Цитаты в теме «нежность», стр. 42
Эдуард Асадов "О романтике"
Многоцветно и радостно слово - РОМАНТИКА.
В нём звенит что-то древнеантичное - АНТИКА,
И солидный РОМАН умещается в нём,
И хохочет весёлое слово - РОМ!
Кто же должен романтиком в мире зваться?
Да скорее всего, вероятно, тот,
Кто способен воистину удивляться
Блеску речки, рассвету, цветам акаций,
Где другой не оглянется и пройдёт.
Кто умеет (и это ему не лень),
Улыбнувшись, извлечь вдруг из сердца краски
И раскрасить вам будни в такие сказки,
Что становится праздником серый день.
Кто до смертного дня убежденно верит
В души звёзд или дерева вздох живой,
Кто богатство не золотом в мире мерит,
А улыбками, нежностью, добротой.
И не сложит романтика крыл тугих
Хоть в огне, хоть бы даже у чёрта в пасти,
Ведь она достояние молодых,
Ведь она удивительный ключ от счастья!
Юность - славная штука! Да вот беда,
Говорят она слишком уж быстротечна.
Пустяки! Кто романтиком стал навечно,
Тот уже не состарится никогда!
Я хотела бы нежность, как каплю росы на ладони,
Донести осторожно в тобой зачарованный край
И тебе подарить. Пусть в той капле навеки утонет
Обреченная горечь ненужного слова — прощай.
Я хотела бы стать для тебя хоть немного роднее,
Отражая в глазах понимания бесценного свет.
Согревая теплом, не просить ни о чем я умею,
Даже если «люблю» не услышу вовеки в ответ.
Я хотела бы, правда, остаться с тобой и оставить
Словно след метеора, заветную память души.
Но, наверное, мне ничего ничего не исправить.
И единственный выход: быть сильной, смеяться и жить!
Я хотела Да только кого оно, в общем-то, тронет —
То желанье мое, подкрепленное призрачным — бы
И я каплю росы в чуть дрожащей и нежной ладони
Протяну не тебе на изломе капризной судьбы.
Я умею жить с кем угодно, хотеть почти чудовищ, но этот жар в груди, но бесконечная нежность, но преданность – только для безупречных линий, поворотов головы, графического рисунка руки, подносящей к губам сигарету, втянутых щек и опущенных век. А теперь подними глаза, любовь моя, выдохни и улыбнись сквозь дым. Ничего особенного, всем нравятся красивые люди, но не все делают смыслом жизни собирательство, сутью отношений – любование внешностью. Человек, любящий красоту превыше прочего, обречен на одиночество. Сама природа его страсти, апеллирующей к образу, сродни отношению к предмету искусства или домашнему животному. Любить за красоту – значит любить без взаимности.
СЛОВНО ДЫМ
Разметав по ветру грезы,
Заклеймив позором слезы,
Я сегодня очутилась
По ту сторону любви.
В бег по кромке океана,
Через занавес тумана,
Ты меня, убийца-нежность,
Больше в сети не лови.
Истина давно не в моде,
Я хочу хмельной свободе
Рассказать, как глупо было
Продавать ее за грош.
Налегке, без мыслей мутных,
Без раскаяний попутных
Из дневного рациона убираю
Пряность-ложь.
Нет вины, вина, угара,
Нет сейчас бесценней дара,
Чем поймать осколок солнца в
Хмурой злобе наших зим.
Я тоску сдавлю руками,
Пусто цветы чувств меж нами
Вырву с корнем, растворившись
И растаяв, словно дым.
У меня во рту соль и камни, вода и вино, я тебя выдыхаю сквозь трубочку в спелые вишни
все случилось давно. Неприлично, ужасно давно. Но случилось и значит, что мы этим дышим и дышим.
