Цитаты в теме «плачь», стр. 87
Рояль был весь открыт и струны в нём дрожали,
Был воздух сер, прозрачен и высок,
Этюд окончен, память окружали
Струящиеся звуки на песок.
Романс окончен, воздух плавал важно
Над струнами, стремясь покинуть зал
Томительная тишина текла протяжно
В сосуд, изображающий бокал.
В руках цветов он серебрился строго,
Окончен вечер, ночь лилась на сад,
Но музыка, столпившись у порога,
Просторно плакала на азиатский лад.
И мы в чудесной панике бежали,
Преследуя исчезнувшую тишь.
Рояль был весь открыт, и струны в нём дрожали,
На ледяном ветру, смеясь, шумел камыш.
Все правильно. Все так, как быть должно.
Единственно возможный пройден путь.
Жизнь — это не роман и не кино.
Нельзя ни переснять, ни зачеркнуть.
Спокойнее и проще без любви:
Ни взлетов, ни падений, ни страстей.
Не плачь, не ной и Бога не гневи,
Живи не для себя, а для детей.
Впряглась — терпи и выполняй свой долг.
Что есть — цени, оберегай от бед.
Я эти фразы знаю назубок
И по ночам твержу сама себе.
Не помогает. Корчится душа,
Зажатая в семейные тиски.
Нелепая любовь — последний шанс
От саморазрушения спастись.
Последняя попытка стать собой,
Понять, зачем я на земле живу,
И все-таки узнать, что есть любовь
Не в книгах и кино, а наяву.
Без страха поднимаясь к облакам,
Увидеть мир с небесной вышины.
Хотя бы раз уснуть в твоих руках.
И дальше жить, играя роль жены.
Упала птица и разбилась,
Лишь потому, что не нашла гнезда
И вольной жизни покорилась
Вот в чем была её беда.
Упав на камни, задыхаясь,
Пыталась снова ввысь взлететь
И громким криком, словно каясь,
Просила Бога умереть.
А кровь бежала по земле и камням,
И ветер перья раздувал.
Казалось, вот конец её страданиям
В глазах реальный мир всё дальше исчезал.
Собрав все силы и желанье быть свободной,
Не знать пристанища и зов гнезда,
Забила крыльями о камни также больно,
Как мучила и плакала её душа.
В последний раз, расправив крылья,
Вдохнула грудью и открыв глаза,
Взметнулась в небо и там скрылась
И где-то рядом с Богом умерла.
Мораль:
Не главное на что упасть и обо что разбиться,
А главное попробовать взлететь.
Попробовать взлететь, как эта птица
И знать, что всё равно придется умереть.
Случилось это так внезапно
Увидев красоту цветка превратно
Как лунный свет бросал лучи
И освещал бутон в ночи
Среди дрожащих лепестков
И поедающих так жадно языков
Бутон из грязи поднимался вверх
Ему плевать на мнение всех.
Судьба его уж решена
Лишь только ночь его спасла.
В глухих невиданных краях
Являлся идолом бродяг.
Его топтали как могли
И убивали, даже жгли.
Но волю, силу, красоту
Нельзя убить не в рае, не в аду
Лишь по ночам луна ласкала взглядом
А звезды улыбались их забавам
Луна и лилия не совместимы,
Но чувства их неизгонимы
Не выдержит цветок разлуки,
Не выдержит суровой муки
И смех вокруг — другой закон
Лишь потому, что он влюблен.
Он, умирая, плакал заклиная
Свой род цветковый проклиная
Его заклятие свершилось
На всех сурово отразилось
И по утрам, как солнце всходит,
Цветы слезами все исходят
И плачут только на рассвете
Цветка судьбы суровой дети.
Закутавшись в платок своей надежды,
Облизывая с губ морскую соль,
Стою на опустевшем побережье
И вдаль опять смотрю, как та Ассоль.
Там, за спиной, твой город. Он разрушен.
Снегами замело следы потерь.
Кто по обломкам плачет? Он не нужен.
Есть жизнь в другой реальности теперь.
И я не плачу — это просто брызги
Стекают по щекам. Сегодня шторм.
Разбитая мечта напиться вдрызг бы!
И даже есть коньяк, а лучше ром.
Зима длиною в бесконечность.
И ветер не меняется — восток
Сложить себе из льдинок слово «Вечность»
Я, как и Кай, смогла бы. На все сто.
Забыться. Слушать ветер, крики чаек
Одной солёно-горький вкус во рту
Брожу по побережью. Замечаю,
Что свой корабль уже ищу в порту.
Я - в путь. Я забираю шум прибоя
И блеск в глазах, что цветом — карамель,
И память — всё, что было не со мною,
И в песне ветра имя — Даниэль.
