Цитаты в теме «печаль», стр. 45
Выхожу я в путь, открытый взорам,
Ветер гнет упругие кусты,
Битый камень лег по косогорам,
Желтой глины скудные пласты.
Разгулялась осень в мокрых долах,
Обнажила кладбища земли,
Но густых рябин в проезжих селах,
Красный цвет зареет издали.
Вот оно, мое веселье, пляшет
И звенит, звенит, в кустах пропав!
И вдали, вдали призывно машет
Твой узорный, твой цветной рукав.
Кто взманил меня на путь знакомый,
Усмехнулся мне в окно тюрьмы?
Или — каменным путем влекомый
Нищий, распевающий псалмы?
Нет, иду я в путь никем не званый,
И земля да будет мне легка!
Буду слушать голос Руси пьяной,
Отдыхать под крышей кабака.
Запою ли про свою удачу,
Как я молодость сгубил в хмелю
Над печалью нив твоих заплачу,
Твой простор навеки полюблю.
Много нас — свободных, юных, статных —
Умирает, не любя,
Приюти ты в далях необъятных!
Как и жить и плакать без тебя!
Виноградную косточку в теплую землю зарою, и лозу поцелую, и спелые грозди сорву, и друзей созову, на любовь свое сердце настрою А иначе зачем на земле этой вечной живу? Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье, говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву, царь небесный пошлет мне прощенье за прегрешенья А иначе зачем на земле этой вечной живу? В темно-красном своем будет петь моя Дали, в черно-белом своем преклоню перед нею главу, и заслушаюсь я, и умру от любви и печали А иначе зачем на земле этой вечной живу? И когда заклубится закат, по углам залетая, Пусть опять и опять предо мною плывут наяву Синий буйвол, и белый орел, и форель золотая А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Когда, мечтательно склонившись у дверей,
Ночь придает очарование
Печалям жизненным, я чувствую острей
Свое ненужное призвание.
Ненужное тебе, рабыня губ моих,
И от тебя его я скрою,
И скрою от друзей, нечистых и пустых,
Полу завистливых порою.
Деревья вешние в мерцающих венцах,
Улыбка нищего, тень дыма,
Тень думы — вижу все; в природе и в сердцах
Мне ясно то, что вам незримо.
От счастья плачет ночь, и вся земля в цвету
Благоговею, вспоминаю,
Творю — и этот свет на вашу слепоту
Я никогда не променяю!
Я люблю тебя злого, в азарте работы,
В дни, когда ты от грешного мира далек,
В дни, когда в наступление бросаешь ты роты,
Батальоны, полки и дивизии строк.
Я люблю тебя доброго, в праздничный вечер,
Заводилой, душою стола, тамадой.
Так ты весел и щедр, так по-детски беспечен,
Будто впрямь никогда не братался с бедой.
Я люблю тебя вписанным в контур трибуны,
Словно в мостик попавшего в шторм корабля, —
Поседевшим, уверенным, яростным, юным —
Боевым капитаном эскадры «Земля».
Ты — землянин. Все сказано этим.
Не чудом — кровью, нервами
Мы побеждаем в борьбе. Ты — земной человек.
И, конечно, не чужды
Никакие земные печали тебе.
И тебя не минуют плохие минуты —
Ты бываешь растерян, подавлен и тих.
Я люблю тебя всякого, но почему-то
Тот, последний, мне чем-то дороже других.
Стало мне медленно прорастают подснежники.
Заснеженные пробираются из одинаковых снов.
Серо та будней, красота твоих слов.
Как это было давно, что пора бы им кануть в лету.
Кому как не тебе меня радовать, больше и некому.
Над нашей галактикой медленно пролетают кометы.
В тебе ежеминутно взрываются тысячи метеоритов
И осколками к мои ногам, ничего не останется нам.
Отпели капели, отцвели вишни, на подходе осень.
