Цитаты в теме «ответ», стр. 23
Туман разума рассеялся и глаза открылись… В голове начали проясняться картины, все встало на свои места и душа застыла в немом крике: «Господи! Сколько глупостей совершено, как я была слепа!» Мир на мгновение потух… мерзко, пусто, холодно и боль… Боль осознания, что тебя просто использовали, как марионетку, называя другом и ты верила не ушами, а всем сердцем. Рвала душу, пытаясь защитить и шла наперекор себе, боясь предать. И вот оно, разбитое корыто иллюзий, чувства в хлам, душа выжата, как лимон. Разум стал похож на кактус, сознание колет острыми шипами реальности, от чего боль растекается жаром по телу. Кровь закипает в негодовании и от ненависти к себе, за собственную наивность и слепую преданную тупость. Хочется все ломать и крушить, мир доверия рухнул. В голове крутится тысячи почему и кто виноват. Но на все вопросы только один ответ:
— Потому, что сама дура!
— Ёжик, ты чего такой кислый бродишь по лесу?
— Настроение упало…
— Где?
— Где, где… во мне…
— Так давай поднимем! — радостно воскликнул Мишка.
— Что упало, то пропало, раз пропало — значит испортилось. Ну и зачем мне нужно испорченное настроение?
— Тогда давай от него избавимся.
— Как? — грустно вздохнув, спросил Ёжик
— Проветрим голову и оно выветрится!
— Но если мы от него избавимся, то я совсем буду без никакого настроения…
— А я своим хорошим поделюсь с тобой, у меня на двоих хватит! — весело ответил Мишка.
Они долго гуляли по лесу, Мишка веселил друга, рассказывая ему смешные истории и Ёжик радостно смеялся в ответ.
«Как хорошо — думал про себя Ёжик, — что у меня есть такой замечательный друг, который может поделится хорошим настроением.»
Находка адвоката
По еврейскому фольклору
Услышал адвокат-еврей –
«Ждать более - нет мочи!
Мне Вася должен сто рублей,
Но отдавать не хочет!»
«А есть расписка от него?»
«Её я потерял!»
«Так напиши ему письмо –
Подумавши, сказал –
"Коль не вернёшь сто пятьдесят,
Так встретимся в суде!
Той встречи будешь ты не рад.
То, надобно тебе?"
Когда прочтёт, аз ох-н-вей,
Ответа жди потом -
"Не брал сто пятьдесят рублей,
А брал всего лишь – сто!"
Вот таки будет документ!
Тогда советы дам!»
Задумчиво ушёл клиент...
«А, прав, поди, Абрам!»
Конфуций и блохи
Младой советчик сунскому министру
Конфуция представил самого.
Не часто видеть мог такие лица.
И, впрямь, философ поразил его...
Едва Конфуций попрощавшись, вышел,
Советчик мнения узнать спешил.
Министр очарован, еле дышит,
Уже благодарил от всей души.
Однако, с извинением добавил:
«Хоть, мысль твоя в советах не плоха,
Пред ним ты выглядел, как я себе представил,
Каким-то крошечным, как вошь или блоха.
Когда ж предстану сам пред государем,
Представлю и Конфуция ему.
Что рад такой он встречи будет, знаем.
Я ж благодарность от него приму»
Но правда у советчика в ответе.
Министр слышал всё, чай не глухой -
«С Конфуцием - покажетесь, заметьте,
Вы, императору, иль вошью, иль блохой…»
Конфуция представить передумал.
Наверно, понял сам, что...
Что-то ляпнул сдуру.
Вместе — это очень много, намного больше, чем, когда ты один.
Сколько угодно можешь быть счастливым, весёлым, самодостаточным и цельным, но ты один.
Один — это один.
Это, когда сам себя не обнимешь и не прошепчешь на ушко, как скучал весь этот бесконечный день и в ответ к тебе не прижмутся, бессвязно бормоча что-то про то, что ты очень нужен и без тебя совсем никак. Это, когда не поцелуешь себя в носик и, дурачась, не укусишь себя за ухо, заливаясь радостным смехом.
Это, когда во сне не закинешь на себя ногу, уткнувшись в любимую спину.
Да это, в общем-то, когда у тебя может быть практически всё, кроме тепла, нежности и любви того человека, с которым захочется всё это разделить.
Грустно. Пусто. Бессмысленно.
Поэтому, пожалуйста, берегите друг друга и будьте вместе.
