Цитаты в теме «птица», стр. 7 ▷ Socratify.Net

Когда беда мне в двери постучится, а счастье вольной птицей улетит.
Мне главное-бы водкой не залиться, а трезвым все несчастья отразить!

Животные знают гораздо больше, чем люди. Собаки могут заранее почувствовать землетрясение. Птицы пролетают половину земного шара, чтобы отыскать свое гнездо. Если бы люди чаще слушали животных, они бы не делали столько ошибок.

У многих выражение "занятие любовью" ассоциируется только с занятием секса. Если принять что любовь это только секс, тогда общение с детьми, родителями, другом, или восход Солнца. А весной почки на деревьх, или небо над головой, или запах цветов, пение птиц это всё НЕлюбовь. А что? Ненависть? Ведь от любви до не ненависти один шаг. Но это не так скажут многие и будут правы. Отсюда следует что выражение "заниматься любовью" имеет совершенно иной смысл.

Деревья в сумерках потонут,
Иссякнет августовский зной…
Мне кажется, что это стонут
Большие птицы надо мной.
Но звуки делаются глуше.
В них ни печали нет, ни зла.
Бессмертьем мучаются души,
Когда истлели их тела.

Жизнь — это мгновение, которое нужно праздновать, которым нужно наслаждаться. Сделайте его веселым, праздничным, и тогда вы войдете в храм. Храм — не для вытянутых лиц, он никогда не был для них. Посмотрите на жизнь — вы видите где-либо грусть? Вы когда-нибудь видели дерево унылым? Вы когда-нибудь видели, чтобы птица страдала манией преследования? Вы когда-нибудь видели, чтобы животное страдало неврозом? Нет, жизнь не такая, совсем не такая. Только человек заблудился. Он сбился с пути, потому что считает себя очень мудрым, очень ловким. Ваша ловкость — это ваша болезнь. Не будьте слишком мудры. Всегда помните об остановке, не бросайтесь в крайности. Немного глупости и немного мудрости — это хорошо, а их правильное сочетание сделает вас буддой

Господи, точки расставлены, что ты все жжёшь и жжёшь,
И треугольными стаями птиц непутевых шлёшь.
Скинула в речку идола! Срезала все тату!
Больше его не видела — жёшь ты и жжёшь не ту.

Господи, снова раскаявшись, плачу под образком.
В речку бросаю камешки, с каждым таким броском
В воду летят проклятия культу его ресниц.
Хватит весенней слякоти, медли с прилетом птиц!

Господи, я же отступница, мне же нельзя назад.
Если мирской оступится, что его в пекло, в ад?
Не искушай же сызнова, веру мою упрочь.
С краюшка ли карнизного снова глядеть на ночь?

Господи, только бы свыкнуться, только бы пережить,
Хватить душонке мыкаться, дай ее ублажить.
Идола в речку скинула — в воздухе тот завис.
Господи, защити меня! Это же не каприз!

Из логова змиева,
Из города Киева,
Я взял не жену, а колдунью.
А думал — забавницу,

Гадал — своенравницу,
Веселую птицу-певунью.
Покликаешь — морщится,
Обнимешь — топорщится,

А выйдет луна — затомится,
И смотрит, и стонет,
Как будто хоронит
Кого-то,- и хочет топиться.

Твержу ей: крещенному,
С тобой по-мудреному
Возиться теперь мне не в пору;
Снеси-ка истому

Ты в днепровские омуты,
На грешную Лысую гору.
Молчит — только ежится,
И все ей неможется,

Мне жалко ее, виноватую,
Как птицу подбитую,
Березу подрытую,
Над участью, богом заклятую.

— Была такая поэма у аль-Газзави. «Парламент птиц». Это о том, как тридцать птиц полетели искать птицу по имени Семург — короля всех птиц и великого мастера.
— А зачем они полетели искать короля, если у них был парламент?
— Это ты у них спроси. И потом, Семург был не просто королем, а еще и источником великого знания. А о парламенте так не скажешь.
— И чем все кончилось? — спросил Татарский.
— Когда они прошли тридцать испытаний, они узнали, что слово «Семург» означает «тридцать птиц».
— От кого?
— Им это сказал божественный голос

Спи, моя девочка.
Это всего лишь беда.
Спрячься, как в детстве,
В свой сон, где тепло и уютно.

Ночь что-то шепчет,
Бормочет негромко и чудно —
И растворяет обид и невзгод холода.
Спи, королева.

Ты выше — а значит, одна.
Ты научилась осанку держать и корону.
Но не всегда оставалась верна эталону —
И беззащитность сегодня так многим видна.

Спи. Ты не ангел
И хочется так иногда
Маленькой дрянью
Надменно в лицо усмехнуться,

Туфелькой лёгкой,
Не глядя, в кого-то швырнуться,
Чтоб на кусочки
Рассыпалась пылью беда.