Тот, кто из нас окажется лишним,
Ничего не скажет против, потому что не было нас.
А мне бы еще хоть один этот чертов раз окунуться
В глубину твоих глаз,
Из меня лезет банальность фраз.
В голове — тишина, в событиях — фарс.
И так ежечасно ты был моей радостью, стал — печалью.
Сквозь сон она тихо говорила со мной. То был лепет ребенка и шепот возлюбленной — слова, которые боятся дневного света и в обычной, спокойной жизни редко звучат даже ночью; слова печали и прощания, тоски двух тел, которые не хотят разлучаться, трепета кожи и крови, слова боли и извечной жалобы — самой древней жалобы мира — на то, что двое не могут быть вместе и что кто-то должен уйти первым, что смерть, не затихая, каждую секунду скребется возле нас — даже тогда, когда усталость обнимает нас и мы желаем хотя бы на час забыться в иллюзии вечности.
Грустит душа
И страждет плоть.
Печалям нет конца
Поговори со мной, Господь,
Не отврати лица.
Ведь знаешь
Только Ты один
Потребное душе.
Грехов моих всё шире клин,
Не сосчитать уже.
Я, как листочек на ветру,
Утративший покой,
В молчании -
Господь,- кричу,-
Поговори со мной.
Ты слышишь
Просьбу много лет
У жертвенной свечи:—
Дай силы не роптать от бед
И вере научи.
Чтоб образ Твой
Не потерять
В житейской суете.
Чтоб много раз упав, вставать
И вновь идти к Тебе
Повеял Божий ветерок,
Затеплилась душа.
И успокоился листок,
Молитвою дыша.
Печаль приходит в неурочный час
Когда душа намокнет под дождем
И каждый звук
В ней отдается болью,
Прошу, уйди, в сочувствии твоем
Я не найду отрадного покоя.
Бывают дни,
Когда томит печаль,
И хочется плотней задернуть шторы,
Чтобы никто
Нам с ней не помешал
И не вмешался
В наши разговоры.
Печаль приходит
В неурочный час —еще вчера
Из глаз струилась нежность.
Сегодня кончился тепла запас
И на душе тревожно и мятежно.
И что-то плачет, жалуется в ней,
И просит неземного понимания.
И я прошу,
Меня ты не жалей,
В эти мгновения
Самопознания.
Что такое жизнь? Никто не знает,
Нет единого для всех ответа.
Может, это солнце, что ласкает
Злых и добрых. И зимой и летом.
Может, это пенье птиц на зорьке,
Шелест трав под босыми ногами,
Вереск и фиалки на пригорке,
Россыпь звёзд над спящими стогами.
Музыка, которую рождают
Море, небо, тишина и сердце.
Сказка, что в печалях помогает
Приоткрыться чуда тайной дверце.
Божий голос в наших грешных душах,
Что ведёт нас по дороге Света,
Учит отдавать, прощать и слушать
Для меня ж другого нет ответа:
Жизнь — это Любовь. Она спасает,
Дарит радость творчества, надежду.
Не имеет смысла жизнь земная
Без Любви. Любовь — её одежда.
Cердце - многострунный инструмент
С удивительным смычком-душою.
Жаждущий мелодии покоя,
Радости, тепла и перемен.
Часто в нем звучит печальный блюз
И оно, аккордам грустным вторя,
Сострадает, корчится от горя,
И несёт чужих печалей груз.
Жизнь тогда лишь обретает смысл,
Когда сердце для других открыто,
И звучит в нем светлая молитва,
С верой улетающая ввысь.
Как же трудно сердце не закрыть,
Если вместо радости общения,
Ты в ответ глотаешь унижение
И смычок обиженно молчит.
