Цитаты в теме «ночь», стр. 35 ▷ Socratify.Net

Пять веселых ёжиков купили контрабас,
Пять веселых ёжиков исполняют джаз,
И звучит мелодия в тишине ночной,
В небе луна со звездами кружат танец свой.

Пять веселых ёжиков ушли в ночной туман,
Пять веселых ёжиков в нем нашли обман.
Разошлись дорожки их, в жизненном пути,
Одинокий саксофон стонет блюз в ночи.

Пять веселых ёжиков друг друга вновь нашли,
Пять веселых старичков играют джаз в ночи,
Нотами из прошлого наполнился весь лес,
Звучала ретро музыка, полная чудес…

Есть ряд вещей, которые я не могу делать без музыки. Я не могу собираться без музыки. Я не могу убираться без музыки. Я не могу ехать поздно ночью в машине без музыки. Если я прыгаю в бассейн, то под музыку.

Ты хочешь, чтобы день твой стал длинней?
Часть ночи укради, ко дню пришей.

Любовь без сердца – ночь в чужих руках.

Человек, это существо крайностей, как впрочем, и всё во вселенной. День и ночь, чёрное и белое, зима и лето. Всё в наблюдаемое нами, является переходом от одной крайности, к другой. Утро и вечер, это переход между днем и ночью, многообразие цветов - между белым и черным.

Разве имеет значение то, что мне не нравятся цветочки на обоях, в номере, где я остановился на одну ночь? Почему я придаю значение происходящему в этой жизни?...

Влюбленность приносит страдания, длиной в несколько проплаканных ночей. Неразделенная любовь приходит на пару с затяжной депрессией, апатией, абсолютным равнодушием к обычным человеческим потребностям: еде, сну, общению с другими людьми, большинство из которых никогда не переживало то, что ты переживаешь сейчас. Неразделенная любовь похожа на бездушного палача. Она наносит удары резко, больно, но не смертельно.

Не делай злобу ночи злобой дня.

Во мраке ночи, когда всходит луна,
И звёзды мерцают во тьме,
Сидела в замке царица одна
В далекой Нарланской стране.

Вдруг слышит царица и шорох, и стук,
И скрип половиц у двери.
Ее удивил этот странный звук,
Еще далеко до зари.

Солнце светит ярко,
Но сменяет его ночь.
Самый ясный, светлый день,
И он уходит прочь.

Скромная дочь — спокойная ночь,
Счастье отца, сапфир мудреца.

Батальоны все спят,
Сено хрупают кони.
И труба заржавела
На старой цепи.
Эта тощая ночь
В случайной попоне
Позабыла про топот
В татарской степи.
Там по синим цветам
Бродят кони и дети.
Мы поселимся в этом
Священном краю.
Там небес чистота.
Там девчонки, как ветер,
Там качаются в сёдлах
И «Гренаду» поют...

Я сижу, боюсь пошевелиться...
На мою несмятую кровать
Вдохновенья радужная птица
Опустилась крошки поклевать.

Не грусти, подруга, обо мне ты.
Видишь, там, в космической пыли
До Луны, до голубой планеты
От Земли уходят корабли.

Надо мной сиреневые зори,
Подо мной планеты чудеса.
Звёздный ветер в ледяном просторе
Надувает счастья паруса.

Я сижу, боюсь пошевелиться...
День и ночь смешались пополам.
Ночь уносит сказки-небылицы
К золотым московским куполам.

В морозную зиму ночь приходит как враг, в тёплый летний вечер — как возлюбленная, а в этот мартовский день она несла успокоение.

Мы в этот мир приходим ошибаться:
Бороться, падать – вновь вставать
и искушение греха познать,
и в горьком вкусе разочароваться.
Терять тропу и по миру бродить.
В ночи вслепую в темноте плутать,
Молиться, свет без устали искать
и все же путь заветный находить...

Знаю я с годами всё лучше,
Понимаю всё больше сейчас,
Пусть не так всё идет, как надо,
Но на пользу оно для нас.

Не случайно печаль приходит,
Хоть порою о том невесть,
Но как вновь наступает утро,
Нам во благо всё то, что есть.

Знаю я, за неправедность жизни,
Словно дней и ночей череда,
Непременно потом воздастся,
Хоть не ведаем мы когда.

Знаю я, душа лишь мужает,
Если в сердце движенье прочесть.
Стать мудрее — познать страданье,
Нам во благо всё то, что есть.

Если вы наслаждаетесь печалью, в ней есть своя красота. Счастье мелковато; печаль глубока, она обладает глубиной. Человек, который никогда не знал печали, будет мелким, он останется на поверхности. Печаль — как темная ночь, она очень глубока. У темноты есть свое безмолвие, у печали тоже. Счастье журчит как ручеек; оно вызывает шум. Счастье подобно горной реке; оно течет с шумом. Но горная река никогда не бывает глубокой; она всегда мелка. Когда река достигает долины, она становится глубокой, но ее шум исчезает. Река течет, как бы не двигаясь. У печали есть глубина.

За тобой еще нет
Пройденных дорог,
Трудных дел, долгих лет
И больших тревог.

И надежно заглушен
Ночью улиц гул.
Пусть тебе приснится сон,
Будто ты уснул.

Мир внизу, и над ним
Ты легко паришь,
Под тобою древний Рим
И ночной Париж.

Ты невидим, невесом.
Голоса поют.
Правда, это — только сон
Но во сне растут.

Может быть — все может быть —
Много лет пройдет, —
Сможешь ты повторить
Свой ночной полет.

Над землею пролетишь
Выше крыш и крон
А пока ты спи, малыш,
И смотри свой сон.

Что же ты, зараза, бровь себе побрила,
Ну для чего надела, падла, синий свой берет!
И куда ты, стерва, лыжи навострила —
От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!

Знаешь ты, что я души в тебе не чаю,
Для тебя готов я днем и ночью воровать, —
Но в последнее время что - то замечаю,
Что ты мне стала слишком часто изменять.

Если это Колька или даже Славка —
Супротив товарищей не стану возражать,
Но если это Витька с Первой Перьяславки —
Я ж тебе ноги обломаю, в бога душу мать!

Рыжая шалава, от тебя не скрою:
Если ты и дальше будешь свой берет носить —
Я тебя не трону, а душе зарою
И прикажу в залить цементом, чтобы не разрыть.

А настанет лето — ты еще вернешься,
Ну, а я себе такую бабу отхвачу,
Что тогда ты, стерва, от зависти загнешься,
Скажешь мне: «Прости!» — а я плевать не захочу!

< > все происходящее ныне отнюдь не ново. Все это уже случалось много раз. Ложь, вероломство, убийство, варфоломеевские ночи, коррупция, порожденная жаждой власти, нескончаемые войны История человечества была написана слезами и кровью, и среди тысяч обагренных кровью памятников сильным мира сего лишь изредка встречается один, осиянный серебристым светом. Демагоги, обманщики, братоубийцы и отцеубийцы, упоенные властью себялюбцы, фанатики и пророки, мечом насаждавшие любовь к ближнему; во все времена одно и то же, во все времена терпеливые народы натравливались друг на друга и бессмысленно творили убийства во имя императора, во имя веры, во имя коронованных безумцев
Этому не было конца.