Цитаты в теме «победа», стр. 37
Причёсана, прилизана, уложена,
Не радует количество побед.
Я холодна? Скорее заморожена,
Так защищаюсь от житейских бед
Накрашена, припудрена, ухожена,
Вновь в бархатный сезон лечу на юг.
Я не считала, сколько мною брошено,
Так защищаюсь от душевных мук.
Запахнута, зашорена, застёгнута.
Ранимость — это главный мой изъян.
Душа моя вовнутрь, как линза вогнута,
Так защищаюсь от сердечных ран.
Растрёпана, заплакана, расхристана,
Все губы искусала до крови.
Мой выбор не случаен, мною выстрадан.
Я просто защищаюсь — от любви!
Причёсана, накрашена, ухожена
Прошу тебя, мне больше не звони!
Зачем явился в жизнь мою не прошенным?
Я просто защищаюсь — извини!
Я руки простираю к тебе небо.
Не за подачкой призрачных надежд,
Не за удачей, славой от победы,
В рубище из затасканных одежд.
Нет не за тем, свой взор к тебе, направив—
Молю о здравии - любимых мной детей
Молю помочь крыло в пути расправить.
Взлететь над суетою серых дней.
Не создавать кумиров в идеалах,
Не гнать коней - забыв их покормить,
За них поверь я б на кресте страдала,
Чтоб не кололись, и не стали пить.
Чтоб им сума не грезилась ночами,
А подлость им претила сутью всей,
Молю тебя, я стоя пред свечами,
Не пряча глаз от вспыхнувших огней.
Я руки простираю к тебе - небо,
Прошу услышь хоть раз меня в тиши,
Я не прошу, поверь, воды и хлеба,
Прошу лишь детям - солнце для души.
В Элладе когда-то любовь, солнце, ветер
Поспорили, кто самый сильный на свете.
А будет считаться сильнейшим в итоге,
Кто сможет раздеть человека в дороге.
И Ветер, направив воздушный поток
На Девушку, смог только сбросить платок.
Тут Солнце поднялось и взялось за дело:
У Девушки тело от зноя вспотело.
Вот море вблизи — и прохладно и сине,
И Девушка эта осталась в бикини.
Но вышла Любовь и тогда та, любя,
Купаясь с любимым, сняла все с себя.
Какой бы с тех пор боги спор ни вели,
Победа всегда доставалась Любви.
Душа моей души, мой повелитель! Привет тому, кто поднимает утренний ветерок; молитва к тому, кто дарует сладость устам влюбленным; хвала тому, кто полнит жаром голос возлюбленных; почтение тому, кто обжигает, точно слова страсти; безграничная преданность тому, кто осиян пречистой светлостью, как лица и главы вознесенных; тому, кто является гиацинтом в образе тюльпана, надушенный ароматом верности; слава тому, кто перед войском держит знамя победы; тому, чей клич: «Аллах! Аллах!» — услышан на небе; его величеству моему падишаху. Да поможет ему Бог! — передаем диво Наивысшего Повелителя и беседы Вечности.
— Прекрати, — не выдержала Рыска. — Вечно ты все опаршивешь!
— Потому что война романтична, а жизнь пошла и несправедлива?
— Нет! Война — это страшное горе, и равнять ее с простым уходом из дому
— Верно — нельзя. Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником. Ты можешь сказать тоже самое о себе?
Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить
Духовные пастыри освящают памятник, каждый во имя и от имени своего бога. НА фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские. американские, итальянские, японские священослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.
Земля, говорит мистер Уиттиер, это просто большая машина. Огромный завод. Фабрика. Вот он – великий ответ. Самая главная правда.
Представьте себе полировочный барабан, который крутится без остановки, 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Внутри – вода, камни и гравий. И он это все перемалывает. Крутится, крутится. Полирует самые обыкновенные камни, превращая их в драгоценности. Вот что такое Земля. Почему она вертится. А мы – эти камни. И все, что с нами случается – все драматические события, боль и радость, война и болезни, победы и обиды, – это просто вода и песок, которые нас разрушают. Перемалывают, полируют. Превращают в сверкающие самоцветы.
Вот что скажет вам мистер Уиттиер.
Гладкий, как стекло – вот он, наш мистер Уиттиер. Отшлифованный болью. Отполированный и сияющий.
Поэтому мы и любим конфликты, говорит он. Ненависть – наша любовь. Чтобы остановить войну, мы объявляем войну ей самой. Искореняем бедность. Боремся с голодом. Открываем фронты, призываем к ответу, бросаем вызов, громим и уничтожаем.
Мы люди, и наша первая заповедь:
Нужно, чтобы что-то случилось.
Мистер Уиттиер даже не догадывался, насколько он прав.
— Как вы добры. Вы восстанавливаете мою веру в людей. Я уже не знала, куда обратиться за помощью.