Беззащитность — скорбная цена
Сердцу, чуткому к чужим невзгодам,
Но дана нам Господом свобода
Выбрать «я» или «испить до дна»
даже то, как они употребляют прошедшее время, заставляло меня удивляться. Всего через час после погребения они скажут об усопшем — «он был таким добродетельным», как если бы речь шла об умершем в прошлом тысячелетии, об историческом деятеле, о персонаже «Кольца Нибелунга». А все объясняется тем, что он умер, умер бесповоротно, на все времена, и они, живые, отрезали его от себя отныне и навеки — сегодня надо жить, стирать, готовить, и когда следующий отправится на тот свет, надо выбрать гроб, затеять склоку вокруг завещания, и все это в повседневной обыденности, а тратить время на скорби и печали грешно, ибо Бог, если Он есть, завел именно такой порядок вещей, и нечего нам болтать попусту.
СтихЭтот стих отзывался в сердце
Чем-то ясно-родным и новым.
Этот стих приглашал согреться
Чистым, искренним, мудрым словом.
Светлым кровом средь бурь мятежных —
Без невнятности, прост и строен, —
Этот стих подавал надежду
Там, где думали: ждать не стоит;
Где считали: не хватит силы,
Где твердили: «Покоя мне бы »,
Где на лицах печаль застыла —
Он глаза возводил на Небо.
Только критик, избравший внешность,
Объяснял, распаляя душу,
Где и в чём у стиха погрешность.
Зал, поникший, смущённо слушал.
К вечеру он достигал желаемого: он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один, даже в своем одиночестве. Я не грущу, — снова и снова повторял он. — Я не грущу. Как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других — единственное, что хуже самой печали, — это когда ты не можешь скрыть её от других. Я не грущу. Я не грущу. А ведь жизнь его, подобно пустой белой комнате, была полна неограниченными возможностями для счастья. Когда он засыпал, сердце сворачивалось в изножье его кровати, точно домашний зверек, живущий сам по себе. Но наутро оно вновь оказывалось в клетке, за решеткой ребер, немного отяжелевшее, ослабевшее, но, как и прежде, работающее без сбоев.
У тебя для грусти нет причины,
В зеркала так часто не глядись.
Замирают вслед тебе мужчины,
Если мне не веришь — обернись.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Мы с тобой уедем к морю летом,
В город, где магнолии в цвету.
Я открою все свои секреты,
Все твои печали отведу.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Посмотри на линии ладони,
Все поймешь, гадалок не зови.
Это ангел, нам не посторонний,
Прочертил там линию любви.
Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.
Который сейчас может быть час? Сквозь жалюзи проникают лучи пропыленного света. Под фортепианные аккорды бушует неистовая, безрассудная страсть. Разбить своё сердце навеки, погубить ради кого-то свою жизнь и плакать, плакать безутешно! И не надо никаких таблеток, ни плеток, ты весь во власти ее глаз и ее губ. И когда ты будешь думать о ее духах и поцелуях, у тебя вновь перехватит дыхание.
Самое лучшее — если сначала она тебя отвергнет. Сколько блаженных страданий ты вынесешь, воображая себе, как кто-то другой, быть может, кладет голову к ложбинку ее плеча. В угасшем Париже ты будешь смотреть на счастливых прохожих, выдыхая облака грусти. Если повезет, эта печаль сделает тебя застенчивым и ты перестанешь мучиться выбирая каждый раз между ней и наркотиками
У людей < > есть одно чудесное свойство — забывать. Сглаживать острые углы обид и разочарований. Закрывать чехлами отслужившую своё мебель. Ни в коем случае не выкидывать, нет! Любая мелочь навеки остаётся в памяти, но < > лишь для того, чтобы иногда — под стук осеннего дождя или в алых лучах заката — вынуть старую безделушку из шкатулки, согреть своей ладонью, снова почувствовать печаль или радость Они не будут слишком яркими, эти чувства — с течением времени меркнут любые краски, — но, утратив свежесть, настоятся, словно вино, и в самом простом событии появится глубина, которую ты не мог заметить
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Печаль» — 1 111 шт.
