Цитаты в теме «ночь», стр. 169
Ты звал меня, то тихою, то шалою,
Талантами особыми отмеченной, но не своей
О многом ли мечтала я —
Быть преданной, любимой, нежной женщиной
Не рвущейся в полёт вперёдсмотрящею,
Не Жанной Д'Арк, не бестией-мегерою,
А чуткою, покорной, настоящею,
Дарить себя готовой полной мерою
Девчонкою в плечо твоё уткнувшейся
Сгущающейся ночью снегопадною,
Чтоб, ото сна тревожного очнувшийся,
Назвал меня своею ненаглядною;
И тебе бы прижималась я доверчиво,
Ладонями горячими бы гладила,
И мягко целовала, стало легче бы,
И сердце бы твоё не лихорадило.
Пускай бы землю снегом засыпало,
И ты бы спал с улыбкой безмятежною
О многом ли, о малом ли мечтала я?
Быть женщиной твоей любимой нежною.
Пророк
Человек или Бог?
Дьявол я, или пророк?
Гений темных предсказаний,
Эхо вещих снов.
Вниз лицом на земле
Я лежал бы сотни лет,
Скован ненавистью к небу,
К самому себе.
Время войн, катастроф,
Я читал по картам снов
И на грязных площадях
Я взывал к толпе.
Но пророк для людей
И колдун, и лицедей.
В их глазах я видел страх-
Страх душой прозреть.
Я один... Навсегда.
Так жесток небесный дар
Было незачем рождаться
В грозовой ночи.
Знать бы мне лишь одно:
В мире ослепленных тьмой
Может солнцем показаться
Пламя от свечи.
Небо и земля созданы не нами,
Жизней прожитых нам не изменить.
Завтра и вчера связаны веками,
Как начертано, так тому и быть.
Дай родиться вновь не из огня.
Дай родиться из воды и света.
Жить, не зная боли и проклятий
И не зная завтрашнего дня.
Жить, не ведая иных миров.
Жить, и не просить у них ответа.
Я безумен, отпусти меня.
Дай же мне родиться, боже, вновь!
Молитва не всегда пространный монолог,
Иль длинный перечень затейливых прошений.
Иль в храме губ беззвучное движенье,
Или умелое склоненье слова «Бог».
Она души безмолвная тоска
И к ближнему любовь без принуждения,
И жажда, хоть на миг, с Творцом соединения,
Протянутая ввысь просящая рука.
И просто зов во тьме потерянной души,
Без лишних слов, без мысли выражения,
Глубокое до слез благоговенье
В присутствии Творца в ночи, в тиши
И песни задушевный грустный звук,
Или из строф души стихотворение,
И сильное желанье заверение
Любви Отца принять из Божьих рук.
Желанье красоты и вечного добра
И видеть их во всем стремление и уменье,
Безропотное тихое смирение
С утра до вечера и с ночи до утра.
Часть естества, что в нас вдохнул Сам Бог,
Вся тянется к Нему и ищет с Ним общения,
И совершает дивные моления,
Каких придумать человек не мог.
Оставь меня дома, захлопни дверь,
Отключи телефон, выключи свет.
С утра есть иллюзия, что все не так уж плохо,
С утра есть сказка со счастливым концом.
Иду в поход - два ангела вперед!
Один - душу спасает, другой - тело бережет.
Собака выла всю ночь под окном -
Мы все прекрасно знаем, что случается потом.
А она, закончив дело - под чужое окно,
Развенчивая сказку со счастливым концом...
Иду в поход - два ангела вперед!
Один - душу спасает, другой - тело бережет.
Но вера осталась, и надежда живет!
Я знаю, что любовь никогда не умрет!
Лишь дай мне иллюзию, что все не так уж плохо
И расскажи мне сказку со счастливым концом...
Пойду в поход - два ангела вперед!
Один - душу спасает, другой - тело бережет.
Последний поход - два ангела вперед!
Один - душу спасает, другой - тело бережет.
Офицерские жены.
Ты живёшь между взрывом и выстрелом,
Я живу между сном и письмом.
И мы встречу должны с тобой выстрадать,
Чтобы снова расстаться потом.
Это время даёт нам задание.
Ведь мы оба на службе с тобой.
Носишь ты офицерское звание,
Я служу офицерской женой.
Офицерские жёны не давали присяги,
И приказ — по вагонам — это просто судьба.
Офицерские жёны, на дорожку присядем,
И слеза на погоны упадёт, как звезда.
Платья белые чёрными платьями
Могут лишь за мгновения стать.
И тогда лишь солдатские матери
Смогут жён офицерских понять.
Я согласна на жизнь гарнизонную,
Лишь бы только быть рядом с тобой.
И молюсь я ночами бессонными,
Чтоб не стать офицерской вдовой.
Офицерские жёны не давали присяги,
И приказ — по вагонам — это просто судьба.
