Цитаты в теме «прошлое», стр. 109
Мой лучший текст.
Прошло почти пять лет, и даже странно, что в этой жизни было что-то до Ты появился солнечно и рано, ты дался мне тогда таким трудом, за каждый луч, за каждый шаг и слово я заплатила небу, чем могла Но охраняя сон твой от иного, я от себя тебя не сберегла. Ты повзрослел намного раньше срока и понимаешь больше, чем хотел. Ты странник мой, а я твоя дорога. Я тот закон, граница и предел, что ты однажды тоже переступишь, чтоб прикоснуться к линии огня
Мой лучший текст. Мой Сын. Любимый спутник. Земное воплощение меня.
В одном удивительном городе,
Припудренном жухлой листвой
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой.
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой,
А тем, кто хоть чуточку голоден,
Завидовал черной душой.
Душа, выпив все соки прошлого,
Как спьяну, хотела прилечь.
А дом становился заброшенным
От разных негреющих встреч.
И рушились формы приличия,
Подтачивал нервы испуг.
И страсть шла под лед безразличия,
Лишившись поддержки двух рук.
А взгляд мой туманный, рассеянный
По лицам прохожих скользил.
Он двигался как-то замедленно,
Как будто бы в них тормозил.
Я долго искал то хорошее,
Что можно надолго сберечь,
А дом становился заброшенным
От разных негреющих встреч.
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой,
А тем, кто хоть чуточку голоден
Завидовал сытой душой.
РАБОЧИЙ
Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От мигания красноватых век.
Все товарищи его заснули,
Только он один еще не спит:
Все он занят отливанием пули,
Что меня с землею разлучит.
Кончил, и глаза повеселели.
Возвращается. Блестит луна.
Дома ждет его в большой постели
Сонная и теплая жена.
Пуля, им отлитая, просвищет
Над седою, вспененной Двиной,
Пуля, им отлитая, отыщет
Грудь мою, она пришла за мной.
Упаду, смертельно затоскую,
Прошлое увижу наяву,
Кровь ключом за хлещет на сухую,
Пыльную и мятую траву.
И Господь воздаст мне полной мерой
За недолгий мой и горький век.
Это сделал в блузе светло-серой
Невысокий старый человек.
Нам кажется, будто машина губит человека, — но, быть может, просто слишком стремительно меняется наша жизнь, и мы еще не можем посмотреть на эти перемены со стороны. < > Да и наш внутренний мир потрясен до самого основания. Хоть и остались слова — разлука, отсутствие, даль, возвращение, — но их смысл стал иным. Пытаясь охватить мир сегодняшний, мы черпаем из словаря, сложившегося в мире вчерашнем. И нам кажется, будто в прошлом жизнь была созвучнее человеческой природе, — но это лишь потому, что она созвучнее нашему языку.
Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас! ». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы.
— Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю!
— Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу.
— На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом?
— На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.
— Итак, что можно сказать об Эшли только по ее внешнему виду? Ну, кто-нибудь? Лично я сразу могу сказать четыре вещи. Первое — пятно на блузке. Значит, она неряха. Второе — юбка от Марка Джейкобса выглядит новой, но это прошлый сезон, значит, с распродажи. Три — туфли от Прада, конечно, милые, но слишком ей велики. Видимо одолжила у подруги, у которой и вкус лучше и денег больше. Четвертое
— Можно я, можно? Мешки под глазами. Она любит тусоваться и со вчерашнего вечера еще не протрезвела.
— Точно!
Меняется всё в наш век перемен-
Меняется звук, меняется слог.
И спето про всё. Но выйди за дверь-
Как много вокруг забытых дорог.
В добрый час, друзья, в добрый час,
Наши дни-не зря эти дни.
Я вас жду, я помню о вас,
Знаю я, что мы не одни.
Пусть как никогда, натянута нить-
Не стоит бежать, не стоит робеть.
Так было всегда-легко говорить,
Труднее сыграть, особенно спеть.
