Цитаты в теме «плачь», стр. 86
Никогда не пытайся себя оправдать,
Если чувствую ложь-я тебе не поверю.
Я могу тебя счастье огромное дать,
А могу пред тобою захлопнуть все двери.
Я могу быть богиней твоей иль рабой,
Всё зависит от мыслей твоих и желаний,
Я могу быть чужой, но при этом с тобой,
А могу быть твоей через сто расстояний.
Я могу засмеяться, иль плакать навзрыд,
Я могу, разозлившись,быть очень жестокой,
И тебе не сказать, как в душе всё болит,
Как с тобой я бываю такой одинокой.
Я могу, словно кошка, гулять по ночам,
Целоваться с другими под пьяной луною,
Но,к тебе возвращаясь в рассветных лучах,
Понимать-что навеки останусь с тобою.
В тот вечер, брошенная тобой, я плакала от обиды и несправедливости. Растрепанная,с растекшей тушью, я подошла к окну и завыла: о потерянном зря времени и маме, которая не научила быть стервой; я плакала по хорошей девочке, которая,как змеиная кожа, покидала меня в эту ночь вместе с болью и воспоминаниями. Я решила стать стервой. С тех пор моя жизнь изменилась, я изменила ее сама, не надеясь на удачное замужество, богатых любовников и наследство. В тот момент я поняла, что моя жизнь, мое счастье, находится только в моих руках. И никому, по большому счету, нет до меня дела.
На остановке плача, мокнет осень.
Проскакивают мимо «легковушки».
Совсем одна: ни друга, ни подружки.
Расстроенно пошмыгивает носом.
Размазана карминная помада,
Тушь возле глаз расплакана нелепо.
Сбежав сюда из душного вертепа,
Она свободе рада и не рада.
Прихлебывает горькие обиды
Из полной фляжки, вынутой из клатча
И сетуя, что жизнь пошла собачья,
Вздыхает над судьбою незавидной.
Затягиваясь жадно сигаретой,
Скользит унылым взглядом по окошкам.
Крадется ночь блудливой драной кошкой,
Карманник-ветер жмется к парапету.
Глумится и хохочет дождик дерзкий,
Отплясывая в лужах макарену.
Поглядывая, морщится надменно
Фонарь, как бессердечный полицейский.
И больше ни души. Промозгло. Жутко.
На богом позабытой остановке,
Прикрыв коленки шарфиком неловко,
Рыдает Осень пьяной проституткой.
БЕЗ ТЕПЛА
Пришла подруга. Принесла вино.
Вдвоём весь вечер плакали, вздыхали.
Ах, как она устала быть одной
Подруга понимающе кивала.
Да, так бывает! Двое малышей
И муж непьющий Не семья, а сказка!
Но, в суетной обыденности дней
Куда-то делись и цветы, и ласка.
Пришла зима в уютный тёплый дом.
Для всех незримо сердце замерзало.
Уже не вместе, но ещё вдвоём.
Имеют всё А вот любви — не стало!
Её слова он поднимал на смех,
Её проблемы называя блажью!
Зачем ей «Всё"? Зачем ей- «Как у всех»?
Жизнь без тепла страшнее смерти даже!
Допив вино, подруги обнялись
Одна — замужняя, другая — одинока.
Несхожи судьбы, но так схожа жизнь!
Жизнь без любви — как ОТБЫВАНИЕ СРОКА!
С. Третьяков 2011
Дура о том, что бывает иначе, ты разве не знаешь, скажи? Ты часто садишься и плачешь, в ладони лицо положив, скучаешь и требуешь сказки. То присказка — все впереди.
Он часто выходит с коляской. В коляске девчонка сидит. Больная, убогая девка, забытое богом дитя. И он ей: «Синицы на ветках! Синицы! Синицы сидят!»