Офицерские жёны, на дорожку присядем,
И слеза на погоны упадёт, как звезда.
И он пишет тебе и он пишет тебе:
«Прости, не случилось, хотя могло.
Я планировал погостить, а прощаться не так легко
Как хотелось бы
И потом, видеть слёзы — страшнее пуль.
Ты останешься жить с котом.
Я привыкну любить июль»
Наш единственный месяц
Без: обязательств, иллюзий, лжи. -
У меня на груди надрез — издеваешься?
Покажи, что показывать?
Полоса две полосочки, тронешь — кровь.
Ты читай по моим глазам,
Перечитывай вновь и вновь,
То, что шёпотом и в ночи.
То, что сродни нательный знак.
Я повесил на гвоздь ключи
Ты — святая, а я дурак.
Он не курит.
Но курит мои тонкие нервные сигареты.
И пьёт китайский чай из моей оранжевой чашки.
Его не бесят мои внезапные откровения и секреты.
А мне за него, как за маленького, иногда страшно.
Я за парсек чую его невнятный мгновенный запах -
И просыпаюсь от счастья недоброй тягучей ночью.
И начинается - в горле спазм, жар в висок, дрожь в лапах.
Он про меня знает всё. И убедительно знает, чего хочет.
Он читает на раз мои страхи, непростые простые мысли -
И, черт возьми, заливается тихим ласковым смехом.
Я, люто ненавидящая любые путы, отныне и присно
Одновременно могу быть ему ангелом, посохом, эхом.
Был Нептун молодым и влюблённым безумно и страстно.
Долго ждал он письма от надменной Елены Прекрасной.
Прочитал — застонал, словно буря осенней ночью,
И письмо разорвал он на мелкие-мелкие клочья.
Те клочки на ветру закружились бесчисленным роем.
Здесь они и сейчас, здесь они и сейчас,
Это чайки над пенным прибоем.
Вот бы чаек собрать да сложить бы письмо это снова.
Интересно узнать, что ж она написала такого.
Да поди догони, не даются мне чайки в руки.
Все кружатся они, как обрывки любви и разлуки.
Если есть на борту кто-то, раненый тайной печалью,
За таким кораблем, за таким кораблем
Долго следуют белые чайки.
Мы с памятью живем вдвоем
В галактике пустой квартиры.
Коньяк и кофе ночью пьем,
Вдыхая радиоэфиры
Брожу по дому, как чужой.
Повсюду память, мелочами
Осколки счастья — в мой покой
Рассыпав, врет: мол, я случайно
Я этих мелочей боюсь —
Всю душу ими расцарапал
И из нее сочится грусть,
А память подбирает капли
В немытых чашках — пятна снов,
Воспоминания — курят в кухне,
Обиды смотрят из углов,
И ночь вот-вот на город рухнет
Садится память на кровать,
Рвет тишину в клочки шансоном
Мне б научиться забывать,
И память выкинуть! С балкона.
Врачи говорили, что время нас вылечит, перебинтует,
Только либо они соврали, либо это время теперь бунтует.
Я к выводу прихожу, что время совсем не лечит:
Меня лечит тот, кто с каждым разом меня обнимает крепче.
Меня лечит тот, кто целует мои ключицу, лоб и макушку,
Отдаёт по ночам одеяло своё, кровать свою и свою подушку.
Меня лечит тот, с которым я делаюсь спокойной и безмятежной,
С которым хочется становиться женственной, доброй, нежной.
Он кутает меня в свои кофты, когда мне холодно — я мерзлячка.
Я теперь шёлковый человек, а до него была человек-наждачка.
Временем никого не вылечить, как наркомана не вылечить героином.
Любовь лечат только любовью, как клин вышибают клином.
На закате
Вышла с работы. Двенадцать часов - мои.
Стоя в воде, как дракон на огромных лапах,
Город, не слышащий ругани и молитв,
Жадно вдыхает сырой москворецкий запах.
Зверь, напугавший недобрым оскалом днем,
Станет ручным и покорным, почуяв голод.
Слушай, давай-ка попробуем жить вдвоем,
Жить – понимаешь, чужой и любимый город?
Темный вечерний фарватер глубок и чист -
Скоро уснет под таинственным одеялом.
Ночь-подмастерье, расправив небесный лист,
Черным замажет, что было кроваво-алым.
Один — это не одиночество.
Одиночество раздевает дочиста
Не тело, сытое или голодное,
А душу уже далеко не свободную,
Друзьями истерзанную, врагами побитую,
Но, до конца, пока не добитую.
Душа ещё рвётся и, даже, кричит,
Но ум утомлённый лишь тупо молчит.
Как будто злого духа пророчество.
Но это начало лишь одиночества.
А дальше страшнее, а дальше всё злей,
Хотя продолжаешь ты жить средь людей.
