Цитаты в теме «настоящее», стр. 155
Покупатель обращается к продавцу:
— Скажите, у вас в продаже нет мягких скалок? Из ваты, например?
— А вот как-то нет.
— Жаль, сегодня изрядная пьянка предстоит. Захотелось вдруг порадовать жену подарком.
***
Не совсем уверенно держащийся на ногах муж вваливается ночью домой:
— Жена, только никаких скандалов! Встретил Василия — закадычного друга детства, вот и выпили на радостях.
— Это с Васькой из соседнего подъезда ты так нажрался? Так вы же, гады, три дня назад в усмерть упились!
— Эх, бабы, ничего в не понимаете в настоящей мужской дружбе Каждый день разлуки с другом тянется как месяц!
***
— Жена, сколько можно? Опять на ужин макароны!
— Ну ты и привереда! Когда я всё прошлую неделю тебя картошкой кормила, то ты картошкой возмущался. А теперь уже и макароны чем-то не угодили.
***
— Сестра, гуся! Нет, индейку! Нет, курицу!
— Эх, больной, опять простыня мокрая! С таким склерозом нечего в больницу ложиться.
Не бывает чужих детей,
Наслаждаюсь я детским смехом,
Ничего в жизни нет родней,
Подлецам и свои помеха
И не в тягость они совсем,
Настоящим мужчинам в жизни,
Если любит их маму всей,
Своей доброй душой, лучистой
Он захочет попасть в мирок,
Где живут детки с милой мамой,
Много он исходил дорог,
Только здесь он желанный самый
Счастье он обретет свое,
Наслаждаясь любовью светлой,
И поймет, как душа поёт,
Когда мама уйдет в декретный
Ничего в жизни нет родней,
Ангелочков родных, любимых,
Не бывает чужих детей,
Мимо счастья проходят мимо
Только те, кто не осознал,
Ценностей настоящих в жизни,
Видно Бог их не даровал,
Добродушной душой, лучистой.
У него была заветная мечта,
Встретить девушку, красивей всех на свете,
А в душе ее - царила доброта,
И чудесные родились у них дети...
Он мечтал о нежной, преданной жене,
Чтоб умна была она и терпелива,
Только с ней хотелось быть наедине,
Быть мужчиной настоящим и счастливым...
Бог услышал его мысли и решил,
Наградить его мечтою сокровенной,
Он вселенную всю переворошил,
Свел его с одною необыкновенной...
Очень доброй, нежной, ангельской душой,
И велел ее беречь, любить, лелеять,
Нету больше в мире девушки такой,
Потеряешь... очень сильно пожалеешь...
Только жаль, что так устроен человек,
Если вдруг его мечта осуществилась,
Он теряет интерес....Сильнее всех,
Эта девушка зачем в него влюбилась?
И зачем мечтать о том, что никогда,
Сохранить ты в жизни все равно не сможешь,
Для тебя, возможно, просто ерунда,
А той девушке ты душу уничтожишь...
Алисон всегда оставалась женщиной; в отличие от многих английских девушек, она ни разу не изменила своему полу. Она не была красивой, а часто – даже и симпатичной. Но, соединяясь, ее достоинства (изящная мальчишеская фигурка, безупречный выбор одежды, грациозная походка) как бы возводились в степень. Вот она идет по тротуару, останавливается переходит улицу, направляясь к моей машине; впечатление потрясающее. Но когда она рядом, на соседнем сиденье, можно разглядеть в ее чертах некую незаконченность, словно у балованного ребенка. А совсем вплотную она просто обескураживала: порой казалась настоящей уродкой, но всего одно движение, гримаска, поворот головы, – и уродства как не бывало.
Ах ты, актер! Да, ты любил ее когда-то, но ведь тебе доставляло такое удовольствие думать, что ты можешь любить кого-то помимо себя, что о ней ты сразу же забывал. Ты любовался тем, как ты ее любишь. Ты тянул ее к себе, чтобы вернулись ощущения. Терял, чтобы отыскивать.
Я ущипнул себя. Да нет, ты не деревянный. Живой, все чувства сохранились, только они не туда направлены. Сердце твое то работает, то отключается. Ты благодарен тем, кто заставляет твое сердце биться и кровоточить. Но ведь не ради них ты страдаешь, а для того, чтобы упиваться великолепием страдания. По-настоящему ты даже не начинал страдать. Ты не мученик, ты пробуешь перед самим собой играть эту роль.