Нет успехов, героев и повесть скользит по рукам в сарафанное время вливается день многоточием
я кончаюсь не здесь, начинаюсь обычно не там, прохожу прохожу между строчками
и свиваюсь как куст, и впиваюсь в тебя как струна, прогрызаю ложбинку под это в податливых пальцах
у меня во рту соль, соль и камни, немного вина и воды и тепла, и желание не расставаться —
еще хоть полчаса говорить, говорить не о том, и катить по дороге горячие спелые вишни
и держать тебя за руку нежность стекла в решето. Оказавшись смешной и ненужной и кажется — лишней.
Нелепо и смешно.
Ты просто есть.
Вот как простуда,
Деньги или вторник, неважно,
Что сегодня ты не здесь,
И что тебя опять в дороге кормят
Роскошным небом над чужой страной.
Я так светло и счастливо скучаю,
Хотя ты даже близко не со мной.
Но темными ночами, или когда
Как мятый лист восток,
А облака свинцом к домам стекают,
Я думаю, что ты — глухой восторг и нежность кая.
(А может каина?) нелепо и смешно.
Я это я. хотя сменила имя,
Моя любовь она всегда со мной —
И тем доступней, чем необходимей,
Но кормят пустота и тишина,
Возможность раствориться в чьих-то мыслях,
И радует, что все же не одна,
И даже влюблена в каком-то смысле
А все-таки ищу тебя с утра,
Потрогав всех на улице глазами, ты —
След на коже, вязь из нежных ран, души экзамен.
Я? просыпаюсь в сизой тишине,
Сквозь облако шагами город мечу —
Нелепо и смешно, что ты во мне,
Куда б ни ехал, но вернешься — встречу.
Невозможно выдерживать эту боль —
Ей же нет ни промысла, ни преград,
Невозможно просто не быть с тобой,
В этом-то ты был прав.
Невозможно биться о стылый лед
Отвержения и обид,
Невозможно думать, что все пройдет —
Вспыхнет, перегорит.
Невозможно жертвовать каждый день
В пользу будущих бесконечных благ.
День, в котором не ты, а тень — нашей нежности.
Где же она была?
Невозможно вернуться в сломанный дом —
Нас не ждет там никто, ни с кем.
Невозможно больше не быть вдвоем,
Не вычерчивать на песке
Невозможно ни в прошлое, ни вперед —
Боль зальет меня до кормы.
Невозможно думать, что сердце врет
И что мы не случимся. мы
Невозможны? не верю, прости, никак.
Невозможны? Пустое слово
Мы — реальность, мы — как тавро, как знак,
Как единое ремесло, невозможны?
Мы? Ерунда, ну! бред!
Не возможнейший из всех снов!
Просыпаюсь. тебя здесь как прежде нет.
Невозможно? Возможно, но.
Господи, какая же нежность, взахлеб, навзрыд!
И вроде бы отболело, прошло, забылось
Ан нет — проснешься ночью и смотришь в окно. болит.
И бьется. и лишь бы вдребезги не разбилось.
Господи, какая же боль и какой же свет!
И как же это пронзительно — знать до дна
Что-то, что было — этого больше нет,
И где-то она вот так же окно. луна.
И где-то она вот так же: слагать слова,
И лгать без повода, и без конца курить,
И жизнь, которую привыкла делить на два
И которую больше не с кем теперь делить.
Господи, какая же странная эта любовь
К чему ты выдумал этот манящий яд?
Я, Господи, знаешь, ночами совсем не сплю
Теперь. почему же, Господи, эти часы стоят?
Ради мира в душе твоей я заклинаю тебя назвать имя того человека, который ввел тебя во грех. Только не молчи, забудь о той жалости и нежности, что еще остались к нему в твоем сердце, потому что, поверь мне, если бы он мог спуститься с пьедестала своей мнимой невинности, и встать здесь, рядом с тобой, на пьедестал позора, это было бы лучше для него, чем влачить по жизни столь тяжкое бремя греха. Что может дать ему твое молчание, кроме адских мук? Избавь же его от еще одного греха — греха лицемерия.
