Цитаты в теме «определение», стр. 2 ▷ Socratify.Net

Оставьте идею о просветлении так же, как однажды оставляете идею о «хорошо» — «плохо». Хорошо относительно чего? Плохо относительно чего? Любые понятия человека «истинны» относительно его представлений обо всём. Вне представлений, вне образов ума нет ничего. Пустота. Ни названий, ни определений, ни «правильно», ни «не правильно», ни «хорошо», ни «плохо» Просветленный относительно чего? Не просветленный относительно чего? Всё есть Вечность. Незыблемая, неопределенная, необъятная. Нет ничего вне Вечности. Нет вас вне Её. Познаете вы Её, иль нет, всё останется Вечностью И вы — неизменно Она.

Образовывать коллектив изобретателей я бы не советовал ввиду трудности определения настоящего изобретателя; я думаю, что из этого может получиться только общество укрывающихся от работы бездельников.

Юмор с трудом поддается определению, ведь только отсутствием чувства юмора можно объяснить попытки определить его.

Добро и зло — вопрос определенья.
Присвоив имя, мы, тем самым, меру задаем.
Есть красота лишь там, где есть уродство для сравненья,
И смерть лишь как не жизнь мы сознаем.

Длинно иль коротко — мы видим в отношении,
Постигнув низкое — высокого понятие создаем.
За звуком нужен звук, чтоб музыка звучала.
Начало есть конец прошедшего начала.

– Человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми, – говорит Недостающее Звено. Растирая пальцем слой кошачьей шерсти у себя на рукаве, он говорит: – Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными.
Он смотрит на Сестру Виджиланте, которая смотрит на часы у себя на руке.
В мире, где права человека ценятся, как никогда за всю историю В мире, где общий уровень жизни достиг наивысшей отметки в культурной традиции, где каждый несет ответственность за свою жизнь – здесь, говорит Недостающее Звено, животные быстро становятся последними настоящими жертвами. Единственными рабами и добычей.
– Животные, – говорит Недостающее Звено, – это наше мерило для определения человека.
Если не станет животных, не будет уже никакой человечности.
В мире, где есть только люди, люди не будут значить вообще ничего

Великие короли, полководцы, политики, замечательные писатели — все они люди; пышные эпитеты, которыми мы себя оглушаем, ничего не могут прибавить к этому определению.

Выходит так, как будто чем богаче язык, тем выше культура. А по-моему, наоборот: чем выше культура, тем богаче язык. Количество слов и их сочетаний находится в самой прямой зависимости от суммы впечатлений и представлений: без последних не может быть ни понятий, ни определений, а стало быть, и поводов к обогащению языка.

Между влечением и желанием существует только то различие, что слово желание большей частью относится к людям тогда, когда они сознают свое влечение, поэтому можно дать такое определение, желание есть влечение с сознанием его.

В том, что мы называем познанием и рассмотрением вещей, мы познаем и рассматриваем всегда только самих себя; во всем нашем сознании мы не знаем ничего, кроме нас самих и наших собственных определений.

Вся жизнь в целом - это великая космическая шутка. Это не серьезное явление - приняв ее серьезно, вы упустите ее. Ее можно понять только через смех.
Не приходилось ли вам замечать, что человек - это единственное животное, которое смеется? Аристотель сказал, что человек - рациональное животное. Это не может быть верно - так как муравьи очень рациональны и пчелы очень рациональны. И компьютер очень рационален - по сравнению с компьютером, человек очень даже иррационален.
Мое определение человека таково: человек - смеющееся животное. Компьютер не смеется, муравьи не смеются, пчелы не смеются; человек единственный, кто может смеяться. Это высочайший пик роста и именно через смех вы можете достичь Бога. Потому что только через высочайшее, которое есть в вас, вы можете достичь предельное. И смех должен стать мостом.

Если бы азиат попросил меня дать определение понятия «Европа», я был бы вынужден так ответить ему: «Это часть мира, где слепо и упорно верят в то, что человек был создан из ничего и что это рождение есть его первое появление на свет».

Храбрость — это более мягкое определение глупости, вам так не кажется?

То, к чему я стремлюсь, весьма туманно и не поддается определению, это — свободная жизнь.

Понятия большинства людей о поэзии так туманны, что туманность служит им определением поэзии.

Красота — я так люблю это определение. Оно есть часть цели и смысла во всем — и в жизни, и в творчестве. Элегантность отдельно от красоты для меня неинтересна. Красота — она одушевленна, в ней много сердца, а в элегантности — лишь холод линий.

Человек есть существо, ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее определение человека.

Вы думаете, что если человек цитирует Зурзмансора или Гегеля, то это — о! А такой человек смотрит на Вас и видит кучу дерьма, ему Вас не жалко, потому что Вы и по Гегелю дерьмо, и по Зурзмансору тоже дерьмо. Дерьмо по определению.

Все незнакомые люди - мудаки по определению, пока не докажут обратное.

Выбирая ошибочные определения мечты, мы следуем фантому цели по ложной дороге, не имеющей конечного пункта назначения.

Улыбка - то что осталось в этой жизни, правдой... Её не спрячешь и не подделаешь, искренняя улыбка не попадает под определения, она либо есть, либо нет...!