Цитаты

Цитаты в теме «реальность», стр. 43

Мы уделяем снам слишком большое внимание. Вещий сон. Дурной сон. Сон в руку. «Дорожная карта» сновидений. Путешествия в мире грез. Проникновение в иные реальности. Астрал, ментал, эфир За всем этим фейерверком кроется страх – банальный, скучный, как вид из окна на стройплощадку. Когда мы в сознании, когда бодрствуем – мы ясно чувствуем, как привычки, стандарты и нормы огораживают нас защитным кругом. А во сне? Во сне к нам могут подкрасться, и мы не услышим. Во сне нас обидят, а мы не успеем защититься. Беззащитность сна, уязвимость сна; доверчивость, которая расшатывает опоры настороженности. Давайте увешаем ее медалями и орденами, нарядим в загадочный костюм, наденем маску с длинными носом и ушами, похожими на нетопырей; придадим страху оригинальности, добавим тайны, как перчику в суп Сон любят сравнивать со смертью. Еще один слой шелухи.
Завтра её выкинут с работы, хорошо ещё, если спасибо скажут. А она спокойна. Это даже не воспитание чувств. Это принятие будущего с верой в свои силы. Откуда эта вера? Она не бежит от реальности, она ею неужели управляет? Сохраняет себя в неприкосновенности, невзирая ни на какую реальность. Как было бы интересно заглянуть в её мир. Любопытно, это от веры в себя она излучает столько тепла? Мэтью удивился этому внезапному извиву своей мысли. При чём здесь её тепло? Он изучает необычного человека, что вдвойне интересно, потому что сначала человек показался не только заурядным, но и не слишком-то симпатичным, обычная русская баба. Но когда прошел её шок, проявились душа, а теперь – что особенно приятно – и дух. Обнаружить в человеке дух — это всегда в радость, есть, что изучать. Но сам процесс-то изучения привычен, его путь проходит по давно знакомым вехам. При чем вдруг тепло? Откуда эта развилка? Это чувственное понятие, к познанию не относящееся.
Невозможно выдерживать эту боль —
Ей же нет ни промысла, ни преград,
Невозможно просто не быть с тобой,
В этом-то ты был прав.

Невозможно биться о стылый лед
Отвержения и обид,
Невозможно думать, что все пройдет —
Вспыхнет, перегорит.

Невозможно жертвовать каждый день
В пользу будущих бесконечных благ.
День, в котором не ты, а тень — нашей нежности.
Где же она была?

Невозможно вернуться в сломанный дом —
Нас не ждет там никто, ни с кем.
Невозможно больше не быть вдвоем,
Не вычерчивать на песке

Невозможно ни в прошлое, ни вперед —
Боль зальет меня до кормы.
Невозможно думать, что сердце врет
И что мы не случимся. мы

Невозможны? не верю, прости, никак.
Невозможны? Пустое слово
Мы — реальность, мы — как тавро, как знак,
Как единое ремесло, невозможны?

Мы? Ерунда, ну! бред!
Не возможнейший из всех снов!
Просыпаюсь. тебя здесь как прежде нет.
Невозможно? Возможно, но.
Когда ты молод и талантлив — это окрыляет. Однако рано или поздно молодость проходит, и свободная, кипучая деятельность теряет свою «свежесть и натуральный блеск». Ты вдруг обнаруживаешь, что вещи, которые раньше давались тебе без всякого труда, вовсе не так уж просты. Так, подача удалого питчера с годами становится все слабее. Разумеется, люди, старея, придумывают различные способы компенсировать постепенный упадок сил. И наш питчер из удалого превращается в хитрого и
специализируется теперь на бросках со сменой скорости. Но всему есть предел. И вот уже снова бессилие маячит перед нами бледной тенью. А вот не очень талантливые писатели — те, которым
соответствие общепринятым стандартам дается с трудом, — должны с молодых лет наращивать себе
«мышцы», верно рассчитывая свои силы. Таким писателям приходится тренироваться, чтобы развить в себе выносливость и умение сосредотачиваться. В этих качествах они находят (в некоторой степени) замену таланту. И вот так, постепенно «превозмогая» жестокую реальность, они действительно могут
неожиданно обнаружить в себе скрытый талант. Потеют, ковыряют лопаткой яму у себя под ногами — и вдруг натыкаются на подземный источник. Понятно, что это вопрос удачи, но удачи неслучайной: если бы не упорные тренировки, благодаря которым появились силы копать, ничего бы и не было. Полагаю, что почти все поздно начавшие писатели прошли через нечто подобное. Естественно, встречаются люди (но их, опять-таки естественно, очень мало), наделенные таким мощным талантом, которого хватает на
всю жизнь, — он не ослабевает и не истощается. Каждое их произведение — шедевр, и сколько они ни
черпают из своего источника, он не иссякает.