Цитаты в теме «огонь», стр. 61
Иди ко мне. Садись к огню.
Мы помолчим о самом главном.
О том, что свет сошел к нулю.
О том, что там, за перевалом
Тяжелых, опустевших лет
Сойдут снега двух одиночеств
И новой повести сюжет
Взойдет травой звенящих строчек.
Садись к огню. И пусть полет
Дыханья смешивает небо,
Пусть тает этот острый лед
В глазах твоих, глядящих слепо
На полу крик былых страстей,
На полу дрожь шагов по миру.
Иди ко мне и будь моей.
Стань новой не звучавшей лирой.
Стань птицей, жадно пьющей газ,
Хватающей его крылами.
Стань тем, что будет больше нас.
Стань тем, что будет после с нами.
Коснись души, раздетой словом,
Давно потерянной в ночи,
Найди хотя бы просто повод
Садись к огню. И помолчим.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
Эту жизнь прожил я словно кстати,
Заодно с другими на земле.
И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.
«Дорогая», «милая», «навеки»,
А в душе всегда одно и тоже,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдешь.
Оттого душе моей не жестко
Не желать, не требовать огня,
Ты, моя ходячая березка,
Создана для многих и меня.
Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.
В юности не вникали в философию «что будет дальше?» В тогдашнем нашем счастье иллюзии превалировали над фактами. Могли посреди ночи, не предупредив родителей, сорваться издому, чтобы поцеловать в губы того, кто на тот момент казался самой большой любовью жизни. Ничего не боялись. Мы сомневались в бдительности милиции, зато верили в то, что нас оберегают ночные огни ( ). Это была не покорность порывам ( ). Умели слышать себя. Безусловно, без ошибок, разочарований, предательств не обходилось, но в юности на правду жизни смотришь сквозь пальцы. Были убеждены в том, что достаточно принять ванну, выкурить сигарету на глазах рассвета, и всё изменится. Не щенячий оптимизм, а, скорее, понимание того, что у каждого человека есть право не быть непогрешимым.
Что я знаю о жизни? Разрушения, бегство из Бельгии, слёзы, страх, смерть родителей, голод, а потом болезнь из-за голода и бегства. До этого я была ребенком. Я уже почти не помню, как выглядят города ночью. Что я знаю о море огней, о проспектах и улицах, сверкающих по ночам? Мне знакомы лишь затемненные окна и град бомб, падающих из мрака.
Мне знакомы лишь оккупация, поиски убежища и холод. Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах. Счастьем стало казаться нетопленая комната, кусок хлеба, убежище, любое место, которое не обстреливалось.
Невысокий и коренастый, с некрасивым лицом, он казался порядочным парнем. Рассудительный, благоразумный, исполненный сознанием долга но не из тех, что заставляют девичье сердце биться чаще. А Дейенерис Таргариен, кем бы ещё она ни являлась, всё же была юной девушкой, как она и сама себя называла, когда ей хотелось разыграть невинность. Как и полагается доброй королеве, Дени в первую очередь думала о народе – иначе никогда бы не вступила в брак с Хиздаром зо Лораком – но в глубине души до сих пор жаждала поэзии, страстей и смеха. «Ей хочется огня, а Дорн послал ей землю».
Можно делать припарки из лечебной грязи при лихорадке для снятия жара. Можно посадить семена в почву и вырастить урожай для того, чтобы кормить детей. Земля будет питать вас, тогда как пламя только охватит, но глупцы, дети и юные девушки всегда выбирают пламя.
- я не могу объяснить его, не могу понять, и эта беспомощность усиливает ужас, кажется, что весь мир внезапно погиб, но не от взрыва — взрыв это нечто жестокое, конкретное — а от какого-то жуткого размягчения кажется, что ничего конкретного больше нет, ничто не сохраняет никакой формы: ты можешь сунуть пальцы в каменную стену, и камень поддастся, словно желе, гора расползётся, здания будут менять очертания, как облака и это станет концом мира — не огонь и сера, а утлость.
— Черрил Черрил, бедная малышка, философы веками пытались сделать мир таким — сокрушить разум, заставив людей поверить, что он такой. Но ты не должна принимать этого. Не должна смотреть чужими глазами, смотри своими, держись своих убеждений, ты знаешь, что представляет собой мир, тверди это вслух, как самую благочестивую из молитв, и не позволяй никому внушать тебе другое.
Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила.
— Почему?
— Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя?
Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.
Зима наносит удар в сердце всякой жизни, одушевлённой и неодушевлённой. Если бы не искусственные огни веселья, если бы не суета, создаваемая жаждой жизни, и бешеная погоня за барышами торговцев развлечениями, если бы не роскошные витрины, которые торговцы устраивают и внутри и снаружи своих магазинов, если бы не яркие разноцветные рекламы, которыми изобилуют наши улицы, если бы не толпы снующих во всех направлениях пешеходов, — мы быстро почувствовали бы, как тяжко ледяная рука зимы ложится нам на сердце и как гнетущи те долгие дни, когда солнце на даёт нам достаточно тепла и света. Мы сами не сознаём, до какой степени зависим от всех этих явлений. В сущности, мы те же насекомые, вызванные к жизни теплом и гибнущие от него.