(Бывает, что с мамкой гуляет, и та лишь заботливо плед на ножках ее поправляет, и будто болезни и нет, колени увечные скрыты под клетчатой гладью сукна, и взгляд ни пустым, ни убитым покажется мне из окна. А рядом малыш круглолицый — здоровым родился второй.)
Так вот, говорит он: «Синицы, синицы, крути головой!» А девочка, вроде бы, слышит и силится что-то понять
Отец наклоняется ниже (не видя в окошке меня), он нервно швыряет окурок и резко, срываясь на крик, в сердцах по лицу ее: «Дура! Ты дура! Синицы! Смотри!»
Почему-то слова, находящие выход
Норовят всё больнее поранить живых.
Не будите вы лихо, пока оно тихо,
И цените не мёртвых — цените живых.
Отчего мы не ценим того, что имеем,
И имеем мы то, что не можем ценить.
И родного при жизни всё видим злодеем.
Погибая, кричим: «Хорошо было жить!»
Почему без стыда плачем так на могилах,
Но стыдимся украдкой слезу обронить
Мы на плечи любимых, хороших и милых
Тех, которым не грех все ошибки простить.
Ну чего ж нам бывает так сложно порою
Просто крикнуть: «Прости ты меня, дурака!».
Извиниться не поздно, пока все с тобою,
До тех пор, как в руке не остынет рука.
Как живём, пролетают года за два мига,
Умираем, минуту считая за год.
Не будите вы лихо, пока оно тихо.
Смерть амнистий до лучших времён не даёт.
Написано на блиц в "Ноевом Ковчеге".
Тема блица: "Незначительный эпизод".
Она жила неподалеку,
И он ее не замечал
Она любила каждый локон,
Темневший у его плеча.
А он уехал. Так бывает.
Она не плакала почти,
Но стала будто неживая,
Его безмолвно отпустив
О нем немало говорили:
Что он пророк, что он смутьян,
Что обладает высшей силой,
Что чудеса его — обман,
Что он казнен в Ерусалиме,
Как негодяй-головорез
Потом его твердили имя
И прибавляли: «Он воскрес!»
Она старела понемногу,
Носила черный вдовий плат
И весть о том, что он был Богом
Без удивления приняла.
Мальчик мой нежный!
Мой сын перед Богом!
Мальчик мой нежный!
Мой сын перед Богом!
Дай же судьба тебе счастья всерьез.
Чтобы лишь ввысь уходила дорога,
Меньше печалей и горестных слез.
Бегает, прыгает, глазки сверкают:
«Надо! Купите! Играйте со мной!»
Силы небесные! Дайте мне знаний,
Как научить его думать душой.
Ласковый мальчик. Прижался к коленям.
Сердце подпрыгнуло — трудно вздохнуть
Как я люблю тебя, чудо весеннее!
Жизни моей, пока первая, суть.
Строгость во взгляде, улыбки я прячу:
«Милый, в чем дело? Ну хватит реветь.
Ты же мужчина — мужчины не плачут.
Разве не сможем мы боль потерпеть?»
Ангел мой! Хочешь пойдем погуляем?
Улица (чувствуешь?) пахнет весной.
Силы небесные! Дайте мне знаний,
Как научить его думать душой.
Страсть бесконечна; страстным дорогам нет пресечения, нет!
«Души отдайте!» — страстным другого нет назначения, нет!
Миг зарождения сладостной страсти — благо желанный миг.
В деле отрадном ждать ли гадания, пред возвещения? Нет!
Нас не страши ты разумом властным, нам подливай вина!
К нам не причастен стражи начальник, нам запрещения нет!
Глянуть на лик, схожий с месяцем юным может лишь чистый взор,
В ликах других подобного блеска и обольщения нет.
Сердце Хафиза в горести страждет: сердце твое — гранит.
Сколько ни плакал, сколько ни звал я, — нет мне прощенья, нет!