Дышать и смотреть на тебя, больше ничего не надо, это навсегда, на всю жизнь и навеки, просто не верится, с ума сойти, как радость жизни нас распирает, со мной никогда такого не было, а ты чувствуешь то же, что чувствую я? Ты никогда не полюбишь меня так, как я тебя люблю, нет, это я люблю тебя сильнее, чем ты меня, нет, я, нет, я, ладно, мы оба, как это здорово стать полным идиотом, бежать к морю, ты создана для меня, какими словами выразить нечто столь прекрасное, это как будто мы вышли из непроглядно черной ночи на ослепительный свет, как балдеж под экстази, который никогда не кончится, как боль в животе, которая вдруг прошла, как первый глоток воздуха, который вдыхаешь, вынырнув из воды, как один ответ на все вопросы, дни пролетают, словно минуты, забываешь обо всем, рождаешься каждую секунду, не думаешь ни о чем плохом, мы живем минутой вечно, страстно, сексуально, изумительно, неотразимо, над нами ничто не властно, мы знаем, что сила нашей любви спасет мир, о, мы просто до ужаса счастливы.
Как я люблю любить
А Вы когда-нибудь забываете, когда любите, что любите? Я — никогда. Это как зубная боль, только наоборот — наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Какие они дикие дураки. Те, кто не любят, сами не любят, будто дело в том, чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но устаёшь как в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я не пробила.
А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать это слово? Как они его никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи и так далее. А я ему: «Нет. Дело ещё ничего не доказывает. А слово — всё!»
Мне ведь только этого от человека и нужно. «Люблю» и больше ничего. Пусть потом как угодно не любит, что угодно делает, я делам не поверю. Потому что слово было. Я только этим словом и кормилась. Оттого так и отощала.
А какие они скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется сказать: «Ты только скажи. Я проверять не буду». Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. «Если я первым скажу, то никогда уже первым не смогу уйти». А они и вторым не говорят, никоторым. Будто со мной можно не первым уйти. Я в жизни никогда не уходила первой. И сколько в жизни мне ещё Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не могу. Я все делаю чтоб другой ушёл. Потому что мне первой уйти — легче перейти через собственный труп.
Какое страшное слово. Совсем мёртвое. Поняла. Это тот мёртвый, которого никто никогда не любил. Но вы знаете, для меня и такого мёртвого нет.
Я и внутри себя никогда не уходила первой. Никогда первой не переставала любить. Всегда до самой последней возможности. До самой последней капельки. Как когда в детстве пьёшь, и уж жарко от пустого стакана, а ты все тянешь, тянешь, тянешь. И только собственный пар.
Вы будете смеяться, я расскажу вам одну короткую историю, в одном турне. Неважно кто, совсем молодой, и я безумно в него влюбилась. Он все вечера садился в первый ряд, и бедно одетый, не по деньгам садился. А по глазам. На третий вечер так на меня смотрел, что либо глаза выскочат, либо сам вскочит на сцену. Говорю, двигаюсь, а сама всё кошусь «Ну что? Ещё сидит». Только это нужно понять, это не был обычный мужской влюблённый, едящий взгляд. Он был почти мальчик. Это был пьющий взгляд. Он глядел как заворожённый. Точно я его каждым словом, как на нитке, как на нитке, как на канате притягивала. Это чувство должны знать русалки. А ещё скрипачи, вернее смычки и реки, и пожары. Что вот, вот вскочит в меня как в костёр. Я просто не знаю, как доиграла. У меня всё время было такое чувство, что в него, в эти глаза, оступлюсь. И когда я с ним за кулисами, за этими несчастными кулисами, поцеловалась, знаю, что это ужасная пошлость, у меня не было ни одного чувства. Кроме одного. «Спасена». Это длилось страшно коротко, говорить нам было не о чем. Вначале я все говорила, говорила, говорила, а потом замолчала, потому что нельзя, чтобы в ответ на мои слова только глаза, поцелуи.
И вот лежу я утром, до утром. Ещё сплю, уже не сплю. И все время себе что-то повторяю. Губами, словами. Вслушалась, и знаете что это было? «Ещё понравься. Ещё чуточку, минуточку понравься». Только вы не думайте, я не его, спящего, просила. Мы жили в разных местах и вообще Я воздух просила. Может быть, Бога просила. Ещё немножко вытянуть. Вытянула. Он не смог, я смогла. И никогда не узнал. И строгий отец, генерал в Москве, который не знает, что я играю. Я как будто бы у подруги, а то вдруг вслед поедет..
И никогда не забуду, вот это не наврала. Потому что любовь любовью, а справедливость справедливостью. Он не виноват, что он мне больше не нравится. Это не вина, а беда. Не его вина, а моя беда. Все равно, что разбить сервиз и злиться, что не железный.
