Цитаты в теме «облака», стр. 24
Милая, слышишь, я руки вздымаю —
Слышишь: шуршит даже и это подслушают, знаю:
В ночь одиночества кто-то не спит.
Милая, слышишь движенье страницы:
Это полеты нарушенных дум
Милая, слышишь, как никнут ресницы:
Мнится, и это — волнующий шум.
Шорох неясный, и робкий, и краткий
В сдавленной дали рождает волну,
В шелк тишины закрепит отпечатки,
Небо и землю ласкает в плену.
Вздох мой колышет звезду голубую,
Облаком легким всклубя;
Все ароматы в себя я в колдую,
Ангелов лунных я в небе волную;
Только одну я не чую — тебя.
Зима. И вдруг - комар. Он объявился в доме.
Звенит себе, поет, как летнею порой.
Откуда ты, комар? Как уцелел в разгроме?
Ты жив ещё, комар? Ты истинный герой!
-
А на дворе метель. И ночь зимы ненастной.
В окне сплошная темь. В стекло гремят ветра.
А здесь поет комар - уже он безопасный.
И можно уважать упорство комара.
-
Он с лета присмотрел укромноме местечко.
И вот теперь гудит, как малый вертолет.
Слились в единый хор метель, и он, и печка.
Не бейте комара! Пускай себе поет!
-
А может быть, придут дни поздних сожалений,
И мы сообразим, что в равновесье сил -
Ветров и облаков, животных и растений -
Он жил совсем не зря и пользу приносил.
-
И будет славен он, зловредный сын болота,
И в Красной книге как редчайший зверь храним,
И будет на него запрещена охота,
И станет браконьер охотиться за ним.
-
Гудит, поет комар, ликует напоследок,
Он уцелел в щели и рассказал о том.
Не бейте комара хотя б за то, что редок.
А польза или вред узнаются потом.
Монахиня Осень, в чулках и вуали,
Со мной размышляла о тайне порока
А листья, тем временем, вдаль улетали
Без всякого смысла, без всякого прока
Монахиня Осень, играя словами,
Пыталась внушить мне свою недоступность
А я отвечал: «Находясь рядом с Вами
Не быть с Вами вместе почти что преступность »
Монахиня Осень рябиной краснела.
Но тучи сменила на миг облаками,
А я продолжал раздевать её тело
И гладить раздетое тело руками
Монахиня Осень в чулках и вуали —
Любовь, о которой мечтают поэты
А счастье, которое мы испытали,
Назвали до нас из-за нас бабьим летом
Он смотрит с балкона, как
Местность взошла к восходу,
Как море у края свернулось
Листом бумаги,
Папирусом, запечатлевшим
Земных и водных
Она выбредает из душа в
Любимой майке
И сонно проходит по следу его
Касаний босыми ногами к холодной
Дороге пола.
На тонкой изящной шее под волосами
Храня поцелуй, она утреннее
Шепчет «hola»,
Становится рядом и смотрит в
Его ключицу,
Читает его по движению
Каждой жилки
И знает, что будет. И знает:
Когда случится
Все то, что им шепчет папирус,
Им надо жить, как
Двум кастам, идущим единой
Дорогой веры,
Совпавшим друг с другом, как
Соль и прибрежный камень.
Она в небосвод заплетает лучи
И перья — он видит их белыми легкими облаками
Когда все случится, мир
Вымолчит им минуту,
Как фреш апельсиновый,
Солнце в стаканы впрыснет.
За целую смерть до их смерти,
Вот этим утром,
Он молча стоит на балконе.
Он хочет быть с ней.
Ты приснился мне сегодня ночью
С полною охапкой васильков
И шепнул: «Малыш, проси, что хочешь.
Для тебя сейчас на всё готов.
Хочешь, небом выстелю дорогу,
Чтоб ты шла по мягким облакам?
И луну достану недотрогу,
Будет дома вместо ночника.
Может принести в ладонях звёзды?
Звёзды романтичнее, чем свечи.
Ну, не смейся, я вполне серьезно,
Пусть твоим сегодня будет вечер.
Ты поверь, желание любое
Мною будет сразу исполняться »
Есть одно лишь — после снов с тобою
Научи меня не просыпаться.
Там, где шумели стылые ветра,
Там, где луна в ночи слезой блистала,
Горела одинокая звезда
И небо, пламенем холодным, обжигала.
Остались в памяти прошедшие года,
И жизнь уже нельзя начать сначала,
Как разные у речки берега,
Не суждено соединить в одно начало.
Как сломанные птицы два крыла,
Как парус одинокий у причала,
Печали накатившая волна,
Струной скрипичной тихо зазвучала.
А стаи унеслись под облака,
Оставив птицу с перебитыми крылами,
И одиночество, как не зажжённая свеча,
Не осветит дорогу перед нами.
Там, где шумели стылые ветра,
Там, где луна в ночи слезой блистала,
Судьбы уже прошедшая пора,
Звездой потухшей на траву упала.