Гладя твои волосы руками,
Я спросила глупо и беспечно:
«Сколько проживет любовь меж нами,
Как считаешь, милый?» - "бесконечно"
Наливая теплый чай с малиной,
Кутая в верблюжий плед сердечно,
Я была врачом неумолимым:
«Ты мне доверяешь?» — «бесконечно!»
Закрывая двери осторожно
С ложью сочиненной безупречно
Ты сбегал. «скажи мне, как так можно?
Сколько можно, сволочь?» бесконечно
Разбивая о паркет посуду,
С ненавистью недочеловечной:
«Сколько же терпеть тебя я буду?» —
Я кричала с болью. бесконечно ?
И желая посильней обидеть,
Уходя с презрением, навечно:
«Знаешь, сколько буду ненавидеть
Я тебя, придурок? бесконечно!»
Не боясь тоски запас пополнить,
Я ищу твой образ в первом встречном:
Сколько мы друг друга будем помнить?
Сколько будем плакать? бесконечно?
Может быть в другом своем рожденье,
Обманув богов, судьбу и вечность,
Мы найдем с тобой свое спасенье
Подарив друг другу бесконечность.
Ей-Богу, такое бывает. Случается.
Наверное, с каждым бывало хоть раз...
Не то чтоб влюбиться. Не то чтоб отчаяться.
А что-то возьмет и сломается в нас.
А что там и как там — ну кто его ведает.
Я этой задачи никак не решу.
Возможно, об этом писать и не следует.
А может, и следует. Я вот пишу.
Не хочется нынче работать нисколечко.
Ни петь и ни плакать. Ни так и ни сяк.
Не хочется даже спросить себя: «Колечка,
А что же с тобою случилось, босяк?»
Не хочется встречи с девчонкой хорошенькой.
Друзей — ну не видел бы ни одного.
Поймите, не хочется мне ничегошеньки,
Представьте, пожалуйста, ну ничего!
Обиды? — А что, для меня это новое?
Бывало, меня обижали больней.
Найти бы мне озеро окуневое
И целыми днями таскать окуней.
Сидеть бы в траве, над безлюдною заводью,
Без всякого смысла смотреть в озерцо.
И медленно этак поплевывать на воду,
Да так, чтобы прямо в свое же лицо.
Колесам тихо в ночь, в печаль, стучат.
Открыта в вечность дверь для нас двоих,
Но нет ключа мне к сердцу твоему,
Ведь веришь ты в свои надежды и свои мечты,
И оттого уста твои молчат.
Вчера был день доброты, которая не пришла.
Вчера — день счастья, которого не дождалась ты,
Но вечер вошел, как дым
И рассмеялся тихо: «О чем грустим?»
Слышишь, теплый ветер с моря,
Слышишь с берега шум прибоя,
Лето в отголосках птичьих стай
Чайки снова плачут словно
В криках чаек — bossa nova —
Возьми гитару, mucho, подыграй
В глазах его были сны и пепельный диск луны,
В руках был замок и черный король на крыше,
Но ветер пришел за ним
Никто не слышал — странник вышел,
Как сон, как дым
Слышишь, теплый ветер с моря,
Слышишь с берега шум прибоя,
Возьми гитару, mucho, подыграй
О том, как чайки словно плачут, снова
В криках чаек — bossa nova.
Besame mucho — и прощай.
Где ж ты, мой добрый волшебник?
Я до сих пор не летаю,
И невидимкой не стать мне,
И неразменных нет денег.
Лампу ты дал Алладину,
Хитрость — Ходже Насреддину.
Пусть не шагреневой кожи,
Но дай мне что-нибудь тоже.
Радости дай и печали,
Чтобы встречал и встречали,
Чтобы меня понимали
И чтобы всех понимал я:
Чем опечалена туча,
Радость какая у листьев,
Горд чем цветок, что все значит
И почему люди плачут.
Где ж ты, мой добрый волшебник?
Я до сих пор не летаю.
Видишь, стою на коленях,
Хоть сам придумал тебя я.
