Цитаты в теме «ночь», стр. 151
Танец белого снега
В танце белого снега, с замиранием сердца,
Тихо тают минуты в чьих-то теплых руках,
Вот и ночь опустилась, но душе не согреться,
И ковер серебристый заиграл в облаках.
Не спешите расстаться, может быть, что напрасно
Вы теряете счастье, по которому шли,
Ведь назад не вернуться, время нам неподвластно,
Вы друг другу шепните: «Только не уходи»
Сохраните, что было, и конечно, что будет,
И зима пусть подарит только яркие дни,
Пусть зажгутся огнями, фейерверками судеб,
Те пути и дороги, по которым идти.
Шиповник
Назад мы вернемся на несколько лет,
Узнаем печальной легенды сюжет
В дальней станице казачка жила,
Богатством была лишь ее красота,
Казак приглянулся, влюбилась девица,
Но счастью не долго, над ними, кружиться
Она приглянулась еще одному,
Что был атаманом в том дальнем краю
Вскоре на службу парень уходит,
А атаман все за девицей бродит,
На все предложения слышит отказ
Слугам, своим, отдает он приказ
Темною ночью, похитив девицу,
До свадьбы ее запирают в темнице,
Все же в день свадьбы она убегает,
В лесу от сердечной тоски погибает
Где девушка с жизнью окончила счет
Душистый кустарник с шипами растет.
Христос воскрес! Опять с зарею
Редеет долгой ночи тень,
Опять зажегся над землею
Для новой жизни новый день.
Еще чернеют чащи бора;
Еще в тени его сырой,
Как зеркала, стоят озера
И дышат свежестью ночной;
Еще в синеющих долинах
Плывут туманы Но смотри:
Уже горят на горных льдинах
Лучи огнистые зари!
Они в выси пока сияют.
Недостижимой, как мечта,
Где голоса земли смолкают
И непорочна красота.
Но, с каждым часом приближаясь
Из-за алеющих вершин,
Они заблещут, разгораясь,
И в тьму лесов, и в глубь долин;
Они взойдут в красе желанной
И возвестят с высот небес,
Что день настал обетованный,
Что Бог воистину воскрес!
Шла сиротка пыльной дорогой,
На степи боялась заблудиться.
Встретился прохожий, глянул строго,
К мачехе велел ей воротиться.
Долгими лугами шла сиротка,
Плакала, боялась темной ночи.
Повстречался ангел, глянул кротко
И потупил ангельские очи.
По пригоркам шла сиротка, стала
Подниматься тропочкой неровной.
Встретился Господь у перевала,
Глянул милосердно и любовно.
«Не трудись, — сказал Он, не разбудишь
матери в ее могиле тесной:
Ты Моей, сиротка, дочкой будешь», —
И увел сиротку в рай небесный.
В течение грозной ночи сей
Чудесный свет пылал средь мрака,
Сиянья лунного красней,
Светлее пламени маяка.
Росслина башни озарял,
Их погружая в блеск кровавый,
Был виден с гаторнденских скал,
Сиял до дрейденской дубравы.
Горел и в сводах он святых,
Где улеглися под иконы,
Все в латах кованых своих,
Росслина храбрые бароны.
Алтарь сиял весь как в огне,
Весь как в огне был свод богатый,
Иконы рдели на стене,
И мертвецов сверкали латы.
Пылали роковым огнем
Утес, и замок, и долина,-
Так пламенеет все кругом,
Как быть беде в стенах Рослина.
Там двадцать доблестных вождей
Хранит богатая капелла,
И каждый там в семье своей,
А в безднах моря — Розабелла.
В капеллу клал, их отпевал
С надгробным звоном клирос целый;
Но бурный ветер и шумный вал
Над мертвой пели Розабеллой.
Пока они пьют, веселятся, грызут других, я вроде бы отключаюсь — перезагрузка, и хочется написать тебе спьяну стих, отправить его, на английском или на русском в какой-нибудь очень ломаной смс, пришедшей тебе частями в четыре ночи, и фотку бутылки рома прислать в довесок — мол, сам понимаешь, чего ты от пьяных хочешь
Срываются, суки, и портят здоровым жизнь, влезают без мыла в память и ворошат, пока они пьют я стараюсь себя заткнуть, порвать этот бред на сотню недостишат.
Но видишь — без смысла. Слова все бегут, бегут, какие-то догонялки по форме бреда. (Но радуйся, что вот так — что сижу и лгу, а то ведь возьму ветровку, сорвусь, приеду)
Хотя от последней встречи такой мороз, что хочется попросить — довези в дурдом, а? Вот я научилась пить, очень много пить. А хули, скажи мне, толку с пол-литра рома? Хотелось не так — в душу бережно не плюют. Но если уж вышло — то не обмани с концовкой.
Пока они пьют я сижу и тобой блюю. Без всяких растворов малиновой марганцовки.
Вот, посмотри: будет все у тебя.
Побойся. Как бы тебе не повеситься от тоски.
Как прикрепить себя к правильному инвойсу,
Как не снимать кольцо со своей руки.
Вот, полюбуйся — это твоя программа:
Тачка, ребенок (дочка), сойти с ума упс,
Это вроде в твои не входило планы, только смотри:
Ты придумала так сама.
Утро, солярий, зал, диетолог, встреча,
Свежевыжатый барменом милым фреш
Господи, если б водки, то может легче?
Господи, ну пошли ураган мне, смерч
Чтобы снесло все крыши, и юной Элли
Я оказалась в выдуманной стране.
Господи, хоть на месяц, хоть на неделю,
Чтобы Тотошкой черным он был при мне
Вот посмотри на себя — улыбаясь (скалясь)
Ты демонстрируешь самый жизненный свой рефлекс:
Гладить его глазами, не прикасаясь,
И отрабатывать ночью с законным секс.
Вот посмотри — у тебя уже все, не бойся.
Выпей с собой за это — умерь свой пыл.
Он уже жив, хорошая, успокойся.
Он даже имя, слышишь, твое забыл.
Обрушился на меня, как кирпич — лови.
И я головой — не сердцем — все понимаю,
Но комкаю свои фразы, стою немая,
Не надо мне, Господи, этой большой любви
Не надо мне ночи с обрывками смс,
Не надо мне сигарет —
И своих хватает, закрой меня,
Боже, чтоб он в меня не залез,
Прости и закрой —
Я помню, что не святая.
Не надо меня зависимой сотворят
От челки его и запаха на запястьях
О Господи, я умею красиво врать,
И если попросишь —
Могу написать о счастье,
Но только бы не его, только не его
Не надо, ну слышишь, Отче?
Совсем не надо.
Уж если решил не оставить меня живой,
Тогда покажи где тут выход и двери ада.
Я там отдышусь и спрячусь, и покурю,
Уверенная в невозможности отыскаться,
А с дьяволом, я давно уже говорю на равных —
Какой мне смысл его бояться
Но только его — не надо,
Амур — на цепь!
Уволь меня, Господи,
После — хоть матом крой.
Но я уже вижу
На сердце своем прицел
Его я не выдержу,
Боже. Клянусь Тобой.
Всезнайства ослепляющие блики.
Безумен, кто идет по острию
И льстит себе, цитируя великих,
Их правду выдавая за свою.
Всезнайство говорит о мелководье,
О скудности несудоходных рек.
Слывущий мудрецом в простонародии,
Что знаешь ты, о гордый человек?
Бог судит не по знанию — по смирению.
Что наше знание? — тягостный обман
Господь взыскует нашего горения,
А не потуг холодного ума.
Не потому ль так тянется прохожий
На огонек, светящийся в ночи.
Огарок, но горящий, мне дороже
Большой не пламенеющий свечи
Кого ты ждешь у моря каждый вечер,
Глазами разъедая горизонт.
Нарочно оставляя незамеченным,
Тот факт, что его нет четвертый год.
По ком ты плачешь в грудь седого неба.