Из того немногого, что я прочитал, я смог заметить, что люди, творящие жизнь, люди, бывшие сами по себе жизнью, мало едят, мало спят и собственности у них мало или нет вообще. Нет у них иллюзий и насчет долга, обязанностей перед родными и близкими или заботы о благе государства. Им нужна правда, и только правда. И лишь один вид деятельности признают они — творчество. Никто не может купить их услуги, потому что они сами положили себе отдавать все. И отдавать безвозмездно, ибо только так и можно это делать. Вот какая жизнь влекла меня: подлинная жизнь здравого смысла. Это была настоящая жизнь, а не ее подобие, так предпочитавшееся большинством.
— Итак, класс, кто может дать мне еще один пример позитивного или негативного стимулирования?
—
— Отлично, класс. Игнорируйте меня точно как он это делал! Кевин?
— Ну, а
— Заткнись, Кевин! Дарья?
— Хм чтобы ребенок прекратил плакать, мать может сказать: «Ну все! Я отправляю тебя в Эль Пасо к твоему настоящему отцу». Каждый раз, когда ребенок начнет выводить ее из себя, мать может помахать перед его лицом билетом на самолет или даже повесить на стену рядом с картинкой с клоуном. Этот билет отобьет у ребенка желание плакать, как и вообще проявлять любые эмоции навсегда.
— Хорошо, это
— Годами позже, один только вид самолета или просто звук мотора над головой может открыть ящик Пандоры и выпустить подавляющийся годами гнев, разрушая неустойчивую детскую психику и приводя к психическим расстройствам или даже смерти
— Мне нравится ход твоих мыслей.
Старый шарф
Ты как шарф шерстяной,
Что давно залежался в шкафу
Потерявший свой цвет
И давно уже вышедший с моды
Ты лежишь потому,
Что уже не к лицу
И не скажут завистливо «ой,
Посмотри какой клёвый»
Ты лежишь потому,
Что давно заменён на другой
Не совсем натуральный,
Но яркий, с отличным узором
А ещё, этот новый
Отлично сошёлся с зонтом
И не важно, что он не
Согреет в холод суровый
Ты как шарф шерстяной,
Что давно залежался в шкафу
Потерявший свой цвет
И конечно же вышедший с моды
И на шее её уж давно поселился другой
Ты не чувствуешь запах её
Которым пропитан,
В который влюблённый
Ты, такой настоящий
И даришь живое тепло
Охраняя от холода и непогоды
Но лежишь бесполезно
Потому, что не нужен давно,
Потому, что давно уже вышел из моды
Ты как пленник,
Который посажен в тюрьму
Лёгким росчерком под приговором
Лишённый свободы
Ты лежишь заточённый поглубже в шкафу
Позабытый, заброшенный и неоценённый.
Зимою мир становится добрей
И веселей от праздничных забот
Приятно просыпаться в декабре
И знать, что скоро будет Новый год!
Украшенная елка и огни,
Подарки, стенгазета у окна.
И я, как в детстве, подгоняю дни,
Чтобы осталась только ночь одна.
Хочу за новогодний шумный стол,
Хочу салат, "Иронию судьбы",
И чтобы Дед Мороз опять пришел,
Хочу сюрпризов сказочных, любых...
И пусть летит опавшая листва,
Но если время праздника пришло,
Мы так хотим немного волшебства
И учимся другим дарить тепло!
Под елочкой появятся опять
Подарки, незаметно, как всегда...
И будет над игрушками сиять
Живая, настоящая звезда!
И будут свечи на столе гореть,
Как знак любви, как будущего код...
Приятно просыпаться в декабре
И точно знать, что скоро Новый год!
Родители пообещали малышу взять его в дальнюю поездку. Внук спрашивает у бабушки: «Бабуля, а ты со мной поедешь?» — «Внучек, мне ехать с тобой не на что, денежек у меня нет», — шутя ответила она. Малыш задумался, а потом сказал: «Бабушка, я дам тебе одну свою денежку, и ты сможешь поехать со мной!» — «Нет, мой хороший! Одной денежки мне не хватит» Мальчик снова задумывается и с грустью сказал ей: «Ничего, я буду о тебе помнить и любить тебя, ты только не скучай!» Но было видно, что какая-то мысль не дает мальчику покоя. Спустя некоторое время он подбежал к бабушке и радостно обнял ее: «Хорошо, моя любимая бабушка! Я отдам тебе свою последнюю денежку, чтобы ты поехала со мной!»