Спи, моя птица.
Обрушилось небо. Финал.
Некуда рваться,
И крылья уставшие давят.

Это так просто:
Тебя вознесут и — ославят.
Правит предательство
Пошлый и мелочный бал.

Спи, просто спи, завернувшись
В свой собственный мир.
Девочка, дрянь, королева
И вольная птица.

Всё ещё будет: вернётся,
Сожжёт, повторится.
Ночь, как аптекарь,
Готовит надежд эликсир.

Когда теряет равновесие
Твоё сознание усталое,
Когда ступеньки этой лестницы
Уходят из под ног, как палуба,

Когда плюёт на человечество
Твоё ночное одиночество, — ты можешь
Размышлять о вечности
И сомневаться в непорочности

Идей, гипотез, восприятия
Произведения искусства,
И — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
С глубокими её могилами, которые потом,
За давностью,
Покажутся такими милыми.

Да. Лучше поклоняться данности
С короткими её дорогами,
Которые потом до странности
Покажутся тебе широкими,

Покажутся большими, пыльными,
Усеянными компромиссами,
Покажутся большими крыльями,
Покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
С убогими её мерилами,
Которые потом до крайности,
Послужат для тебя перилами

(Хотя и не особо чистыми),
Удерживающими в равновесии
Твои хромающие истины
На этой выщербленной лестнице.

Стало мне понятно лишь сейчас:
Истина на свете есть простая,
Если рядом нет счастливых глаз,
Значит, мне их просто не хватает.

Если ничего не уберечь,
В точку превратилась запятая,
Если рядом нет надёжных плеч,
Значит, мне их очень не хватает.

Помню слово звонкое: "Держись,
Оля, ты же сильная такая"...
Словно нитка оборвалась жизнь,
Как же слов твоих мне не хватает.

Преданность не ценим иногда,
В сердце ночь – холодная, пустая,
Боль моя - в дрожащих проводах,
Значит, мне улыбки не хватает.

Без поддержки очень нелегко,
Улетела птица золотая,
Приютилась в небе высоко,
Как мне дружбы нашей не хватает.

Не могу на небо не смотреть,
ты прости, что иногда так слёзно
говорю, что слишком рано
В книге Жизни написала: "ПОЗДНО"...

-------------------------ак мне дружбы нашей не хватает...

Не могу на небо не смотреть,
ты прости, что иногда так слёзно
говорю, что слишком рано
В книге Жизни написАла: "ПОЗДНО"...

Не посылайте дальтоников за синей птицей. Могут вернуться ни с чем.

Днем полет птиц всегда кажется бесцельным, но к вечеру движения их становятся целенаправленными. Они летят к чему-то. Так же, может быть, с людьми, достигшими вечера жизни бывает ли у жизни вечер?

Красивые птицы поют хуже других. То же относится к людям. В вычурном стиле не стоит искать глубокую мысль.

Вранье есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами. Соврешь – до правды дойдешь! Потому я и человек, что вру. Ни до одной правды не добирались, не соврав наперед раз четырнадцать, а может, и сто четырнадцать, а это почетно в своем роде; ну а мы и соврать-то своим умом не умеем! Ты мне ври, да ври по-своему, и я тебя тогда поцелую. Соврать по-своему — ведь это почти лучше, чем правда по одному по-чужому; в первом случае ты человек, а во втором ты только птица!

— Я тоже люблю птиц.
— За что ты их любишь?
— За то, что они могут улететь, когда жизнь превращается в хаос.

Я хочу быть с тобой нежной
Словно кружево зимней ночи
В карнавалах ветров снежных
Я б забыла о всем прочем.

Я хочу быть с тобой глупой
В своих выходках нетерпимых.
Ты купи эту ночь.
Купишь?

Обожаю тебя, любимый!
Я хочу быть нежней пуха тополиного над рекою
Ты скажи мне, скажи на ухо:
Обожаю тебя такою

Я хочу быть твоей птицей
В этих лапах седой ночи.
Как ты там? что тебе сниться?
Мне тебя не хватает очень.

В моем памятнике выдолбите маленькую дырочку на макушке, чтобы птицы прилетали туда пить.

Все корчат из себя невесть что, кроме тех, разумеется, кто на самом деле — важные птицы. Вот они-то — самые приветливые и милые, потому что им ничего никому не надо доказывать.

Если сказать, что птицы, лошади, собаки, обезьяны совсем чужие нам, то почему же не сказать, что и дикие, чёрные и жёлтые люди чужие нам? А если признать таких людей чужими, то с таким же правом могут чёрные и жёлтые люди признать чужими белых. Кто же ближний? На это есть только один ответ: не спрашивай, кто ближний, а делай всему живому то, что хочешь, чтобы тебе делали.