В добрый час, друзья, в добрый час,
Наши дни-не зря эти дни.
Я вас жду, я помню о вас,
Знаю я, что мы не одни.
Лет десять прошло, и десять пройдёт-
Пусть сбудется всё, хотя бы на треть.
Нам в жизни везло-пусть вам повезёт.
А значит, не зря мы начали петь.
В добрый час, друзья, в добрый час,
Наши дни-не зря эти дни.
Я вас жду, я помню о вас,
Знаю я, что мы не одни.
Нева Петровна, возле вас — всё львы.
Они вас охраняют молчаливо.
Я с женщинами не бывал счастливым,
вы — первая. Я чувствую, что — вы.
Послушайте, не ускоряйте бег,
банальным славословьем вас не трону:
ведь я не экскурсант, Нева Петровна,
я просто одинокий человек.
Мы снова рядом. Как я к вам привык!
Я всматриваюсь в ваших глаз глубины.
Я знаю: вас великие любили,
да вы не выбирали, кто велик.
Бывало, вы идете на проспект,
не вслушиваясь в титулы и званья,
а мраморные львы — рысцой за вами
и ваших глаз запоминают свет.
И я, бывало, к тем глазам нагнусь
и отражусь в их океане синем
таким счастливым, молодым и сильным
Так отчего, скажите, ваша грусть?
Пусть говорят, что прошлое не в счет.
Но волны набегают, берег точат,
и ваше платье цвета белой ночи
мне третий век забыться не дает.
Все забывается. И страшная война, и судьбы людей, в которых ничего не исправишь. Это уже далекое прошлое. Повседневность засасывает, и многие важные вещи, события уходят из памяти, отдаляются, как холодные старые звезды. Слишком о многом приходится думать каждый день, слишком много новой информации надо усваивать. Новый стиль жизни, новые знания, новая техника, новые слова Но в то же время сколько бы ни прошло времени, что бы ни случалось, есть что-то такое, о чем не забудешь никогда. Нестираемая память, то, что засело в человеке намертво.
Трижды проклята этим именем.
Хватит, солнечный, отпусти!
Там, где город в трамвайных линиях
Держит осень в своей горсти,
Ни минуты уже на прошлое,
Ни секундочки запасной.
Я устала для всех — хорошею,
Мне бы нужно побыть одной.
Ты прости меня, отпусти меня,
Проклинай меня, но забудь.
Пусть покроется хрустким инеем
Этот незавершенный путь
И рассыплются фотоснимками
Кадры редкого vis-a-vis
В небо осенью паутинками
Улетают слова любви.
Улетают и возвращаются,
Бумерангом вонзаясь в грудь.
Так ушедшие не прощаются.
Отпусти меня. И забудь.
Что нам осталось к двадцати годам?
Исписанный блокнотик под подушкой,
Родная сердцу мягкая игрушка,
Альбом с рисунками с обложкой Нотр-Дам
Дневник за пятый, лента с выпускного,
Тетрадь с запиской: « а пойдём в кино? »
Украдкой выпитое красное вино,
Глаза напротив, странные немного
Сны о любви в эпоху пирамид,
И поцелуй наш первый Настоящий
А память, как безликий чёрный ящик,
Осколки радостей так бережно хранит
Что нам осталось? Пара точных ран,
Что в дождь порой напомнят нам о прошлом,
Тоска по детству «Нужно», «невозможно» —
Помада, шпильки И пустой карман.
Что нам осталось к двадцати годам?
Всё то, что в эти годы было с нами.
И за простыми, в общем, именами,
Мы в память прячем два десятка драм.
Все эти люди вечно будут здесь —
Гасить лампады или ставить свечи.
И зря твердят что время — вправду лечит —
Оно лишь боль не допускает до сердец.
Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь дымку забвения, — всё это готовит к жизни, совсем не похожей на действительность. Молодёжи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, — ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие — ещё один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.
