Цитаты

Цитаты в теме «ночь», стр. 40

Ты помнишь, Мама, как сквозь дождь и снег,
Несла тебе подснежники в ладошках,
Вбегала в комнату под наш веселый смех,
И всё вокруг счастливилось немножко?

Ты помнишь, Мама, как тебя ждала,
У двери замерев до самой ночи
И кофе стыл на краешке стола,
Тот самый первый неумелый дочкин?

Ты помнишь, Мама, бесконечность дней?
Как беды восходили по ступеням?
Ты помнишь разговоры в тишине
В слезах, на кухне, помнишь? — на коленях

Где промахнулась я? Что не до поняла?
И кем в душе подснежники примяты?
Так долго стыл на краешке стола
Тот горький кофе Только не пришла ты

И я стою, как прежде, у двери,
Хоть мне давно, давно уже за двадцать,
Но я все та же девочка внутри,
И мне все так же хочется смеяться

И мне все так же хочется любви,
Твоей, открытой, ласковой и мудрой
Прости мне, Мама, и благослови
Прости, что без тебя мне жить так трудно.
Шекспир сказал: «Всё заканчивается встречей влюблённых». Редкая по красоте мысль. Лично я ничего хоть чуть-чуть похожего не испытала. Но очень хотелось бы верить, что Шекспиру удалось. А вообще, мне кажется, я думаю о любви больше, чем надо. Но меня восхищает, что любовь обладает такой силой, которая способна перевернуть нашу жизнь. Кстати, Шекспир изрёк ещё одну мудрость: «Любовь слепа». И вот под этим я могу подписаться. У кого-то совершенно необъяснимо любовь исчезает. А кто-то просто теряет свою любовь. Ну и, само собой, любовь можно найти (пусть и на одну ночь). А есть совсем иной род любви — самый жестокий. Такая любовь не оставляет своим жертвам надежды. Это безответная любовь В любовных романах люди в основном влюбляются друг в друга. Но а как же мы, все остальные? Кто расскажет про нас, про тех, кто одинок в любви? Мы жертвы одностороннего чувства. Мы проклятие мира любимых. Мы нелюбимые. Мы ходячие больные. Мы инвалиды без преимущественного права парковки.
Жизнь бежит чередой, словно пара гнедых,
Умножая года на бессильную старость.
Невозможно вернуть лет прошедших уже,
И так трудно забыть то, что в прошлом осталось.

Тот морозный февраль… восемнадцатый год…
И мерцанье свечи перед образом Бога…
«Обручается раб…», — еле слышно в ночи…
И взорвет тишину ледяная тревога…

Пляшет тень от свечей на иконах святых…
И священник крестом осенит их устало…
«Восприми же венцы их в Царстве своем»…
И у Царских ворот поцелуй запоздалый…

Восемнадцатый год, обагренный огнем…
И во взгляде Христа столько грусти и боли…
Неужели тогда, в ту февральскую ночь
Им вручила судьба незавидную долю?

Жизнь бежит чередой, словно пара гнедых,
Умножая года на бессильную старость.
«Обручается раб…»… «Восприми же венцы…»…
Подожди, дорогой, уж немного осталось.
Ты знаешь, я вовсе не сплю ночами...
Порвала календарь, в днях не вижу отличие...
Оглушает до боли, тишь между нами,
Ты забрал часть меня, но отдал безразличие.

Я бы, глупый, тебя берегла,
Я бы нежно тебя хранила...
Но в сердце твоём беспросветная мгла,
Скажи, где ошибку я совершила!?

Скажи, родной мой, чем я плохая?
В чём пред тобою, скажи, провинилась?
Что на крыльях безумной любви порхая,
Я снова так больно ушиблась...

И снова сердце в осколки...
И снова слёз океаны...
Дрожью грудь пронзают иголки
Тревожа зажившие раны.

Только, знаешь, я не поддамся,
Не уйду с головой в трясину.
Как феникс из праха души воссоздамся...
Пламя сжигает, но я буду сильной!

Ведь я знаю - огонь утихнет.
Нужно только дать времени время...
Когда искорка больше не вспыхнет...
Я должна пережить это бремя.

И едва ещё тёплым пеплом
Озаряя сиянием бездну,
Кружась в вальсе забвения, с ветром,
Я снова взлечу, я снова воскресну...