Принцесса рассказала Анжелике о той борьбе, которую она выдерживала в течение ряда лет, чтобы выбраться из того болота грязи и разврата, куда ее затягивали. Она бы никогда не вышла за монсеньора, если бы все было так плохо с самого начала.
— Он ревнует меня к моему уму, и страх, что никто не любит меня или просто или просто не думает обо мне хорошо, будет преследовать меня всю жизнь.
Она расчитывала стать королевой Франции, но об этом сейчас не говорила. Это была ее главная претензия к монсеньору — он был лишь братом короля. А слова ее о самом короле вызывали горечь.
— Если бы он не боялся так моего брата Карла, он бы никогда не дал согласия на этот брак. Мои слезы, стыд, печаль — все это ничего не значило для него. Его совсем не беспокоит деградация собственного братца.
" "
— Я не сомневаюсь в своей победе, и все же порой мне становится страшно. Меня со всех сторон окружают ненавистью. Монсеньор несколько раз пытался отравить меня.
" "
— И помните, при дворе неоткуда ждать помощи, надо уметь самой защищать себя или или умереть.
Обратно они шли молча. На губах принцессы застыла улыбка. Ничто не могло отвлечь ее от чувства страха за свою жизнь, и это чувство постояннопреследовало ее.
— Если бы вы только знали, — неожиданно сказала она, — как бы я хотела остаться в Англии и никогда, слышите, никогда не возвращаться сюда!
Воин! Умри прославленной смертью, чтобы родная земля не краснела, принимая твое тело.
Самое лучшее украшение храбреца – рана, полученная на поле боя.
Трусливые погибают на поле боя от случайной, «слепой» пули.
Побеждают не количеством, а качеством. Значит, атакуй, не спрашивая о количестве врага.
Побеждает тот, кто поставил цель победить – победить любой ценой.
Воин, убегающий с поля боя, убегает от своей нации и родины.
На поле боя будь беспощадным, но не жестоким.
Если колеблешься во время войны – ты пропал, ты побежден. Плох и недостоин тот солдат, который не стремится стать командиром.
Умри с честью. Как только ты теряешь честь, тебе остается только умереть.
Трусы размышляют и колеблются, неустрашимые – дерзают и решают.
Слава им, героям, которые могут иронизировать опасность и смерть.
Будь первым, атакуя врага и последним, покидая поле боя.
Во время нападения помни о разрушениях Зейтуна (23), Аданы и Васпуракана.
Хочешь победить? – Дерзай.
Готовность умереть с честью – вот основа победы.
Не люблю того солдата, который способен только на простые дела.
Если враг увидел твой тыл – ты пропал.
Никогда не забывайте, что ваша собственная честь связана с вашими соратниками, с честью вашей Военной части и вашего рода. Поэтому учитесь предпочитать смерть с честью жизни без чести – как на войне, так и вне нее.
Я не знаю, что такое женственность. Может, это всего лишь один из способов быть мужчиной. Но мужчина, свободный от женщины, и женщина, свободная от мужчины, они дуют каждый в свою сторону до тех пор, пока их половина не раздуется, загромождая собой всё. Несчастье знает своё дело: независимость, независимость! Мужчины, женщины, страны — все мы настолько заразились независимостью, что не стали независимыми, мы стали заразными. Эти вечные истории калек, инвалидов, которые хватаются друг за друга: они ставят увечье и уродство в пример. Браво. Пусть их наградят орденом «За заслуги» в отстаивании искусственного дыхания. Мы уже одержали такие оглушительные победы над природой, что осталось только объявить асфиксию нормальным способом дышать. Единственная гуманная ценность независимости — это возможность обмена. Когда бережёшь эту независимость только для себя одного, разлагаешься со скоростью лет одиночества. Пара, Лидия, да и все остальное, — это воссоединение. Пара — это мужчина, живущий женщиной, и женщина, живущая мужчиной.
В результате, столь необходимое Сибирскому правительству признание его всероссийскою властью не последовало, что лишило Россию возможности учавствовать в заключении Версальского договора и не позволило заключить налаживавшийся американский заем. Но, чтобы не не обманываться иллюзиями, надо признать, что ни то, ни другое, т. е. признание и заем, не изменили бы конечного результата Сибирской Белой борьбы. Не в иностранцах, а в нас самих лежали причины неуспеха. Так же точно можно лишь теоритечески расуждать о недостатках и даже иногда преступности в деятельности министерства внутренних дел и финансов. Не от работы этих министерств зависел конечный исход борьбы, даже если бы во главе их стояли такие великаны мысли и опытка, как Столыпин и Витте. Центр тяжести, несомненно, находился в области ведения военных операций. Победа на фронте, занятие Москвы и изгнание из Кремля красной нечисти разрешили бы сразу все вопросы и, естевсвенно, аннулировали бы самое существование сибирских министров, ибо в Москве им делать было бы нечего.