Филип вспомнил рассказ об одном восточном владыке, который захотел узнать всю историю человечества; мудрец принес ему пятьсот томов; занятый государственными делами, царь отослал его, повелев изложить все это в более сжатой форме; через двадцать лет мудрец вернулся — история человечества занимала теперь всего пятьдесят томов, но царь был уже слишком стар, чтобы одолеть столько толстых книг, и снова отослал мудреца; прошло ещё двадцать лет, и постаревший, убеленный сединами мудрец принес владыке один-единственный том, содержавший всю премудрость мира, которую тот жаждал познать; но царь лежал на смертном одре и у него не осталось времени, чтобы прочесть даже одну эту книгу. Тогда мудрец изложил ему историю человечества в одной строке, и она гласила: человек рождается, страдает и умирает. Жизнь не имеет никакого смысла, и существование человека бесцельно.
В листве березовой, осиновой, в конце аллеи у мостка, вдруг падал свет от платья синего, от василькового венка. Твой образ легкий и блистающий как на ладони я держу и бабочкой не улетающей благоговейно дорожу. И много лет прошло, и счастливо я прожил без тебя, а все ж порой я думаю опасливо: жива ли ты и где живешь. Но если встретиться не жданная судьба заставила бы нас, меня бы, как уродство странное, твой образ нынешний потряс. Обиды нет не : ты чуждой жизнью обросла. Ни платья синего, ни имени ты для меня не сберегла. И все давным-давно просрочено, и я молюсь, и ты молись, чтоб на утоптанной обочине мы в тусклый вечер не сошлись.
Слепи если ты без конца ко мне глух — я перестану вслух.
************
Мы так и останемся врозь,
Без лишних намеков
Вскользь брошенных, опустим прошлое.
Может, ты безнадежно слеп,
И так наигранно груб.
Печать от твоих губ
Не будет меня клеймить,
Я знаю, как время убить,
Яро стирая тебя, ничего
Не оставив себе.
Мокрых улиц рисует ночные тени.
Я без тебя не умею толком-то ничего.
Ночь вяло мажет черным мое окно,
Во мне немые крики,
Позволь мне просто запомнить руки
И самые синие в глазах блики.
Если вдруг меня вспомнишь — брось.
Как бесполезный хлам.
Только ты у меня внутри.
Он у меня в сердце, мам.
Но дрожью по коже, мурашками по спине,
Порывами злости в душе,
Сменяющимися огромной любовью,
Отголосками забытого в голове,
Не чётким пульсом в виске,
Ритмично выстукивающим
Какую-то старую мелодию,
Не ясными мыслями
И даже бессвязными фразами,
Зачем-то бессмысленно
Раздаренными кому-то улыбками
И в сотый раз рассказанными
Подруге дурацкими рассказами
Предстаёт передо мной
Моё прошлое с Моими ошибками. Но!
С полным отсутствием сожаления
И желания чего-то менять
И даже с появляющейся неловкой улыбкой
И вечным «Я ни о чём не жалею»
И не важно, что многое
Не удалось сделать, доказать
И просто сказать,
Ведь лучшее всегда впереди.
В это надо верить. Я - верю
1) Сделать из нас искателей счастья вроде обезумевших игроков казино, где каждый ловит свою сомнительную удачу в одиночку, и стаей завидуют счастливчику, — мечта Системы.
2) Все хотят быть выше, значимее. Даже в честности, искренности, порядочности.
3) Все нечистое питается страхом.
4) Мастер это тот, кто видит свои ошибки и ценит чужие успехи.
5) Если раздевается женщина, то это стриптиз, а если мужчина — эксгибиционизм.
6) Мы все заложники своего прошлого, вернее — его установленной интерпретации.
7) Хороший секс кроме страсти требует умения, понимания, терпения и уважения.
8) Мечты определяют способность ощущения присутствия счастья.
9) Если, срубая дерево не слышишь стона, значит ты нехороший человек.
10) Счастье — это когда рядом только свои, счастливые.
11) Подари людям радость. Заодно, может, и мир спасёшь.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Прошлое» — 2 647 шт.