Вчерашний дождь последний лист
Багряный сорвал с деревьев, рощи оголя.
Я вышла через заросли бурьяна
В осенние пустынные поля.
Все шло своим положенным порядком,
Заранее известным для меня:
Ботва чернела по разрытым грядкам,
Рыжела мокрой щеткою стерня,
Блестели позолоченные утром
Весенне-свежей озими ростки
Их ветер трогал с нежностью,
Как будто на голове ребенка волоски.
А журавли, печальные немного,
На языке гортанном говоря,
Летели синей ветреной дорогой
В далекий край, на теплые моря
Ну, вот и все! И нету больше лета,
Когда друг друга отыскали мы.
Но мне впервые не страшны приметы
Недальней неминуемой зимы.
Зимы, грозящей и садам и людям
Ну, что она отнимет у меня?
Ведь мы с тобою вместе греться
Будем у зимнего веселого огня!
А ведь могло бы статься так,
Что оба, друг другу
Предназначены судьбой,
Мы жизнь бок о бок прожили б
До гроба и никогда
Не встретились с тобой.
В троллейбусе порой сидели б
Рядом,в киоске покупали бы цветы,
Едва заметив мимолетным взглядом,
Единственно любимые черты.
Чуть тяготясь весенними ночами,
Слегка грустя о чем-то при луне,
Мы честно бы знакомым отвечали,
Что да,мы в жизни счастливы вполне.
От многих я слыхала речи эти,
Сама так отвечала, не таю,
Пока любовь не встретила
На свете единственно возможную —твою!
Улыбка, что ли, сделалась иною,
Или в глазах добавилось огня,
Но только, счастлива ли я с тобою? -
С тех пор никто не спрашивал меня.
Сто раз помочь тебе готова,
Любую ложь произнести,
Но нет же, нет такого слова,
Чтобы сгоревшее спасти.
Не раздобыть огня из пепла
И костерка не развести....
Всe: так печально, так нелепо,-
Ни отогреть, не увести.
Привыкла я к унынью ночи
И к плачу осени в трубе...
Чем ты суровей, чем жесточе,
Тем больше верю я тебе,
Тем всe: отчаяннее, чище
Любовь моя и боль моя....
Так и живeм: на пепелище,
Так и бедуем - ты да я.
Храню золу, лотаю ветошь,
Приобщена к твоей судьбе...
Всe: жду - когда меня заметишь,
Когда забудешь о себе.
Тихо в доме. Засыпает стёкла
Белая колючая пурга.
Постарела Золушка, поблёкла.
Почернели камни очага...
... Как давно! А будто бы сегодня -
Бал, огни, полуночный побег!
Почему же туфельку не поднял
Тот красивый, добрый человек?
Ты уже смирилась, песня спета,
Но ведь где-то музыка звучит!
Но ведь тот дворец сияет где-то!
Слышишь? Это счастье говорит!
Только пусть душа твоя не ленится,
Рученьки рабочие не ленятся -
Печь топи, да выгребай золу...
Переменится всё, перемелется,
Я тебя ещё на праздник позову!
Я сорву с тебя отрепья жалкие,
Кудри спутанные расчешу,
Подарю на пальцы кольца жаркие,
Лучшими духами надушу!
Гуще тени, приглушенней звуки.
За окном - снега, снега, снега...
Золушка натруженные руки
Согревает возле очага.
Всегда так было и всегда так будет:
Ты забываешь обо мне порой,
Твой скучный взгляд
Порой мне сердце студит...
Но у тебя ведь нет такой второй!
Несвойственна любви красноречивость,
Боюсь я слов красивых как огня.
Я от тебя молчанью научилась,
И ты к терпенью приучил меня.
Нет, не к тому, что родственно бессилию,
Что вызвано покорностью судьбе,
Нет, не к тому, что сломанные крылья
Даруют в утешение тебе.
Ты научил меня терпенью поля,
Когда земля суха и горяча,
Терпенью трав, томящихся в неволе
До первого весеннего луча,
Ты научил меня терпенью птицы,
Готовящейся в дальний перелет,
Терпенью всех, кто знает, что случится,
И молча неминуемого ждет.
Милый, взорвем эту ночь? Устроим ночь бес предела?
Вижу ведь: ты не прочь. Взглядом, изгибом тела,
Сбивчивым пульсом скажи. Упругими я сосками
Отвечу. И первые искры начнем высекать губами
Ты шепчешь что-то про звезды, про вспышку, огни, цунами
Что-то о том, что страсть движет сегодня нами
Про ангела во плоти Про то, что вот-вот сорвешься
Что-то типа: «О, солнце, да ты ведь сейчас нарвешься.