Общаешься, меришь шаги по квартире,
Но это в другом, потерянном мире.
Кругом пустота, кругом чернота.
И каждая мысль почему-то не та.
Нет жалости, злобы. Зачем? — всё одно,
Закрытое мутным туманом окно.
Но умирать, почему-то, не хочется.
Когти сжимает свои одиночество.
И не понять то ли день, то ли ночь.
И никому уж тебе не помочь.
Забыт старый дом, позабыто отчество.
Самая страшная казнь — Одиночество.
Чем пахнет женщина? Попробуй улови.
Нюансов тысячи, как отблесков зари:
Уютом домашним, умом созидания,
Волнением космических тайн мироздания,
Спокойствием, словно могучие скалы,
Потоком ревущей, кипящей лавы.
Нежностью, лаской или туманом,
Лёгким флиртом, иль жёстким обманом.
Страстью, сметающей всё на пути,
Счастьем, которое мог ты найти.
Непредсказуемостью желаний.
Ужасом, болью ночных терзаний.
Лекарством горьким. Дорогой в рай.
Весельем, плещущим через край.
Тяжёлым унынием, как груз на плечах.
Зовом надежды в бездонных очах.
Заботами, страхом бессонных ночей.
Предательством лучших подруг и друзей.
Душевной болью и состраданием.
Младенцев лепетом, И пониманием
Грядущих ударов, зигзагов судьбы,
Желанием быть с той судьбою на вы.
Идёт по жизни сиянием увенчана
Ее величестово - Просто женщина.
Губами нежно твоего виска касаясь,
Забвенье-сон любовью прогоню,
В твоих объятьях, от зимы спасаясь,
Я кофе этой ночи растворю.
Найди мне поцелуй сильнее страсти,
Дыханье за тая к тебе прильну,
Укрой меня любовью от ненастья,
Я кофе ночи в небе разолью.
Сплети узор из поцелуев нежных,
Прикосновением душу мне согрей,
Глазами отразись в глазах надеждой,
И кофе этой ночи мне налей.
На языке любви, ни слова не роняя,
Восторгом близости наполни мою суть,
И кофе ночи в небе разливая,
Не позволяй себе и мне уснуть.
Да, знаю, я — любимая, родная,
Привычная, домашняя, смешная.
Со мною быт, диван и вкусный ужин,
Со мной никто другой уже не нужен.
Но беспокоит та, что в телефоне,
К ней всё прошло, лишь связь на «Мегафоне».
Ей — смс-ку на 8ое, между прочим
И этот жест приличия гложет ночью.
С ней общие друзья, куда деваться,
На праздниках приходится встречаться.
Она никто, пустое Но забыта?
Из прошлого на нас глядит открыто:
То в разговорах встрянет с уст знакомых,
То встретится случайно — в горле комом.
Да, мне — цветы, подарки, обещания
И поцелуи утром на прощание
Но только б та, другая, в телефоне
Пропала и сменила к чёрту номер.
Был, вроде, март. И, кажется, шёл снег.
Они сидели на полу в прихожей.
И человека слушал человек —
Случайно встреченный на улице прохожий.
Стемнело уж, им был не нужен свет —
Слова в потёмках сыпать, как песчинки.
И рядом горкой фантики конфет,
Ведь шоколад, как правда, чуть с горчинкой.
А разговоры — как не долог век,
Как времени дано на счастье мало,
Как человека помнит человек,
Хотя пора забыть инициалы
До самого утра — душа к душе,
Глаза в глаза, две крепко сжав ладони.
Они ютились в псевдо-шалаше,
Пустых обид на этот мир не помня.
И каждый тайный был открыт отсек.
Но об одном не сказано ни слова —
Как человека любит человек,
Как в эту ночь они влюбились. Снова.
Вам звонил абонент в 23.47.
Вы, наверное, были уставшей совсем.
Или были с другим,
Или видели сны
И не знали, что вы абоненту нужны.
Вам звонил абонент.
Абонент Вас просил,
Когда внутренний голос вовсю голосил,
Чтоб, осилив закон притяжения Земли,
Вы поднять телефон этот всё же смогли.
Абонент Вам звонил,
Абонент Вас хотел,
Только дело не то чтоб в слиянии тел,
Просто нужен был так — не на вечер — на век
Одному человеку другой человек.
Просто в городе М. зарядили дожди,
Просто кто то совсем
Безнадёжно один.
Вам звонил абонент.
Он готов был 2 дня
Ждать ответное: «Вы набирали меня?»
Ну конечно, конечно же, в куче звонков
Потерять этот номер довольно легко:
Отложить на потом
И забыть невзначай
Да и мало ли кто там звонит по ночам,
Непонятно зачем нарушая Ваш сон.
«Ваш текущий баланс 28 500,
100 бесплатных минут,
Сообщение одно.
Вам звонили»
И страшно, что Вам всё равно.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