Мой предмет разговора — мужчина.
Очень разный, как будто вина.
Ведь бывают, что:
«Эй, мадам!
Я тебя никогда не предам!
Я готовлю борщи, котлеты,
На моря буду возить летом.
По квартире не раскидаю носки,
Мои речи тебе не добавят тоски.
По привычке подам пальто»,
Но такие уйдут, чуть ли что.
Но твердят «я к тебе не остыну»,
А потом же твоею кровью харкают в спину.
Держишь такого? Мало ума.
Ну, не плачь. Что там? Выбирала сама.
А есть такие, кто молча поднимут с ада,
От чьих слов не пойдет и звон.
Они точно знают, что надо.
И поверь, все совсем не сон.
Когда рядом лежишь, под боком,
Ты, ворочаясь, как-то сухо.
Он средь ночи бежит за соком,
Как прошепчешь ему на ухо.
А такие приходят в пятнадцать,
Может в тридцать и сорок пять.
Перестроят тебя по плацу
И научат опять дышать.
И поддержат в минуты грусти,
При болезни дадут таблетку,
Ни за что никогда не отпустят.
Вот за таких нужно держаться
Крепко.
«ВЕРНУТЬ АДРЕСАТУ»
А у нас, как всегда — снег идет вперемешку с дождем,
Солнце светит другим, небо душат свинцовые тучи
Только нет здесь тебя, ты исчез, как июневый гром,
Затерявшись вдали Сердце бьется под ветром колючим
Знаешь, я не грущу, просто краски теряют свой цвет.
Белым снегом зима укрывает прошедшего строки
А вокруг суета, все спешат, каждый ищет ответ,
Только в этой толпе — остаешься всегда одиноким
Я не плачу теперь, стала старше, наверно сильней,
Но, как прежде пишу, и письмо отсылаю с закатом.
Все пытаюсь найти — одного, среди тысяч людей,
Что письмо не пришлет мне, с пометкой «Вернуть адресату»
В душе ураган эмоций — хотелось как видно, дальше.
Выпавший снег не тает — только хрустит на свет.
Я для тебя дороже? Хватит пожухлой фальши.
Бросить ключи, былое — перечеркнуть на нет.
Даже теперь не спится на не твоей кровати,
С пальца кольцо на тумбу — может, уже прощай?
Голова пульсирует болью, выжженой тихим «хватит».
Как бы мне не поддаться на тусклое «не скучай»?
Даже слегка похудела — мелочь, два килограмма,
Только болит под сердцем, словно забили гвоздь.
Мне в половине второго, звонит безутешно мама,
Врываясь сквозь сон, чтоб плакать больше не довелось
Высохли слезы. точка. хватит пожухлой фальши.
Снегом холодным мочит, кутая мне пальто.
Я научусь быть сильной. и научусь жить дальше.
Просто одной, конечно, будет уже не то.
Береза с ветром целовалась,
Манила хрупкостью своей.
Её, тревожа, ветер рвался,
Увидеть наготу ветвей.
И, словно в танце, стан березки
Он нежно гнул и обнимал.
Она же, приодев сережки,
Внимала, что он ей шептал.
Был ветер сильным и упрямым.
Она податлива была.
До поздней осени до самой
Он приходил. Она ждала.
Когда всю ночь, дразня собою,
Последний лист с неё сорвал,
Любуясь хрупкой красотою,
Шепнул «Люблю» и вдруг пропал.
Неделю плакала березка
И дождь ей вторил невпопад.
Ей снился ветер. Речка в блёстках
И ветром сорванный наряд.
И вдруг увидела, проснувшись,
На ветках нежный первый снег.
Вернулся ветер, чуть коснувшись,
Её ветвей, как солнце век.
Одев в нежнейшие одежды,
Укутав милую свою.
Не рвался шквалом он как прежде,
Лишь тихо выдыхал: "Люблю"
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Плачь» — 1 841 шт.