Скинь с себя ткань Хочу » Пальцы скользят быстрее
По моему белью. Сама так шустро не умею
Снимать одежду, а ты — все пуговки, как барьеры,
Прошел одну за одной, сменив на мне интерьеры.
Не можешь уже терпеть — я чувствую твердость духа
Меж бедер своих, а ты — об этом же шепчешь на ухо.
Сожги. И пепел развей. Возьми все мои силы.
Только не выводи себя из меня, милый.
А если б совпала масть, сейчас бы она лежала
На теплом твоем плече и что-то тебе шептала
О вечном, о волшебстве, о тайнах своих на ушко,
А ты бы смеялся, но(!) стоически все их слушал.
Вы вместе б могли мечтать за чаем под одеялом.
Ты б книжки ей стал читать. А ей бы всё было мало:
Вдыхала б она всю жизнь твои романтичные сказки.
И ласки в ее глазах. Черт! Сколько было бы ласки.
А сколько она любви по-детски наивной, чистой
Могла б подарить тебе, чтоб всё-таки ты случился,
Совпал, пересекся с ней во времени и в пространстве.
Она бы могла с тобой уверовать в постоянство.
Тебе одному лишь - страсть, огонь ночью, нежность утром.
Вы вместе б могли познать все прелести камасутры.
Всё было бы на двоих: безумие, строки, песни
__________________________________________
Увы, но с мечтой больней.
Ведь это всего лишь «если б»
А Золушка пашет, как заведенная пашет.
Какие балы? Там принцессы, поди, со стажем.
Какие волшебники, принцы, кареты, феи?
Она ведь об этом мечтать-то почти не смеет.
Ну разве что ночью, забравшись под одеяло:
Сбегает от принца и туфельку вдруг теряет
А утром – опять на работу. Чуть ноги тянет.
Мелькает огнями и манит столичный глянец.
Несут ухажеров навстречу ветра столицы,
Но чаще средь них больше гоблины, а не принцы.
А впрочем Не ждать. Не хотеть. Не ходить по краю.
Хрусталь не слетал с ее ножки. Принц вряд ли знает
О чувстве к нему. И... коль мыслить совсем уж здраво:
Вокруг вьются те, кто со стажем, – имеют право.
Но сказка могла б быть совсем, ну совсем другая
И Золушка часто себя за мечту ругает,
Казнит за желанье столкнуться, за веру в шансы,
За жажду коснуться вдруг кожи в невинном танце,
За то, что хотела б быть ближе ему и краше
И Золушка пашет. Как заведенная пашет.
Не смею начать разговор и к тебе писать.
Сказать тебе главное — разве ж когда смогу?
Не хватит мне стали в глазах, а в часах — песка.
Я просто тебя от любви своей берегу.
Но всё ж прихожу. И не то чтоб ты звал, скучал,
Не то чтоб хотел засыпать на моем плече.
Но я говорю вновь о том, что ты мой причал,
О жгучей и странной потребности в палаче.
О том, что ты можешь казнить лишь одной строкой.
Да что там строкой — ты умеешь казнить без слов.
Я падаю, режусь о рифмы твоих стихов,
Об острые сколы молчанья. Чтоб вновь и вновь,
Из пепла восставши, с тобой — прямиком в огонь
Он наш соучастник главнейший и наш судья.
Ты только не выпусти, милый, мою ладонь,
Ты только держи меня крепче. Держи. Ведь я
Скучаю сильней, чем умею о том сказать,
А верю в мечту вдохновеннее, чем пишу
Стихи. Потому ты лишь девственным верь листам,
А вовсе не рифмам, словам и карандашу.
Еще раз! Милый, ты слишком скромен.
Да и меня недооценил.
Еще не раз! В нас огонь жаровен.
Не говори, что не хватит сил.
Пусть кофе стынет. Да к черту кофе!
Даешь наручники, маску, плеть!
На скоростях к автокатастрофе
Летим по встречке. Теперь жалеть
Уж поздно, милый. Уж поздно, славный.
И раскаленный стекает воск
По бедрам, линиям ножек плавно.
Штормит от запахов. И волос
Твоих касаюсь — до помутнения
Я вся твоя И запретов нет
Ты любишь нежность, сопротивление,
Самоотдачу или? О нет!
И губы цвета июльской вишни
Уже сжигают холодный ум.
Отбрось. Он — третий. А третий лишний.
Перебирай оголенность струн.
Долой рассудок, жеманность, скромность.
Сквозь стон своею меня зови
Во мне — всё приходит. В тебе — всё уходит
Весна играет мечтой в крови.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Огонь» — 1 527 шт.