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
Выйти замуж за первого встречного —
Как выбросить линзы в помойку.
Глаза устают и слезятся к вечеру.
И хочется нежности, флирта,
Чего-нибудь скоротечного, беспечного,
Сладко-млечного, сиропа аптечного
От судорог одиночества,
Особо опасных ночью,
Но утром ты снова встаешь в боевую стойку,
Делаешь smoky eyes, надеваешь тройку,
Клеишь улыбку, глянцевую,
Как открытка, заводишь свой Тигуан,
И тащишься, как улитка в пробках по Ленинградке,
Слушая Анне Вески, отвечаешь на смс-ки
Что-то смешное, резкое, порой деловое, веское,
И знаешь, что этот (из кабинета напротив),
И тот (из отдела этажом выше),
Был бы тоже совсем не против
Выбросить твои линзы с крыши,
Сорвать с тебя деловую тройку
В колено-локтевой брутальной пристройке —
И шлёпать, как резвую кобылицу,
Тебя по розовым ягодицам.
Я знаю, ты будешь смеяться,
Огрызаться, сердиться.
Расскажешь, как трудно одной не съехать,
Не сорваться, не спиться,
Но все же такой приличной девице
Выбрасывать линзы в мусорку не годится.
— Ты получал мои письма?
— Три письма получил, я хранил их в книге, что ты подарила мне — Бартрама.
— Я тебе написала их сто три. А ты писал мне?
— Писал иногда, я могу пересказать, если ты не получала.
— Нет, не получала.
— «Как ты живёшь? Я надеюсь, ты думаешь обо мне, ведь только ты удерживаешь меня от падения в страшную бездну мрака».
— Как я могла тебя удержать? Мы почти не были вместе с тобой, лишь какие-то мгновения.
— Тысячу мгновений! Они как мешочек с крохотными алмазами и не важно, что было вправду, а что я выдумал. Изгиб твоей шеи не выдумка или то, как ты приникла ко мне, когда я тебя обнял.
— Ты вспахиваешь поле.
— Ты с подносом выходишь.
— Ты в дом не входил.
— Я постеснялся.
— Вот мне и пришлось брать поднос и с ним выходить на улицу.
— А ещё я каждый день вспоминал наш поцелуй.
— А я каждый день тебя ждала.
— Если бы только ко мне внутрь заглянула. Если бы ты смогла мою душа увидеть, там всё выжжено. Меня это страшит. Они всё пытались меня убить, но у них не вышло. Всё хорошее, если оно было, я утратил. Если во мне и была нежность, они её пристрелили, как я мог тебе написать про это? Ты понимаешь?
Этой осенью хочется только снов.
Одеяла, пледы, горячий чай —
Это формула жизни, тугое дно,
Приучившее отличать
По шагам, дыханию, тишине,
Темной форме чужих зрачков —
Кто останется рядом,
А кто и не, и отваживать чужаков
Без тринадцати лето.
Какой-то год. бесконечная нежность стрел.
Кто-то трогал чернилами мой уход,
Кто-то меня хотел,
Кто-то пел мне песни,
А кто-то знал мое имя по буквам, вплавь —
Эта осень нежности —
Тронный зал моей памяти, но оставь
Меня в этой осени хоть на час
И немедленно город затянет сном,
Все машины встанут, отключат газ,
Все движенье замрет в одном
Бесконечном зевке, полусонном па,
На обрывке из полуслова
Аберация памяти — старый парк.
Там, где счастье с волос текло.
Там, где было лето,
Звенящий шаг, упоительное «живем»,
Там, где целоваться, как и дышать,
Было проще всего вдвоем
Упустили, сквозь пальцы,
Как тишину — и комкаем теперь внутри
Бесконечную осень —
Еще одну в невозможности говорить.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Нежность» — 836 шт.