А ещё я знаю, что хотим мы оба, но ни шагу друг к другу. Любовь какая-то. И надо рассказать об этом кому угодно, только не тебе. Есть ещё: запретить себе думать над мотивами, призрачно надеяться, что ты умираешь, что любишь, что ждёшь меня где-нибудь, и готовиться ударить тебя ещё раз, если всё-таки встретимся в этом. Всю навевающую легкую безнадёжность музыку привязывать к тебе; а легкая — как раз из-за надежды. А безнадёжность — от глупых принципов — да от самой жизни такой, а мы живём своей каждый. Мы следуем. Оставляем неповторимое своё — следы, без «вдвоём», совсем несолёный ночной суп, если бы мы умели готовить. А потом это выльется в кто кого переживёт, да только не к победе стремимся, а то следы собственные, разлучные — исчезнут. Бессмысленными станут — обретут свою всамделишную сущность. Да глупо всё это. Нет, мы не найдём похожее дыхание в других, и не стоит пытаться даже, но здесь важен сам процесс не смирения, твёрдости, необходимой жестокости уметь ставить точки. Не думаю, что это то, чем мы должны жить с тобой, не думаю Смелость не в этом.
Спросите их, каким образом была выиграна война. Эзра бен Аврахам, старик из Марокко, будет утверждать, что победа стала возможной благодаря его слезам. С первого до последнего дня он не переставал плакать. Кривой Велвел, у которого хорошо подвешен язык, яростно возражает ему: «Да мне смотреть на тебя тошно! Противник просто смеется над такими плаксами, как ты. Это из-за моей радости он отступил! Я все время плясал, даже когда ел, даже когда спал. Если бы я остановился, если бы пролил хоть одну слезу, мы бы проиграли войну! ». Цадок, тощий йе-менит, жалуется, что никто уже не помнит, как усердно, дни и ночи напролет, он молился. «День и ночь я только молился, только молился! » — «А я пел! — кричит сумасшедший по прозвищу Моше-пьяница. — Прохожие не понимали, как я могу петь, когда всюду громыхают пушки. Это я, я своими песнями помогал ребятам целиться». «А я играл с детьми, — краснея, замечает робкий Яаков. — Я ходил из школы в школу, из убежища в убежище, и всюду я играл с ребятишками в войну.
— Фредди, ты закончил. Садитесь мистер Грин. Я слышал дела у вас «пошли в гору», вопреки всякой логике.
— Не зря говорят «Чем труднее битва — тем слаще победа»
— Мудрец говорит, что в мире существует только одно правило: крохотный вопрос, от которого зависит наша удача. Чем чаще будет звучать этот вопрос, тем сильнее мы будем становиться. Вы поняли, что это за вопрос, мистер Грин? — Что это дает мне?
Я предупрежден, что, пригласив вас за стол, могу об этом пожалеть. Что вы преисполнились амбициями, мистер Грин. Что вы стремитесь подмять под себя бизнес. В частности мой бизнес. Но ведь мы оба знаем твои способности Джейк: ты человек, которому нужен хозяин, ты наёмный работник. Так что это даёт мне? Возможность услужить своему наёмному работнику? В то же время, указав его место, данное ему судьбой.
— Радо, сколько там?
— Не пойму, ты тут причём?
— Сыграем на всё.
— Что же, вызов брошен. Принимай, не изводи себя зря.
— Ставлю одну десятую.
— Любишь рисковать, Радо, как я посмотрю. Я возьму «красную».
— Очень впечатляет, мистер Грин: шлифовка таланта прошла успешно.
— Заплати ему Билли.
— Научи меня этому трюку.
— Как ты думаешь, я одержимый человек?
— Да, я бы сказал, что ты увлечённый.
— Но это совсем не так. Увлечённый человек посвящает себя чему-то конкретному, с целью быть в этой области лучшим.
— А ты не такой?
— Да. Я никогда не буду лучшим в чём-либо. Или, вернее сказать Я уже перестал пытаться. Ты же заметил, что что-то не так тогда в игровом центре? О том, что я более не одержим победой.
— Да.
— Раньше я был одержим желанием побеждать, поэтому старался делать это везде. Но это скучно. Я так хотел победить, но даже если побеждал, это была скучная и неприятная победа. Разве победа, которая не принесла тебе удовольствия, может радовать? Однажды мне всё это надоело. Я посвятил себя тому, чтобы не посвящать себя ничему. И после этого моя жизнь начала налаживаться. Каждый день полон счастья. Но есть одна проблема. Маяка. Маяка просто замечательная. Она одна такая. Порой мне сложно поверить, что она правда хочет быть со мной.
— Тогда
— Но Стоит ли мне посвящать себя ей? Без сомнения, я хочу быть вместе с Маякой. Но не хочу посвящать себя. Я думаю лишь о себе, а об её чувствах даже не задумывался. Весьма эгоистично, да? Но тем не менее, я не хочу отвергать её. Но если я изменю своему нынешнему образу жизни и приму её, то всё может начаться по-старому. И это пугает меня.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Победа» — 781 шт.