Дэнко родился в Таку, и в то время из его семьи в живых оставались его старший брат Дзиробэй, младший брат и мать. Примерно в девятом месяце мать Дэнко взяла с собой внука, сына Дзиробэя, чтобы он послушал проповедь. Когда настало время возвращаться домой, ребенок, надевая соломенные сандалии, случайно наступил на ногу мужчине, который стоял рядом. Незнакомец отчитал ребенка, и в конце концов они вступили в яростный спор, в результате чего мужчина вытащил меч и убил ребенка. Мать Дзиробэя не могла поверить своим глазам. Она вцепилась в мужчину, но тогда он убил и ее. Сделав это, мужчина отправился к себе домой.
Этого человека звали Гороуэмон, и он был сыном ронина по имени Накадзима Моан. Его младший брат Тюдзобо был отшельником и жил в горах. Моан был советником господина Мимасака, и Гороуэмон также получал от него денежное содержание.
Когда эти обстоятельства стали известны в доме Дзиробэя, его младший брат направился к жилищу Гороуэмона. Обнаружив, что дверь заперта изнутри и никто из нее не выходит, он изменил голос, сделав вид, что это какой-то посетитель. Когда дверь отворилась, он выкрикнул свое настоящее имя и скрестил мечи с убийцей своей матери. Оба свалились на кучу мусора, но в конце концов Гороуэмон был убит. В этот момент появился Тюдзобо и зарубил младшего брата Дзиробэя.
Услышав об этом происшествии, Дэнко немедленно отправился в дом Дзиробэя и сказал: «Только один из наших врагов был убит, в то время как мы потеряли троих. Это чрезвычайно прискорбно, поэтому почему бы тебе не напасть на Тюдзобо?» Однако Дзиробэй не слушал его.
Дэнко посчитал, что такой исход ложится позором на всю семью, и, хотя был буддийским священником, решил напасть на обидчика и отомстить за свою мать, младшего брата и племянника. Тем не менее он знал, что поскольку он обычный священник, то, скорее всего, со стороны господина Мимасаки последуют карательные меры. Поэтому усердно трудился и в конце концов получил сан главного священника храма Рюундзи. Тогда он пошел к Иёнодзё, который изготавливал мечи, и попросил его сделать длинный и короткий мечи, предложил стать его подмастерьем и даже получил разрешение на участие в работе.
К двадцать третьему дню девятого месяца следующего года он был готов приступить к осуществлению задуманного. По случайности в это время к нему приехал какой-то гость. Отдав приказание подавать на стол, Дэнко переоделся в мирское платье и тайно выскользнул из своих покоев. Затем он направился в Таку и, порасспрашивав о Тюдзо-бо, узнал, что тот находится среди большой группы людей, которые собрались, чтобы посмотреть на восход луны, и что, таким образом, больше пока ничего нельзя сделать. Не желая терять времени, он подумал, что его основное желание будет удовлетворено, если он разделается с отцом Тюдзобо и Гороуэмона, Моаном. Придя к дому Моана, он ворвался в спальное помещение, объявил свое имя и, когда Моан начал вставать с постели, вонзил в него меч и убил. Когда прибежали люди, жившие по соседству, и окружили его, он объяснил ситуацию, отбросил в сторону оба меча — длинный и короткий — и вернулся домой. Новости об этом дошли в Сагу еще до его прибытия, и добрая часть прихожан Дэнко встретила его на обратном пути и благополучно проводила до самого храма.
Господин Мимасака пришел в немалую ярость, но, поскольку Дэнко был главным священником храма клана Набэсима, ничего поделать было нельзя. Наконец, использовав посредничество Набэсима Тоннэри, он передал послание Таннэну, главному священнику Кодэндзи, в котором говорилось: «Если священник убил человека, его следует приговорить к смертной казни». Ответ Таннэна был следующим: «Наказание для духовного лица будет вынесено в соответствии с решением, которое примет Кодэндзи. Прошу вас не вмешиваться».
Господин Мимасака еще больше разгневался и спросил: «Каково же будет это наказание?» Таннэн ответил: «Хотя вам до этого не должно быть никакого дела, тем не менее, раз вы настаиваете, я отвечу. [Буддийский] закон гласит, что священник-отступник лишается своего одеяния и изгоняется».
