Цитаты в теме «печаль», стр. 46
Над Сеной горели, утопая в темноте, многочисленные огни, и когда я глядел на них с моста, мне начинало казаться, что я стою над гаванью и что море покрыто иностранными кораблями, на которых зажжены фонари. Оглянувшись на Сену в последний раз, я поднимался к себе в комнату и ложился спать и тотчас погружался в глубокий мрак; в нём шевелились какие-то дрожащие тела, иногда не успевающие воплотиться в привычные для моего глаза образы и так и пропадающие, не воплотившись; и я во сне жалел об их исчезновении, сочувствовал их воображаемой, непонятной печали и жил и засыпал в том неизъяснимом состоянии, которого никогда не узнаю наяву. Это должно было бы огорчать меня; но утром я забывал о том, что видел во сне, и последним воспоминанием вчерашнего дня было воспоминание о том, что я опять опоздал на поезд.
Легко вообразить Летучего Кота, черные кожаные крылья блестят, острые зубки, горящие зеленые глаза. Все его существо излучает чистую, дикую сладость, он перелетает в ночных лесах, издавая отрывистые мелодичные крики, загадочные послания.
Доверчивое существо, окруженное аурой гибели и печали. Множество раз за века им пренебрегали, бросали умирать в холодных городских аллеях, на раскаленных от зноя пустырях, на свалках, в крапиве, на рассыпающихся глинобитных стенах. Много раз он тщетно взывал о помощи.
Надежда. Шанс. Шанс потерян. Надежда умирает. Крик, преследующий единственного, кто способен его услышать, но находящегося слишком далеко, чтобы слышать, болезненная, мучительная печаль. Это скорбь без свидетелей. «Ты последний. Последний человек кричит». Это древний крик. Немногие способны его услышать. Крик, причиняющий сильную боль. Был шанс, что свершится чудо. Шанс потерян. Неверный поворот. Неверное время. Слишком рано. Слишком поздно. Пробудить выдохшуюся магию — рисковать ужасной ценой поражения. Знать, что шанс потерян, потому что ты проиграл. Эта скорбь способна убить.
Вселенная, существовавшая в человеке, перестала быть. Эта Вселенная поразительно походила на ту, единственную, что существует помимо людей. Эта Вселенная поразительно походила на ту, что продолжает отражаться в миллионах живых голов. Но эта Вселенная особенно поразительна была тем, что имелось в ней нечто такое, что отличало шум ее океана, запах ее цветов, шорох листвы, оттенки её гранитов, печаль её осенних полей от каждой из тех, что существовали и существуют в людях, и от той, что вечно существует вне людей. В её неповторимости, в её единственности душа отдельной жизни — свобода. Отражение Вселенной в сознании человека составляет основу человеческой мощи, но счастьем, свободой, высшим смыслом жизнь становится лишь тогда, когда человек существует как мир, никогда никем не повторимый в бесконечности времени.
Есть простое правило: твоё — это то, что появилось вместе с тобой на свет и умрёт тоже вместе с тобой. Например, твоя рука. Она ведь не может жить отдельно от тебя, и её не было, пока не было тебя, и её не будет, когда не будет тебя Твоя голова, твой мозг и мысли, которые в нём появляются, — они тоже твои. Радость, печаль, удивление, то есть чувства, которые ты испытываешь, — они тоже твои, пока ты ещё не родился — их не было, и когда тебя не будет, их не будет тоже У всего остального есть собственная жизнь, собственная дорога, и очень часто эта дорога идёт совсем не так, как тебе хотелось бы.
Я не чувствовала ничего. Только ужас и нескончаемое чувство вины. Наконец, меня прорвало. Я больше не могла держать в себе все нахлынувшие чувства: страх, боль, отчаяние, ненависть, злость, печаль, вина, безысходность – все слилось единым потоком. Но, несмотря на это, у каждого чувства был свой вкус. Я различала их. Боль – горькая, жгущая мои легкие и горло. Страх – холодный и обволакивающий, как азот. Отчаяние – соленое и теплое, как мои слезы. Ненависть – сухая и горячая. Злость – горькая и перченая, как индийские специи. Печаль – кислая, как лимонный сок. Вина – тяжелая топкая и глубокая, как оскома, вяжущая во рту. Безысходность – прозрачная и прохладная, как дым от сигарет или туман, окутывающий тебя, от нее не укрыться, она обволакивает все тело. И тогда скулы начинает сводить от ужаса. Я опустела. Все вырвалось наружу вместе с неистовым воплем
Эти люди привыкли к нищете. И меня томит вовсе не жажда благотворительности. Я не ищу мази, которая смягчила бы боль незаживающей раны. Они истекают кровью, но боль их не мучает. А меня мучает урон, который нанесён человеческой сути, не одному человеку – весь наш род терпит ущерб. Не жалость щемит мне сердце, жалости не доверишься. Забота садовника мешает мне спать этой ночью. Я опечален не бедностью, с бедностью сживаются так же, как сживаются с бездельем. На Востоке люди живут в грязи, и грязь им в радость. Печалит меня то, чему не поможет бесплатный суп. Печалят не горбы, не дыры, не безобразие. Печалит, что в каждом из этих людей погасла искорка Моцарта.