Не спи, Анютушка, не спи,
А то проспишь ты что-то,
Что может серце зацепить,
Как грузовик ворота.
Не спи Анютушка, не спи,
А то вдруг не заметишь
Как ангел скачет по степи,
Как мчится черт в карете,
Как солнце облако жует
И запивает пивом,
И как я задом наперед
Иду, когда счастливый.
Не спи Анютушка, не спи -
Не спал в твои я годы,
С утра до ночи небо пил,
Закусывал природой .
А спал я только на ходу,
Чтоб, сэкономив время,
Девчонку целовать в саду
И губ глотать варенье.
Я тебя вспоминаю, любимый,
Я безумно тоскую по ласкам!
Ангел нежный, любовью хранимый,
Превративший судьбу мою в сказку.
Я тебя вспоминаю, родной мой,
Перезвоном дождинок по стеклам.
Безмятежным теплом и покоем,
Ты укрыл, чтоб душа не промокла.
Я тебя вспоминаю, мой милый,
Блеском звездочек над куполами.
Наполняешь Любовь нашу силой,
Обнимая, как ангел, крылами.
Я тебя вспоминаю, желанный,
К облакам прикасаясь душою.
Знаешь, ты мне такой долгожданный,
Будто солнышко хмурой порою.
Я тебя вспоминаю, мой нежный,
Каждой капелькой ласки незримой.
Ты мой лучик тепла и надежды,
Я тебя вспоминаю, любимый.
А в моих волосах ветры свили гнездо,
Я безумная фея, мне десять и сто,
Я темнее младенца, светлей мудреца,
Восемь рук у меня и четыре лица.
А на первом лице — смехота-красота,
Урожай — по шестнадцать веснушек с куста,
На втором облака голубы-глубоки —
В них дельфин журавлю подарил плавники.
А на третьем лице нарисована мать,
Чей удел отдавать, отнимать, обнимать.
А четвертое — зеркало, бог, колдовство,
Только самых родных я впускаю в него.
В восемь рук я летаю, плыву и рулю,
А когда устаю, устремляясь к нулю —
С головы непокорной, укладкам назло,
Новорожденный ветер встает на крыло.
Мы расстаемся — и одновременно
Овладевает миром перемена,
И страсть к измене так в нем велика,
Что берегами брезгает река,
Охладевают к небу облака,
Кивает правой левая рука
И ей надменно говорит: — Пока!
Апрель уже не предвещает мая,
Да, мая не видать вам никогда,
И распадается Иван-да-Марья.
О, желтого и синего вражда!
Свои растения вытравляет лето,
Долготы отстранились от широт,
И белого не существует цвета —
Остались семь его цветных сирот.
Природа подвергается разрухе,
Отливы превращаются в прибой,
И молкнут звуки —
По вине разлуки
Меня с тобой.
Холода у нас опять, холода
Этот вечер для хандры — в самый раз
В магнитоле — «Облади-облада»,
А в бокале черной кровью — «Шираз».
И с зимою ты один на один,
И тебе не победить, знаешь сам
Не до лампы ли тебе, Аладин,
Что поныне не открылся Сезам!
И не хочется ни дела, ни фраз,
И не хочется ни проз, ни поэз
Проплывают облака стилем брасс
Акваторией свинцовых небес.
Но уходят и беда, и вина,
Разрываются цепочки оков
От причуд немолодого вина
И четвёрки ливерпульских сверчков.
Ничему ещё свой срок не пришел,
И печали привечать не спеши,
Если памяти чарующий шёлк
Прилегает к основанию души.
Так что к холоду себя не готовь,
Не разменивай себя на пустяк
Это, в общем-то, стихи про любовь,
Даже если и не кажется так.
Когда мы прошепчем усталое: «Хватит!», когда промахнемся в последнюю лузу, когда мы поймем, что наш катет не катит на самую плёвую гипотенузу, когда от надежды — ни маленькой крохи, и вышел из строя посадочный модуль, когда на виду у стоящих поодаль мы, воздух глотнув, захлебнемся на вдохе, когда нас отключат за все неуплаты, навряд ли сюрпризом окажется, если к нам с неба опустится некто крылатый, вальяжней покойного Элвиса Пресли. Глаза его будут — два черных колодца. Он скажет: «Вам, братцы, придется несладко » и розовой ручкой в младенческих складках возьмет нас в охапку — и в небо взовьется, где ветер и ветер, лишенный мотива, а равно и ритма, безвкусный и пресный. Мы будем при этом бесплотны на диво, хотя по другим ощущеньям — телесны. Не чувствуя больше душевную смуту, мозги ожиданием горя не пудря, пробьем облаков купидоновы кудри и к месту прибудем. Минута в минуту.
Танец белого снега
В танце белого снега, с замиранием сердца,
Тихо тают минуты в чьих-то теплых руках,
Вот и ночь опустилась, но душе не согреться,
И ковер серебристый заиграл в облаках.