В Кодэндзи Дэнко лишили одеяния священника, но, когда его должны были изгнать, некоторые послушники надели на себя длинные и короткие мечи, к ним присоединилось большое число прихожан, и они сопровождали его до самого Тодороки. По дороге им встретилась группа людей, похожих на охотников, которые начали спрашивать, не из Таку ли идет процессия. Впоследствии Дэнко поселился в Тикудзэне, где все относились к нему очень хорошо. Живя там, он также поддерживал дружеские отношения с самураями. Эта история получила широкую огласку, и говорят, что его везде принимали с почетом.
Для меня жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о вещах мне неподвластных и, может, даже несбыточных. Вот спрашивают: «А вдруг Землю поглотит чёрная дыра, или возникнет искажение пространства-времени — это же повод для волнения?» Мой ответ: «нет», — потому что мы об этом узнаем, только когда оно достигнет нашего... нашего места в пространстве-времени. Мы получаем толчки, когда природа решает, что настало время: будь то скорость звука, скорость света, скорость электрических импульсов — мы всегда будем жертвами временной задержки между окружающей нас информацией и нашей способностью её получить.
Life is too short for me to worry about something I have no control over that I don’t even know will happen. People ask ‘if Earth is going to be swallowed by a black hole or if there is some disturbance in the spacetime continuum should we worry about it?’. My answer is ‘no’ because you won’t know about it until it crosses your... your place in space-time. Your beats come to you when nature decides it’s the right time... be it the speed of sound, the speed of light, the speed of electrical impulses we will forever be victims of the time delay between information around us and our capacity to receive it.
Однажды бедняк у шашлычной присел.
Уже вечерело, с утра он не ел.
Взглянул, помолившись со вздохом, на небо,
Достал из сумы своей корочку хлеба.
Пусть пища скудна, но жевал её с «ахом»,
Ведь, сел он случайно, откуда шёл запах.
«Как вкусно наелся!» -- нежданно сказал.
Хозяин шашлычной пред ним вдруг предстал.
«Пора расплатиться за вкусный обед!
Не мне объяснять тебе, в чём был секрет.
Но вкусный тот запах -- шашлычной моей.
И спор здесь бессмыслен, плати же скорей!
«Ох, были бы деньги – бедняк возразил –
То к корочке хлеба шашлык я купил.
Присел, где пришлось, ведь устал больно я!»
Услышал в ответ: «Нас рассудит судья!»
Повёл бедолагу хозяин к судье.
Поведал, где, как, обвиняемый ел.
Служитель Фемиды молчал до сих пор.
И выслушав, вынес он свой приговор.
«Брать деньги за запах -- здесь я промолчу!
Но денег, однако, у бедного нет!
Поэтому я за него заплачу!»
Достал из кармана мешочек монет.
Потряс тем мешочком над ухом хозяина.
Пал духом, хозяин! Вослед – «До свидания!»
Однажды, в жаркий полдень у реки,
Любуясь облаками в поднебесье,
Сидел старик, уставший от дорог,
И наслаждался звуком птичьей песни.
Он любовался зеленью травы,
Вкушая, запах клевера и мяты.
И в стареньких потрепанных лаптях
Он был счастливым самым и богатым.
Играло солнце, весело смеясь,
И старец говорил ему шутливо:
«Своим теплом и ласкою лучей
Ты человека делаешь счастливым»
И вдруг услышал старец: «Ты ослеп!
Какой же прок от солнца и рассвета?
Еще скажи, что песня соловья
Тебе одно, что звонкая монета»
«За деньги я куплю весь этот мир», —
Так говорил присевший кто-то рядом.
А коль меня сумеешь убедить,
Свой кошелек отдам тебе в награду.
Старик взглянул с укором и тоской:
«Ты молодой еще, не ведал света.
И кошелек не нужен мне совсем,
Но, твой вопрос не будет без ответа.
«За деньги можно многое купить», —
Старик ему ответствовал устало.
Ты с выводами лучше не спеши,
А выслушай — ка старость для начала,
Коль книгу приобрел — не значит ум,
Нет аппетита — и еда не в сладость.
Купил ты развлеченье, но оно
Не принесет тебе былую радость.
Ты связи приобрел, но не друзей,
Икону, но, поверь, совсем не веру.
Любовь ты будешь мерить не душой,
А только лишь монеты звонкой мерой.
Ты приобрел кровать, но нету сна,
Лекарство есть, но нет уже здоровья.
В последний путь манят не небеса,
А кладбище богатого сословья.
Старик траву погладил и сказал:
«Не все на этом свете продается.
Для многого на свете нет цены,
И это лишь с годами познается.
Старик ушел, а юноша с небес
Глаз не сводил, траву рукой лаская.
Не все на этом свете по цене,
Пусть даже и цена та дорогая.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ответ» — 1 713 шт.