Нам хочется, чтобы наши друзья и родственники интересовались тем, что мы сейчас делаем, чтобы они были рядом с нами в часы радости и печали, нам требуется их помощь при переездах или в уходе за маленькими детьми, они нужны нам, чтобы вместе поболтать или принять участие в общих развлечениях. Нам хочется, чтобы самые близкие люди знали нас так хорошо, чтобы моментально понимать, как мы себя чувствуем и что нам требуется. И нам самим хочется то же самое делать для своих близких и для тех, с кем мы общаемся. Человек — общественное животное, и нам нужна своя социальная группа.
Не будет абсурдным предположить, что уничтожение человека начинается с уничтожения его зародышей. Потому что человек, такой, как он есть, со своими настроениями, страстями, смехом, полом, секрециями, сам являет собой лишь маленький грязный зародыш, иррациональный вирус, нарушающий гармонию вселенской прозрачности. И как только он будет изгнан, как только будет положен конец всякому социальному и бактериологическому загрязнению, во вселенной смертельной чистоты и смертельной фальсификации останется один лишь вирус печали.
Звезда моя, ты не сияй в печали,
Не обнажай души моей при всех,
К чему всем знать, что нас с тобой венчали
И райский ад и непорочный грех.
Зачем теперь ты светишь бесполезно
На боль мою, сломавшую мне грудь?
Мы встретимся с тобой у края бездны,
Я прилечу к тебе когда-нибудь...
Ты знаешь всё-то много или мало,
Была со мной ты в каждый миг земной,
Ты в счастье мне так ласково сияла
И плакала в тоске ночей со мной.
Мы прятали за светом дня пороки
И падали бессильно в ночь страстей.
Звезда моя, мы слишком одиноки
В потоке лет и беспросветных дней.
Штыками лжи изранена в сражении,
Душой скитаясь в глубине веков,
Я не смогла признаться в поражении,
И исповедь не снимет всех оков.
И вот теперь твой свет, как откровение,
Из чистоты не плачущих небес
Зовёт меня к спасению забвением...
Звезда моя, ты Ангел или Бес?..
Дpуг недавний мой, скажи,
Что с тобой мы сотвоpили,
Почему мы нашу жизнь
В пpедставление превратили?
Hа глупую игpу истpатили таланты,
И на чужом пиpу, как два комедианта,
Мы с печалью и тоской
Даем спектакль шутовской?
Пpивыкаем мы ко лжи,
Пpедаем дpуг-дpуга пpосто,
Так зачем же нам, скажи,
Ежедневное притворство?
Под кpышею одной
Живем как кваpтиpанты,
Смеемся над собой,
Как два комедианта,
А на сеpдце гоpький след
От этих безутешных лет.
Занавес, отыгpаны все pоли,
Занавес, без масок все геpои,
Занавес, ослепли все пpожектоpа.
Занавес, устала медь оpкестpа,
Занавес, окончена фиеста,
Занавес, поpа pасстаться нам, поpа.
Занавес, игpать невыносимо,
Занавес, я жить хочу без гpима,
Занавес, я лишь сама себе судья.
Занавес, театp наш негоден,
Занавес, тепеpь и ты свободен,
Занавес, финита ля комедия,
Комедия
Танец змеи
Как эта женственная кожа
В смуглых отливах
На матовый муар похожа
Для глаз пытливых.
Я в запахе прически душной
Чую жемчужный
Приморский берег, бриз воздушный
В гавани южной,
И расстаюсь с моей печалью
В томление странном,
И, словно парусник, отчалю
К далеким странам.
В твоих глазах ни тени чувства,
Ни тьмы, ни света —
Лишь ювелирное искусство,
Блеск самоцвета.
Ты, как змея, качнула станом,
Зла и бездушна.