Жаль не выбираем мы эпохи
Где рождаемся, тоскуем и живем.
Мне б родиться при Царе Горохе,
Был бы я отличным звонарем.
Я бы перед каждым колокольным боем
Духом собирался, как у алтаря.
Воскреси хорошее, погаси плохое,
Друг мой, медный колокол, в сердце у меня.
Друг мой, медный колокол, нету мне покоя,
На Земле так многим одиноко жить.
Нам сыграть суметь бы что-нибудь такое,
Чтобы нашим звоном всех объединить.
Чтоб стоять могла в бескрайнем
Русском поле колокольня как маяк,
Чтоб людские души плакали и пели,
Также как поет моя!
Колокол, а вот бы нам до неба дозвониться!
Вот бы всю вселенную звоном обогреть.
Может быть, за это что-нибудь простится,
Может, сами ангелы захотят подпеть?
О, сколько их было и сколько их будет -
Случайных романов, постелей чужих
Ты даже гордишься - с тебя не убудет,
А женщины...разве ты вспомнишь о них?
И тщательно смыв титры чьих-то объятий,
Закрыв за собой чью-то грузную дверь,
Выходишь в ночи без рыданий, проклятий
По городу рыщешь любви словно Зверь.
И только она не уснет до рассвета,
Надеясь на чудо в полночной тиши
От пламени сердца зажжет сигарету
И, плача, затушит о кромку души.
Она понимает - сама виновата,
Ведь все говорили: "Не надо! Не верь!
За чувство к нему одиночество плата -
Не будет ни с кем неприкаянный Зверь.
Я ещё не жила. Я ещё не наделала глупостей.
Не сходила с ума. Не успела напиться любви.
Но уже угодила в тюрьму отрезвляющей мудрости,
Чьи оковы надёжнее тысячи клятв на крови
Я ещё не была безрассудной, слепой и неистовой.
Не кричала в окно, что люблю. Я сумела понять
До обидного рано, что плакать в подушку бессмысленно,
Пусть и толком не зная, как выводы эти принять
Я ещё не успела "всего" в этой жизни попробовать,
Но уже поняла – и не надо. По цвету волос
Мне положено мучиться выбором "правильной" обуви,
Обо всём остальном рассуждая не слишком всерьёз
Только я всё пытаю на прочность библейские истины,
В свои тексты вплетая фрагменты спасительной лжи –
Мне всё время отчаянно хочется что-то записывать,
Но уже понимаю, что лучше хотелось бы жить.
Зима долгая, ветер встречный
Где же друг ты мой поперечный!
Друг продольный мой, друг по кругу
Я соскучился, сон мне в руку
Как прирос я здесь! Век не виделся!
Я надеюсь, что ты на меня не обиделся?
Этот сучий быт, этот волчий холод
Уезжать бы нам, да всё ищем повод
Всё причинами мажем трещины
В отношениях. Наши женщины
Незнакомы давно и намеренно
Как-то время нас распараллелило
Я соврал, что всё скоро наладится,
Распогодится, дескать, загладится
Что решим мы и эту задачу
Мужики, ты же знаешь, не плачут!
Я купил вина, я признал вину
Ты не ждешь меня? Я ж, напротив, жду!
Приходи, поиграем в «песочнице»
И разлука, надеюсь, закончится.
Ты хочешь стать мамой, и стала другая...
И голос стал прежний — нежнее, и мягче
В любимых руках, что тебя обнимают,
Ночами неслышно в подушку ты плачешь
И месяц за месяцем — ходишь по кругу —
Таблетки, врачи, процедуры, осмотры,
Простое теперь притяжение друг к другу —
Всё по расписанию, и под присмотром
Таблицы и графики, точки, пунктиры,
(Ты стала умней всех светил академий),
Прививки, дантисты, ремонты в квартире,
И толстые книги по заданной теме
Вздыхая, глядишь на полосочку теста —
Ведь снова она оказалась без пары
По дому скользишь, не найдя себе места
«За что? Почему? Неужели все даром?»
А знаешь, тебе-то осталось, возможно,
Всего — улыбнуться, надеясь на встречу, и
Скоро в тебе, где тепло и надежно,
Свернется калачиком твой человечек.
Тебе, Россия...
Роняет осень пожелтевшую листву,
Звучит Рахманинов в Серебряном Бору,
А журавли, как много лет назад,
Крестами белыми над крышами летят...
Я провожаю взглядом белый клин,
И плачет небо, потревоженное им...
Я не сумею без тебя прожить и дня,
Моя родная, непонятная страна.