Настоящая Любовь начинается тогда, когда ради нее отдашь все, что имеешь.
— Единственный предел, который нам остался — мир неосязаемого. Всё остальное слишком крепко повязано.
Поймано в клетку слишком многих законов.
Под неосязаемым она понимала Интернет, фильмы, музыку, рассказы, искусство, сплетни, компьютерные программы — всё, что не на самом деле. Виртуальные реальности. Выдуманные вещи. Культуру.
Ненастоящее превосходит настоящее по власти.
Ведь ничто не окажется настолько совершенным, насколько ты можешь его представить.
Ведь только неосязаемые идеи, понятия, верования, фантазии сохраняются. А камень щербится. Дерево гниёт. Люди, ну что же, они умирают.
А вот такие хрупкие вещи, как мысль, мечта, легенда — могут жить и жить.
Мама часто ему говорила, что ей жалко людей. Они так стараются превратить этот мир в безопасное, организованное место. Но никто не понимает, как здесь тоскливо и скучно: когда весь мир упорядочен, разделен на квадратики, когда скорость движения везде ограничена и все делают то, что положено, — когда каждый проверен, зарегистрирован и одобрен. В мире уже не осталось места для настоящего приключения и истинного волнения. Разве что для такого, которое можно купить за деньги. На американских горках. Или в кино. Но это волнение все равно — искусственное. Вы заранее знаете, что динозавр не сожрет детишек. Конец обязательно будет счастливым. В мире уже не осталось места для настоящего бедствия, для настоящего риска — а значит, и для спасения тоже. Для бурных восторгов. Для истинного, неподдельного возбуждения. Радости. Новых открытий. Изобретений.
Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуку.
Платье — это нечто большее, нежели маскарадный костюм. В новой одежде человек становится иным, хотя сразу это не заметно. Тот, кто по-настоящему умеет носить платья, воспринимает что-то от них; как ни странно, платья и люди влияют друг на друга, и это не имеет ничего общего с грубым переодеванием на маскараде. Можно приспособиться к одежде и вместе с тем не потерять своей индивидуальности. Того, кто понимает это, платья не убивают, как большинство женщин, покупающих себе наряды. Как раз наоборот, такого человека платья любят и оберегают. Они помогают ему больше, чем любой духовник, чем неверные друзья и даже чем возлюбленный.
В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одною женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, воздержным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги, — и разные тому подобные глупости. Это был сорт людей старомодных и смешных. Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться.
Я прощаюсь с тобой у последней черты.
С настоящей любовью, может, встретишься ты.
Пусть иная, родная, та, с которою — рай,
Все равно заклинаю: вспоминай! Вспоминай!
Вспоминай меня, если хрустнет утренний лед,
Если вдруг в поднебесье прогремит самолет,
Если вихрь закурчавит душных туч пелену,
Если пес заскучает, заскулит на луну,
Если рыжие стаи, закружит листопад,
Если за полночь ставни застучат невпопад,
Если утром белесым закричат петухи,
Вспоминай мои слезы, губы, руки стихи
Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня,
Не старайся, не майся — слишком много меня!
Настоящее одиночество — это, во-первых, когда человеку некуда пойти, но вышесказанное и без меня известно всем пострадавшим от великой русской литературы девятнадцатого столетия. А во-вторых, одиночество — это еще и отсутствие сервиса. В смысле, услуг, которые нам могут предоставить другие люди. Для полноценного одиночества нужны закрытые кафе, магазины и входы в метро, неподвижные трамваи, пустые киоски и одно-единственное такси на стоянке, водитель которого уснул, неестественно запрокинув голову, так что, поглядев на его бледный профиль, заострившийся нос и громадный кадык, пятишься на цыпочках, от греха подальше, так и не рискнув проверить, жив ли бедняга.
Несомненно, она могла бы быть эталоном красоты, но эту красоту сложно было назвать женской. Даже моя раскованная фантазия не смогла бы перенести эти глаза, лицо и плечи в горячий мрак алькова. О нет, она не годилась для трипперных бунинских сеновалов! В ее красоте было что-то отрезвляющее, что-то простое и чуть печальное, я говорю не о том декоративно-блудливом целомудрии, которое осточертело всем в Петербурге еще до войны, — нет, это было настоящее, естественное, осознающее себя совершенство, рядом с которым похоть становится скучна и пошла.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Настоящее» — 3 572 шт.