И вьешься в танце неустанном,
Жезлу послушна.
И эта детская головка
В кудрях склоненных
Лишь балансирует неловко,
Словно слоненок.
А тело тянется, — как будто,
В тумане рея,
Шаланда в зыбь недвижной бухты
Роняет реи.
Не половодье нарастает
И льды сдвигает, —
То зубы белые блистают,
Слюна сбегает.
Какой напиток в терпкой пене
Я залпом выпью,
Какие звезды упоения
В туман просыплю!
Не имея возможность коснуться
Не имея возможность коснуться руками,
Твое небо мои не впускает печали.
Я люблю твое имя его облаками
И скучаю.
Дождь, как чья — то слеза,
Упадет на ресницы.
Только то, что утрачено,
Разве восполнишь.
Если ты до сих пор
Продолжаешь мне сниться,
Значит, помнишь
Я касаюсь твоей фотографии взглядом.
Я привыкла с тобой говорить без ответов.
Знаешь, я тебя чувствую.
Значит, ты рядом.
Просто где — то
Я все та же: наивна, немного беспечна
Иногда отдыхаю , любуясь прекрасным.
И когда — нибудь тоже
Приду в твою Вечность
С тихим: «Здравствуй».
И все пройдет. Закатятся во тьму
Восторженности, радости, печали,
Оборванные струны чьих-то мук,
Которые любовью отзвучали
Их сумерками спрячет тишина
Под золотом давно опавших листьев.
И та, что не пытаясь вспоминать,
Отложит фотографии и письма,
Укроется за шепотом в ночи,
Чтоб новою любовью исцелиться
Но что-то так похоже прозвучит.
И спрячется тоской в густых ресницах.
И омутом заплещется бокал,
Когда она его вином наполнит.
А тот, кто отпуская, не искал,
Наверно, не узнает и не вспомнит,
Как птицей одинокой среди стай,
К которым она так и не прибилась,
Все продолжает крыльями листать
Слова о нем, которого любила.
И на краю оплаканных молитв,
Среди других признаний и причастий,
Ни с кем, ни с кем никак не от болит
Ее несостоявшееся счастье.
Она не то чтоб любит помолчать,
Когда в свой мир захлопывает двери.
А просто перестала слепо верить
В подобранную правильность ключа.
Ты можешь в ее душу не стучать
В ее глазах всегда живет печаль.
Пусть даже они весело смеются.
И на вопросы, что ей задаются,
Она совсем не любит отвечать.
Что хочешь можешь ей пообещать
И кажутся шаги ее легки.
И что-то есть в ней, что как солнце светит.
Ее так любят маленькие дети,
И птицы хлеб клюют с ее руки.
И замолкают злые языки
Ночами улыбаются с небес
Созвездия ей, как ласковые звери.
И пусть кто с нею рядом, ей не верят,
Но те, кто помнят —
Верят, как себе.
Больно, ты слышишь,
Больно мне с тобой,
Боль и, покидая шар земной,
Я отправляюсь в новый путь,
А ты всё следуешь за мной,
Как прежде, боль, больно, и нет уж сил
Лететь с тобой мне,
Боль замком на мне висит печаль.
Я открываю двери в сон,
А за дверьми ни ад, ни рай,
А только боль, больно смотреть
В закрытые глаза и видеть мой
Осиротевший дом.
А слёзы в них, как воск свечи.
Огонь растопит формы дня.
Оставит отзвуком в ночи
Слеза моя. Боль
Больно твоё отсутствие весной,
Жизнь. Я принимаю год за пять.
Я слышу с ночи до зари
Моих любимых голоса,
Что от меня ушли.
Мы стали друг для друга чуть больше, чем чужие
Когда с тобой вдвоем носили нас мосты,
Мы слышали друг друга чуть больше,
Чем глухие,не видя под собой порой полета высоты.
Мы стали друг без друга чуть больше чем родные
Двусмысленность речей теперь не принесет нам зла.
Не парадоксов дней, не оттисков печалей,
А золото молчаний нам осень принесла.
Мы стали друг от друга чуть больше слышать песен,
Значение фраз которых никак не примем в толк.
He встретиться ли нам,пусть даже
И случайно в каком-нибудь троллейбусе, идущем на восток?
Мы стали друг о друге светло и нежно думать.
Рассеялись обиды все, как, впрочем, и мечты.
Мы стали друг для друга чуть больше, чем чужие,
Но кто тебе сказал, что это повод для вражды?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Печаль» — 1 111 шт.