И прошлое так преданно хранишь,
Другого обнимая человека,
Печально и язвительно молчишь.
Кому ты пишешь раз в неделю письма,
В бутылке отправляя по волнам.
Об этой страшно одинокой жизни,
О том, что волком воешь по ночам.
Кого ты любишь так, что стынет вечность.
И плавится в озерах толстый лед.
Надежда, как святая неизбежность,
Но только его нет четвертый год.
И пускай с другими всё перепутано,
Зыбко, и не досказано, и непрочно,
Просыпаясь, он пишет ей «доброе утро»
Засыпая, пишет — «спокойной ночи»
Больше ничего, ни звонков, ни писем,
Ни тем более встреч на аллее в парке.
Был бы набожен — за неё молился бы,
Если бы мог — дарил подарки.
Её кровь течёт у него под кожей,
У неё словечки его, привычки.
Это всё что он сейчас дать ей может,
Всё что ей принимать от него прилично.
Он всегда соблюдает свои законы,
Только словом, не телом её он греет.
Но становятся, в миг, ночи её спокойней,
Но становится утро — чуть-чуть добрее.
«Где твой мальчик, почему его голос больше тебя не греет, почему ладони твои холодны, как снег?Мальчик, который писал тебе письма о Дориане Грее и земле никогда, в которой видел тебя во сне. Мальчик, с которым танцевали вы перед стойкой, говоривший одними глазами, — давай, кружись! Где этот мальчик, вздыхающий: «Если б только можно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь»? Кто сжимал твою руку в кольцах на переходе, с кем из гостей вы вдвоём уходили вон; это ведь не он теперь говорит с тобой о погоде? Это ведь не он же, не он, не он? Это не он удивлялся — «зачем тебе эти войны», предупреждал — «осторожно, много летает стрел»; мальчик, который спрашивал: «Что же тебе так больно, кто же тебя вот так до меня успел?» Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью «не забывай — моё сердце бьётся в твоей груди»? В очередь, сукины дети, в очередь, в очередь; следующий на забвение — подходи.»
Моё безумие — портрет без рамки
I у моего безумия — глаза из тёмного серебра,
Скверный характер и ласковые слова.
Если вижу я сны лоскутные до утра, —
Значит, он их со скуки за ночь нарисовал
Мы гуляем по звёздам и крышам, рука в руке;
Голод его до лунного света — неутолим.
У моего безумия — ветер на поводке;
Он ходит с ним, и тот танцует в земной пыли
И, куда бы я ни вела колею свою, —
В синем смальтовом небе, в холодной талой воде
Я безошибочно взгляды его узнаю,
Но никогда — почему-то, — среди людей.
И у него много вредных привычек — дарить цветы
Незнакомкам на улице, прятать в ладонь рассвет,
Безнадёжно запутывать волосы и следы,
Пить абсент с моей душой вечерами сред.
А я до сих пор не умею ему помочь,
А если он смотрит — то без жалости, без стыда;
А у него такая улыбка, что хочется то ли — прочь,
То ли — остаться с ним навсегда.
Я видел его мгновение
Через мокрое стекло автобуса.
Было хреновое настроение,
Но я понял, что ему ещё хуже.
Шел ливень, жёсткий и громкий,
Тёмная ночь, последний автобус,
Он одиноко сидел на остановке
И, наверное, до сих пор ещё там
Рядом, бутылка пива пустая,
Сам он, как видно, алкоголик конченый
Лет тридцати пяти, сорока не старый.
Вдруг мысль: как он дошёл до этого?
Ведь когда-то его любили,
Да и он, наверное, тоже,
А сейчас он — паразит общества,
Ненужный никому совершенно
Не знаю, зачем я об этом,
Просто внутри что-то вздрогнуло.
Ведь каждый из нас опуститься может,
А как далеко — никому неизвестно
P. S. он тоже не знал
Я чувствую, как сердце замирает -
Твоё, когда не видишь здесь меня
С тобою что-то нас соединяет,
Мне так твердит энергия моя.