Не спешите расстаться, может быть, что напрасно
Вы теряете счастье, по которому шли,
Ведь назад не вернуться, время нам неподвластно,
Вы друг другу шепните: «Только не уходи»
Сохраните, что было, и конечно, что будет,
И зима пусть подарит только яркие дни,
Пусть зажгутся огнями, фейерверками судеб,
Те пути и дороги, по которым идти.
Летела птица по небу, не замечая ни солнечного света, ни белоснежных облаков, ни земной красоты. И вдруг — солнечное затмение! Мрак объял всё вокруг. Потемнев, исчезли облака. Не стало видно ни земли, ни неба. Испугалась птица и подумала, что ослепла. Заплакала она. Как же я теперь без всего этого жить буду? Как мне быть-то дальше? А дальше — снова стало светло. Появилось солнце. Просветлели и стали опять белоснежными облака. И, наконец, показалась земля, которая еще никогда не казалась такой прекрасной! Ахнула и запела от радости птица. И, не в силах насытиться, словно впервые взирала на всю эту красоту. Как полезно и нам, людям, время от времени — такое затмение солнца!
Этих женщин снимаешь с кожей —
С отпечатками пальцев губ
Не сумеешь — себе дороже,
Станешь старше, она — моложе
Этих женщин казнят итожат,
Обнуляют в себе и жгут
Их вбирает огромный космос —
Уязвлённый, ревнивый Бог
Сам отныне им треплет косы,
Позволяя светло и босо
Уходить к облакам и звёздам
В лабиринты ночных дорог
Этих женщин не станет меньше,
Если станет — то на одну
Мир не даст ощутимых трещин,
Кроме той, что в душе, конечно
Ход вещей неизменен: вещи
Объявляют тебе войну
Телефоны, холсты, газеты
Немотой обжигают слух,
На молчанье снимая вето,
Словно кожицу с тонких веток —
Обнажают в тебе поэта,
Небесам выпуская дух
Нереальным, волшебным снегом,
Что ложится в строку, как дым,
Ищет по небу тонким мелом —
Стих становится белым-белым,
Чтоб отныне ты просто пел им —
Этим женщинам роковым.
Живи одной весной со всем на свете,
Благословляй и радость и печаль, —
Так поступают мудрецы и дети,
Им в этом мире ничего не жаль.
Найди себе безмолвную обитель,
Укройся в ней от ярости и зла.
И там прости всех, кто тебя обидел
(Прости меня, коль я из их числа).
Душа созвучна звонам колокольным,
Молитвенному бдению цикад.
Живи благочестивым и довольным,
Как те, о ком в легендах говорят.
Познаешь путь, истоки и пределы,
Свой ум не вознося за облака
Коль до судов людских тебе нет дела —
Воистину судьба твоя легка.
За далекой рекой,
За неведомой горной грядой,
За последней преградой
И за светом последней луны
Есть блаженный покой,
Есть таинственный сад золотой,
Есть края без досады,
Но отсюда они не видны.
За стеной облаков,
За сверкающим звездным мостом,
За бездонным ущельем,
За покровом святой тишины
Есть края без грехов,
Но никто вам не скажет о том.
Есть края для веселья,
Но отсюда они не видны.
За небесным причалом,
Где крылатая дремлет ладья;
За глухим снегопадом,
За кровью минувшей войны
Есть края без печали,
Без горечи и без вранья.
Есть края, где нам рады,
Но отсюда они не видны.
Мы — облака, закрывшие луну
Мы кружимся, и вертимся, и вьёмся
Но, поблистав минуту лишь одну,
Уйдём во мрак и больше не вернёмся
Мы — флейты, отзвучавшие давно,
Забытые И в неверном строе
Мы отвечаем ветру то одно,
То, миг спустя, совсем уже другое
Мы можем спать и мучиться во сне,
Мы можем встать и пустяком терзаться,
Мы можем тосковать наедине,
Махнуть на всё рукою — развлекаться
Всего проходит краткая пора,
И всё возьмёт таинственная чаща
Сегодня не похоже на вчера,
И лишь изменчивость непреходящая.
"Розовый бутон" - это цветок розы, а не то, что вы могли подумать, извращенцы... А к фиалке прильнул не гомосексуалист, тут речь о "голубом" цвете фиалки! Соловей "в кустах" не потому, что вуаерист, он просто поет песню из кустов...
Раскрылся розовый бутон,
Прильнул к фиалке голубой,
И, легким ветром пробужден,
Склонился ландыш над травой.
Пел жаворонок в синеве,
Взлетая выше облаков,
И сладкозвучный соловей
Пел детям песню из кустов:
“Цвети, о Грузия моя!
Пусть мир царит в родном краю!
А вы учебою, друзья,
Прославьте Родину свою!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Облака» — 573 шт.