Снова зимы за вёснами
Над кремлёвскими звёздами,
Годы времени смутного
К покаянию зовут меня.
Я ничего не изменю в твоей судьбе,
Лишь буду петь, Россия, о тебе.
Давай присядем на дорожку у окна,
И ты проводишь за околицу меня.
Святое небо малой родины моей
Благословило нас крестами журавлей.
Снова зимы за вёснами
Над Васильевским островом,
Воды смутного времени
Нас уносят течением,
И ничего не изменить в моей судьбе,
Я благодарен Богу и тебе...
Роняет осень пожелтевшую листву,
Звучит Рахманинов в Серебряном Бору,
А журавли, как много лет назад,
Крестами белыми над крышами летят.
По небу летят журавли
И плачут в дали голубой...
Вы ищете гнёзда свои,
И я возвращаюсь домой.
Когда писались стихи,
Я Богу хвалу воссылал,
Одолевали грехи –
Я плакал и горевал.
Я поднял и выронил крест,
И был суетой гоним,
Но к Богу из дальних мест
Вернулся, как блудный сын.
И он улыбнулся мне,
И я был этому рад,
И слышал, как в стороне
Меня осуждает брат.
Я молча к нему подошёл
И долго смотрел в глаза.
Сочувствия не нашёл,
И тихо ему сказал:
«Я знаю, я виноват
Пред Богом и перед людьми,
Но ты – ты же мой брат!
Ты хоть меня не кляни».
По небу проносится клин,
И птицы зовут за собой.
Для Бога я все-таки сын...
Для братьев по вере – изгой.
И где-то на облаках,
Где Ангелы Богу поют,
Хотя бы в счастливых снах
Найду для себя приют.
Господи! Ты знаешь, что мне надо:
Неудачи даришь и везенье.
Я всему, смеясь и плача, рада.
Всё - во благо мне и во спасенье.
Хоть не разберу порой сама я,
Что к чему, за что мне наказание, —
Всё Твоё смиренно принимаю:
Ты владеешь Планом Мироздания,
И в Твоих руках дела и судьбы,
Наша боль и наше совершенство.
Быть бы мне к Тебе поближе чуть бы!
Быть с Тобою — высшее блаженство.
Господи! Я верю, не напрасно
Всё на этом свете, всё - как надо.
Без Тебя я, Господи, несчастна.
Ты — моя надежда и награда.
И когда закончу дни земные,
Задержусь на миг миров на стыке
И приду к Тебе в края иные,
В светлый терем Вечного Владыки, —
Ты прими меня, прости, помилуй,
Дай мне стать зарёй, небесной сенью.
А пока что, Боже, дай мне силы
И любви. И кротости — терпенью.
Просто пришел А зачем? Как друзья
Ладно, давай, проходи, выпьем чаю.
«Плакать нельзя. Слышишь, плакать нельзя!»
Нет, не люблю и не жду не скучаю.
Как я живу? Да вот так! Лучше всех!
Что за бардак? Почему не одета?
«Плакать нельзя, ведь уныние — грех »
Что? Похудела? Ах, это диета!
Жизнь бьет ключом! Все бегом да бегом:
Встречи, работа, друзья, вечеринки!
«Ладно, поплачешь, но только потом.»
Нет, это капельки, а не слезинки!
Да, собиралась, уже ухожу,
Только залью еще волосы лаком
Тоже торопишься? Что ж, провожу!
Двери на ключ
Все, теперь можно плакать
Гость случайный, из любопытства...
Домашние собаки, часто бывает, так привязываются к хозяевам, что лежат под дверью и тихо скулят, когда они уходят. День могут лежать, неделю. Представь себе такую женщину — любимый человек ушёл, она лежит у двери и плачет. Собаку-то хвалить будут, а женщину назовут психопаткой. Что в нас есть самого чудесного, чему цены нет, чем мир можно перевернуть — то и объявлено какой-то ненужной ерундой, которой надо стесняться, скрывать, как дурную болезнь. Раз ударят, два ударят — у кого какой запас прочности, — а потом научишься играть в сучьи-паучьи игры, притворяться, делать вид. Всё хорошо и замечательно, все равны, всем друг на друга плевать, и можно договориться с подходящим телом и получить небольшое удовольствие для здоровья. О, это весёлые ребята, они покупают проституток, а потом плачут, что нет больше на свете ни любви, ни верности.
Эта женщина мне снится
Да, эта женщина мне снится,
Когда осеннюю пастель
Сменив, в окно мое стучится
Снегами белыми метель.
А я задергиваю шторы,
Чтобы до будущей весны
В мой дом, сквозь тонкие узоры
Стекла, не проникали сны.
