Цитаты

Цитаты в теме «пресыщение»

То, что большинство людей переживает сегодня как счастье, в действительности является состоянием полного удовлетворения своих желаний, неважно каких по качеству. Если понимать его в этом смысле, оно утрачивает существенные свойства, приданные ему греческой философией, а именно: счастье — это состояние исполнения не столько чисто субъективных потребностей, сколько потребностей, имеющих объективную ценность с точки зрения целостного существования человека и его потенций. Было бы лучше, если бы мы думали о радости и напряжённой жизненности, нежели о счастье. Не только в иррациональном обществе, но и в наилучшем из всех обществ тонко чувствующий человек не в силах удержаться от глубокой грусти по поводу неотвратимых трагедий жизни. И радость, и грусть — неизбежные переживания чувствительного, полного жизни человека. Счастье в нынешнем значении обычно предполагает внешнее довольство от состояния пресыщения, а не то, что неизбежно сопровождает полноту человеческих переживаний.
Заклинание«У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище - взволнованное сердце другого человека».
( Ремарк)Я тебя в дальний путь провожаю
без тревожных и жалобных слов.
и шепчу, как кричу, заклиная:
счастлив будь, и любим, и здоров.
Да, хранит тебя любовь моя
от лжи искушения,
от страсти внушения
поцелуя лицемерного,
от измены друга верного.
от предательства и низости
безразличной с кем-то близости.
от безволия и трусости,
дерзкой смелости и глупости.
и от зноя, и от холода,
пресыщения и голода.
от отчаянья-несчастия,
от людского безучастия.
от потери чести-гордости,
от большой и мелкой подлости.
от фанфар и от падений,
от грехов и прегрешений.
от сумы и от тюрьмы,
покаянья без вины.
и от пули, и от боли.
от скитаний и неволи.
Да, хранит тебя любовь моя.
Я по-русски три раза целую
и украдкой шепчу: «Не забудь »
я боюсь, что в годину такую
слишком долгим окажется путь.
В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд.
Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия.
Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал.
Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет