Цитаты в теме «рука», стр. 59
Когда все плохо и что-то не получается,
Когда трудно уснуть, а утром с постели встать,
И в зеркале отражается такая красавица,
Что хочется выругаться, спросить: «Ну ты чё, мать?!»
Когда ты летишь вниз, значит - падаешь,
Нужно чтоб кто-то был рядом, подстраховал,
Чтобы послушал, как ты там «крякаешь»,
Руку подал, погладил, в щеку поцеловал...
Что руку?.. Пусть он протянет обе,
Тот, кто должен быть рядом в этот момент,
Чтобы потом не целовали в холодный лобик,
Не заплетали в веночки бы черных лент...
Он бы спросил: «А ты все вниз головой стараешься?
Давай попробуем вместе, и страх уйдет!
Рядом - оно надежнее! Что ты все улыбаешься?
У тебя все получится, ну-ка давай вперед!»
Кто-то должен быть и ждать тебя дома
(Я не про кошку, кошка - само собой!)
А тот, с кем давно я уже знакома,
Кто рядом в трудный момент со мной...
Каково это быть мужчиной?
Быть главой, головой, отцом,
Быть с руками, умом, машиной,
Чтобы в грязь не упасть лицом.
Чтоб берег... Чтоб в огонь и в воду,
Чтоб герой... Чтобы лучше всех...
Чтоб рыбачил, любил охоту,
Чтобы в бизнесе был успех...
Чтобы честный, простой и верный,
Чтобы друг и защитник был,
Чтобы хоть бы чуть-чуть...примерно...
Чтоб на все бы хватало сил...
Каково это быть, скажите?
Нам мужчин ни за что не понять!
Так жалейте, прощайте, цените,
Так любите, как любит мать!
Отвратительный московский кокаин, разбодяженный немытыми руками длинной цепи дилеров, оставлял в носоглотке букет аптечных запахов — от стрептоцида до аспирина — и рождал в теле тяжёлое напряжение и дрожь. Говорили, что порошок, за грамм которого в Москве берут сто пятьдесят долларов, вообще никакой не кокаин, а смесь эстонского «спида» с российским фармакологическим ассортиментом, мало того, половина дилеров почему-то всегда заворачивала порошок в глянцевую рекламу «тойоты Camry», вырезанную из какого-нибудь журнала, и Татарского мучила невыносимая догадка, что они наживаются не только на чужом здоровье, но и на PR-сервисе.
Бывают дни, когда опустишь руки,
И нет ни слов, ни музыки, ни сил,
В такие дни, я был с собой разлуке,
И никого помочь мне не просил,
И я хотел идти куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа,
Но верил я, не все еще пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
И спеть меня, никто не мог заставить,
Молчание — начало всех начал,
Но если плечи песней мне расправит,
Как трудно будет сделать так, чтоб я молчал.
И пусть сегодня дней осталось мало,
И выпал снег, и кровь не горяча,
Я в сотый раз опять начну с начала,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
— Вся жизнь твоя пропитана сочащейся кровью, и ты думаешь, спасение того, кто ничем не лучше тебя, что-то изменит?! Это вульгарная сентиментальность! Жалкие детские моления! Убожества! Ты лжешь и убиваешь на службе у лжецов и убийц. Делаешь вид, что сама по себе, что у тебя свои правила, которые скрасят весь этот кошмар. Только Он часть тебя. И ты никогда от него не избавишься Я не трону Бартона, пока он не выпотрошит твою шкуру! Основательно. Не спеша. Такими способами, которых ты боишься. А когда он очнется, чтобы увидеть дело рук своих, я раскрою ему череп! Проторговалась, мямлящая девка?
Спешите жить: всегда и каждым днем —
Без отлагательств на слепое «завтра».
Любите дождь. Бродите под зонтом.
Не потеряйте детского азарта:
Дружить — так верно,
А любить — навек!
У вас внутри проснется человек,
С которым раньше были не знакомы:
Он верит в чудо,
Любит первый снег, зарю июля,
Запахи соломы
Целующий так нежно горячо
Кладущий другу руку на плечо,
Когда ему невыносимо трудно.
И верящий наивно, безрассудно
В любовь — как море
В чувства — без границ.
Кормящий в парке крошками синиц,
Не помнящий о горькой сигарете
Спешите жить! — Ведь жизнь — она, как ветер:
Сегодня шторм, а завтра будет штиль.
А сколько Бог отмерил звездных миль -
Никто и никогда не даст ответы.
А разобраться — нужен ли ответ?
Спешите жить!
Впускать в дома рассвет!
Ребенком становиться на минуту.
Не быть Иудой.
И не верить Бруту
И говорить любимым — о простом
Идти всегда — по своему маршруту.
И жить — сейчас, с надеждой на «потом».
Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой! » Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться »
ГостьГоворил об огромной Вселенной,
И о связи событий и слов
О неведомой, вечной, нетленной
И загадочной жизни миров
Говорил, что не может обидеть
Никого, ибо всем в мире друг
Говорил, что умеет предвидеть
И лечить возложением рук
Он согрелся, поел. А на город
За окном наплывал полумрак.
Он ослабил мучительный ворот
И повесил на спинку пиджак.
И опять, и опять не смолкая,
И как будто бы даже не мне
А кому-то, кто все понимает,
Но скрывается в темном окне —
О великой напряге с деньгами,
О какой-то жестокой игре,
И о том, что не вырвался к маме,
В сентябре, октябре, ноябре
И о том, как не просто таланту,
И о том, как он всем отомстит
И о том как ему практиканты
Вырезали аппендицит
А к полуночи, пьяный, он плакал,
Все твердил, что любовь — это храм
И стихами от первого брака,
Рвал мне сердце напополам
Маленький мальчик с восторгом смотрит на птиц, слушая их пение. Вдруг приходит «хороший» отец. Он чувствует необходимость принять участие в развлечениях сына и начинает его «развивать». Отец говорит: «Это поёт сойка, а сейчас чирикает воробей». Однако, как только мальчик пытается различать птиц, он перестаёт их видеть и слышать их пение. Теперь он должен видеть и слышать только то, чего хочет его отец. Позиция отца, впрочем, вполне оправданна, так как он понимает, что сын не будет всю жизнь только слушать пение птиц. Чем раньше мальчик начнет свое «образование», тем лучше. Может быть, он станет орнитологом, когда вырастет. Однако лишь немногие люди могут сохранить свою детскую способность видеть и слышать. Наверное, поэтому большинство представителей человеческого рода навсегда утрачивают возможность стать живописцами, поэтами или музыкантами, так как они очень рано теряют способность непосредственно видеть или слышать. Это происходит из-за того, что они получают всё из вторых рук.
Почему бога считают объяснением чего-либо? Это не объяснение, а провал попытки объяснить, пожатие плечами, школьное «я не знаю», закутанное в покровы духовности и ритуалов. Объяснение чего-либо делом рук божьих обычно означает, что говорящий понятия не имеет о происходящем и поэтому приписывает авторство недостижимому и непостижимому небесному волшебнику. Спросите, откуда этот парень там взялся, и, могу поспорить, в ответ услышите невнятные псевдофилософские заявления, что он всегда был или что он обитает вне границ природы. Объяснением это, конечно, не назовёшь.
Сумасшедие — это те, кто решил остаться в этой жизни, — сказал Крамли. — Они настолько любят жизнь, что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат, но они слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: «Я ненавижу жить, но люблю жизнь. Я не люблю правила, но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей». Поэтому сумасшедшие, да, они вселяют в меня надежду. Смелость оставаться живыми и здоровыми, а если устанешь и нужна будет помощь, лекарство всегда под рукой — безумие.
У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!.. Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.
И как вспыхивает свет, так вдруг распахнулось окно там, наверху, и человек, казавшийся издали, в высоте, слабым и тонким, порывисто наклонился далеко вперед и протянул руки еще дальше. Кто это был? Друг? Просто добрый человек? Сочувствовал ли он? Хотел ли он помочь? Был ли он одинок? Или за ним стояли все? Может быть, все хотели помочь? Может быть, забыты еще какие-нибудь аргументы? Несомненно, такие аргументы существовали, и хотя логика непоколебима, но против человека, который хочет жить, и она устоять не может.
Случаются дни, когда вроде бы не происходит ничего особенного, но на тебя внезапно накатывает невероятное счастье; ты перебираешь старые вещи или, подойдя к прилавку старьевщика, вдруг видишь точно такую же игрушку, какая была у тебя в детстве, или кто-нибудь нежно берет тебя за руку, или раздается звонок, которого ты уже не ждал, или тебе говорят что-нибудь хорошее, или твой ребенок обнимает тебя — он ничего не просит, только хочет на минутку почувствовать твою любовь. Случаются такие благословенные дни, когда тебя радует знакомый запах, солнечный луч, пробившийся из-за штор, шум ливня за окном в момент пробуждения, снег на тротуаре или приход весны и лопнувшие почки.
Два средства только есть:
Дать клятву за игру вовеки не садиться
Или опять сейчас же сесть.
Но чтобы здесь выигрывать решиться,
Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно
Свои способности и душу: по частям
Их разобрать; привыкнуть ясно
Читать на лицах чуть знакомых вам
Все побужденья, мысли; – годы
Употребить на упражненье рук,
Всё презирать: закон людей, закон природы.
День думать, ночь играть, от мук не знать свободы,
И чтоб никто не понял ваших мук.
Не трепетать, когда близ вас искусством равный,
Удачи каждый миг постыдный ждать конец
И не краснеть, когда вам скажут явно: »Подлец! »
я хочу сказать, чтобы ты знала, да ты и так знаешь, но всё равно скажу: я всегда тосковал и всегда тоскую по тебе. И самое страшное, чего я боюсь, — не голову потерять в бою, а тоску свою потерять, лишиться её. Я всё время думал, уходя с войсками то в одну, то в другую сторону, как отделить от себя свою тоску, чтобы она не погибла вместе со мной, а осталась бы при тебе. И я ничего не мог придумать, но мне мечталось, чтобы тоска моя превратилась или в птицу, или, может быть, в зверя, во что-то такое живое, чтобы я мог передать тебе это в руки и сказать — вот возьми, это моя тоска, и пусть она будет всегда с тобой. И тогда мне не страшно погибнуть. И теперь я понимаю — мой сын родился от моей тоски по тебе. И теперь он всегда будет с тобой.
«О, Господи! Хочу, чтоб ты помог
(Хотя по жизни я неприхотлив,
Но, коли всё же надо мною Бог)
Благополучно переплыть пролив!» —
Промолвил человек и сел в челнок.
Но не проплыв и четверти пути,
Как от внезапной бури занемог,
(Где шторм — не спрятаться и не уйти!)
«О, Господи! Хочу я вновь просить!
Прости за то, что молвлю невпопад.
Мне одному челнок не вывести
Ты помоги вернуться мне назад!»
Лишь развернул в обратный путь челнок,
Стеною волны преградили путь.
Так с вёслами он справиться не смог
И две руки легли ему на грудь
«О, Господи! Последний раз прошу!
Твоё распятие на груди ношу.
Не поступил по воле ты моей,
Так поступай по воле же своей!»
Едва промолвил — небо стало светлым,
Утихла буря, дунул свежий ветер
Кто свою волю подчиняет Божьей,
Тому Отец Небесный да поможет!
Атаман ох смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
А не то наступит ночь, ночь,
И уйдут от нас поля и леса,
Перестанут петь для нас небеса,
И послушаем земли голоса.
А потом наступит день, день,
Каждый скажет то, что было не то,
И пойдём мы под пастушью свирель,
Дружным стадом на бойню.
Бог терпел и нам велел — потерпи
Так смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рука» — 5 967 шт.