Бессонница в глазах моих рисует
Картинки виртуальных встреч в сети.
Не знала, что тебя заинтригует
Тот факт, что я должна была уйти.
Но ты пойми, я здесь, и днём, и ночью
А ты пока странички полистай.
Ты ближе познакомиться захочешь,
Я в кандалах реальных, так и знай.
Но я на расстоянии, улыбкой,
Добавлю яркий свет в судьбу тебе.
Я чувствую и это не ошибка,
Ты капельку запутался в себе
Ты хочешь написать поэму, прозу,
Но я без слов прочту сквозь монитор,
Что между нами вдохновения грозы
Рисуют виртуальный разговор.
Я в блоге откровения полистаю,
Но это всё и так понятно мне.
Я тоже никогда не забываю
Прислушиваться к сказочной весне.
Я послезавтра уезжаю,
И это, кажется, к добру,
Я ничего не обещаю
И обещаний не беру.
Я послезавтра уезжаю;
Махни вдогонку мне рукой
Возьми, я снова возвращаю
Тебе твой будничный покой.
Живи, как все живут на свете
В привычной смене чинных лет
И не смотри, как ночью светит
Над спящим Норком красный свет.
Не слушай, как внизу клокочет
Неистребимая Зангу.
Она, как я, наверно, хочет
Век разбиваться на бегу,
Лететь, судьбу опережая,
Вслед за собой других маня
Я послезавтра уезжаю,
Не нужно вспоминать меня!
Зимняя книга
Выше высоких крыш,
Выше самых высоких деревьев
Нас уносила пурга,
Обнимая седым покрывалом.
Утром ударил мороз,
И упали кристаллы снежинок,
Как мириады алмазов,
Сияя под утренним солнцем.
Мы остались стоять на холме,
Вознося восхваления зиме.
За ночь для нас на холме
Вырос замок прекрасней кристалла
Серого раух-топаза,
Ограненного Древним народом.
Вот наше гордое племя
Стоит у подножия замка
И смотрит, впервые
За тысячелетия вместе,
Не желая оставить следа
На блестящей поверхности льда.
Мальчик из замка принес
Долгожданную Зимнюю книгу,
На первой странице открыл,
Молча нашему подал отцу.
Там мы прочли обо всем,
Что искали в различных пространствах,
Нашли же у самого дома,
В сверкающих этих холмах.
И птица, раскинув крыла,
Над нами на юг пронеслась.
Так устроен мир,
Что тоскуем мы
По родимой стороне.
Белый свет немил,
Где бы ты не жил, —
Даже в сказочной стране.
Вот и мне всю ночь
Снится вновь и вновь
Сторона моя.
Снится мне та земля,
Где родился я.
Там теперь в полях —
Теплые стога,
А в ручьях вода, как лед.
И над той землей
Летом и зимой
Воздух сладкий, словно мед.
Вот и мне всю ночь
Снится вновь и вновь
Сторона моя.
Снится мне та земля,
Где родился я.
Так устроен мир,
Что тоскуем мы
По родимой стороне.
Хлеб — как лебеда,
И горчит вода —
Даже в сказочной стране.
Вот и мне всю ночь
Снится вновь и вновь
Сторона моя.
Снится мне та земля, где родился я.
И в жару, и в любой холод
Где-то здесь Купидон ходит
С колчаном, полным стрел, ходит
Мальчик Купидон.
Хорошо знает он дело,
У него острые стрелы,
И летят, и летят стрелы
В нас со всех сторон.
Забавляется он с людьми,
И страдаем мы от любви,
И смеётся он, и хохочет он,
Злой шутник, озорник Купидон.
Может, днём, может быть ночью,
Вновь стрелу пустит он точно,
И в кого, знает он точно
Буду я влюблён.
Хорошо знает он дело,
У него острые стрелы,
И летят, и летят стрелы
В нас со всех сторон.
Забавляется он с людьми,
И страдаем мы от любви,
И смеётся он, и хохочет он,
Злой шутник, озорник Купидон.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