Роняя пепел с сигареты,
В звенящем фоне тишины
Я сам себе пишу запреты
На это имя, только ты
Прозрачной тенью, долгим взглядом,
Ладонью робкой по плечу
Так холодно! Зачем ты рядом?
Не надо не гаси свечу.
Меня не тронет наваждение
Духов таких забытых след,
Я не искал слова прощенья —
Их в моем мире просто нет
А вот во сне там все иначе —
Опять с тобой! На грани дня,
В котором ты так горько плачешь,
Закрыв лицо: Прости меня!
И ночь, как вечность
Как же мало
Горячих губ — Люблю!
Скучал! Скажи,
Ну разве ты не знала? -
Я столько лет тебя прощал.
Я очень старалась избавиться от привычки постоянно плакать. Как-то вечером, в очередной раз свернувшись калачиком на диване в углу, в очередной истерике после очередного раунда унылых размышлений, я спросила себя: «Взгляни на себя, Лиз, можешь ли ты изменить хоть что-то? » И сделала единственное, на что была способна: встала и, не прекращая плакать, стала балансировать на одной ноге посреди комнаты. Мне хотелось доказать себе, что я все ещё хоть немного контролирую ситуацию: пусть мне не под силу остановить слёзы и мрачный внутренний диалог, я, по крайней мере, могу биться в истерике, стоя на одной ноге. Хоть что-то для начала.
Я не хотел причинять тебе боль. Мне очень жаль. Извини, что я заставляю тебя плакать, прости меня. Я не имел права влюбиться. Я не мог испытать это чувство, поэтому я расстроился, когда ты призналась мне. С тобой было весело, и мне удавалось давить в себе чувства, в крайнем случае я бы солгал, но когда появился Сэнджо-кун, я не мог быть спокойным, не мог защитить тебя, все это время я не знал, как вести себя, я столкнулся со своими чувствами и сбежал, но все же ранен и теперь сдастся, уйти.. Я не могу оставить тебя кому-то другому, сейчас я не могу отрицать свои чувства. Я не хотел, чтобы ты имела ко мне какие-то чувства. Даже при этих условиях, даже если есть вещи, которые я не могу сказать, возможно, я поранил и тебя, но сейчас я хочу быть всегда с тобой и защищать тебя изо всех сил. Я не хочу больше тебя терять. Всегда, всегда будь рядом со мной. Больше я не отпущу тебя.
Мне говорят: развивай все сокровища своего духа для свободного само наслаждения духом, плачь, дабы утешиться, скорби, дабы возрадоваться, стремись к совершенству, лезь на верхнюю ступень лестницы развития, — а споткнешься — падай — черт с тобою — таковский и был сукин сын Благодарю покорно, Егор Федорыч, — кланяюсь вашему философскому колпаку; но со всем подобающим вашему философскому филистерству уважением честь имею донести вам, что если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы развития, — я и там попросил бы вас отдать мне отчет во всех жертвах условий жизни и истории, во всех жертвах случайностей, суеверия, инквизиции, Филиппа II и пр. и пр: иначе я с ступени бросаюсь вниз головою. Я не хочу счастья и даром, если не спокоен насчет каждого из моих братий по крови, — костей от костей и плоти от плоти мое я. Говорят, что дисгармония есть условие гармонии может быть, это очень выгодно и усладительно для меломанов, но уж конечно, не для тех, которым суждено выразить своею участью идею дисгармонии.
Я вновь и вновь пишу тебе стихи
Стараюсь избегать клише и штампов.
Чтоб ты, среди словесной шелухи,
Среди хореев, дактилей и ямбов,
Почувствовал уют моей души,
Когда котенком нежится в ладонях.
Не размыкай ладони, не спеши,
И не лишай тепла, любви, покоя.
Я лишь в стихах могу сказать тебе,
О том, как горько плачу, как скучаю.
Прикрывшись маской своего Элгэ,
(Пьеро с гримасой боли и печали).
При встрече улыбаюсь и шучу.
Как будто, я и мой герой — различны.
И даже на разлуки не ропщу,
Не замечаю выпадов циничных.
Друзья дают совет: «Оставь его,
Ну сколько надо твоего терпенья?!»
Никто из них не может знать того,
Что только ты мне даришь вдохновение.
Что ты «для виду», как колючий ёж,
И на язык остёр и безразличен.
Что сказки сочиняешь, а не врешь.
И нежность прячешь за упрямством бычьим —
То майского Тельца в тебе штрихи.
Живешь так, будто на костре сгораешь.
Я вновь и вновь пишу тебе стихи
Мне б только знать, что ты их прочитаешь Элгэ - литературный герой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Плачь» — 1 841 шт.
