Цитаты в теме «рука», стр. 58
Печаль моя — женщина с тонкими пальцами
Приходит незваной на стынущий чай,
И черные птицы больными скитальцами
Слетают с ее рокового плеча.
А небо все прежнее: долгое, серое,
Все крошится чем-то похожим на снег,
И станет однажды тем пледом, наверное,
В котором уставший уснет человек.
Печаль моя Светлая? Горькая? Праздная?
С губами разлуки, с глазами любви,
Зачем ты приходишь, чем мы с тобой связаны?
Печаль моя цвета морозной зари
Ты спи на руках, моя милая девочка,
Здесь все хорошо, здесь не слышен набат,
А что эта боль? Только хрупкая веточка,
Лишь пища горящего в сердце костра.
Мир остывает. Нас с тобой обнимает время простуд и дождей, опавшей листвы и юных заморозков, время горячего чая в озябших руках и рождения новой зимы. Мы будем дышать на окна и писать на мутных стеклах о любви, мы будем танцевать медленный вальс в сверкающем кружении зависших в воздухе снежинок, мы будем заворачиваться в один плед, греясь в уютном теплом свете нашего дома. Ты научишь меня кататься на коньках и я буду постоянно падать, но мы будем смеяться. А я научу тебя лепить, теплом рук вырезать из снега волшебных зверей и летящих птиц
Так в любом акте бытия можно найти повод для грусти и повод для счастья. Кто-то смотрит в осень с тоской, чей-то взгляд на заморосивший дождь и посеревшее небо печален. Я выбираю другой путь. И вспоминая себя ребенком, я точно знаю, что радовался и солнцу, и дождю, и снегу, и весенним лужам. Так будьте как дети, ибо их царство небесное.
Аль Квотион
Заря окликает другую,
Дымится овсяная гладь
Я вспомнил тебя, дорогую,
Моя одряхлевшая мать.
Как прежде ходя на пригорок,
Костыль свой сжимая в руке,
Ты смотришь на лунный опорок,
Плывущий по сонной реке.
И думаешь горько, я знаю,
С тревогой и грустью большой,
Что сын твой по отчему краю
Совсем не болеет душой.
Потом ты идешь до погоста
И, в камень уставясь в упор,
Вздыхаешь так нежно и просто
За братьев моих и сестер.
Пускай мы росли ножевые,
А сестры росли, как май,
Ты все же глаза живые
Печально не подымай.
Довольно скорбеть! Довольно!
И время тебе подсмотреть,
Что яблоне тоже больно
Терять своих листьев медь.
Ведь радость бывает редко,
Как вешняя звень поутру,
И мне — чем сгнивать на ветках —
Уж лучше сгореть на ветру.
И этот дождь закончится, как жизнь И наших душ истоптанная местностьс провалами изломов и кривизнвернется в первозданную безвестность.Там, в темноте, Предвечная Рекак своим пределам тени предков гонит,и мечутся, как звери, облакапод взмахами невидимых ладоней,и дождь, слепой, неумолимый дождь,питая переполненную сушу,пророчеством становится, как дрожьхудожника, рождающего душу. п наши голоса уносит ночь Крик памяти сливается с пространством,с молчанием, со всем, что превозмочьнельзя ни мятежом, ни постоянством Не отнимая руки ото лба,забудешься в оцепененье смутном,и сквозь ладони протечет судьба,как этот дождь, закончившийся утром.
С карточкой «Лишь для Вас». В шелковой красной ленте.
С самодоставкой в ночь. Я – Ваша Санта-леди!
Как vip-персоне, Вам, darling my, all-inclusive.
Вижу: не прочь сгореть... Боже мой! Здесь же люди!
Дверь наконец закрыв, спустите Вы бретельку,
Дерзко из-под бровей тело окинув мельком.
Палец в момент нырнет в плаванье под вторую
Стон И покрыта грудь влагой от поцелуев.
Стены Ковер Кровать Стол Вновь у стен объятья.
Вот заструилось вниз красное мини-платье
Шапочка на полу Руки атлас ласкают
Только атлас белья вглубь Вас и не пускает.
Мастерски по чулкам Боже, где Ваши пальцы?!
Задом... На каблуках Только не отрицайте:
Вы же хотели сам, чтобы сдалась игриво?)
Что ж, аромат духов снять с меня – хватит силы?!
Выгнуто тетивой тело мое упруго
В сильных руках дрожу... Вы ускоряйтесь, друг мой!
Рвите, мечите так, чтоб всё вокруг – неважно.
Чтобы стекала я медом в ладони ваши.
Твой поцелуй, как мята... коктейль "Мохито"
Ты уже знаешь, что сердце мое разбито,
Так что не будем медлить - десерт так сладок.
Страстно коснись губами моих лопаток.
Нежно лепи... нежно рисуй руками
Наши с тобой мечты меж позвонками.
Кожей своей горячей расплавь запреты,
Выпытай грубой лаской мои секреты.
Буду бесстыдно пальцам я поддаваться,
Рвать и кусать... и даже сопротивляться.
В танцах интимных нет "хорошо" и "плохо",
Буду распутной девочкой-недотрогой.
Буду путаной твоею безумно скромной.
Ну же, взгляни на меня исподлобья томно.
Милый, найди все точки на теле, ямки,
Пусть эта ночь сгорит фейерверком ярким.
После дождем пролейся с раскатом грома -
И закружит нас сладостная истома...
********
Ты уже выпил этот коктейль запретный?
Я же... в душе останусь мечтой десертной...
Когда руки твои, как по углям калёным, скользят
По горячей груди моей — кажется, рвет аорту
Это сладкое чувство: ты мой. В голове — сквозняк.
Грани скромности, как и стыда, безвозвратно стерты.
Когда слышу прерывистый стон твой — внутри набат.
Я вакханкой, фиадой с тобой становлюсь. Ревную
Твое тело, когда с ним сливаюсь — то под, то над, —
К поцелуям своим: тела мало для поцелуев.
Ты берейтором опытным держишь меня под уздцы.
Вырываться? — Так ты ведь предел мой, моя омега.
Я тебе открываюсь. Целую, сводя мосты.
Засыпать на груди твоей — карма моя
и нега
Но вот наконец показалась кухарка с блинами Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет! Подтыкин взглянул на дело рук своих и не удовлетворился Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок сёмги, кильку и сардинку, потом уж млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот.
Опять попутав вест и ост,
Мои ветра умчались мимо,
Работа, дом, карьерный рост
А мне любить необходимо!
Я в первый раз курю табак,
Сбивая пепел прямо в руку,
Когда же все пошло не так?
И в ноты не попали звуки.
Когда мне стало все равно,
Что в доме нет яиц и хлеба?
Когда в открытое окно,
Я перестала видеть небо?
И вновь попутав этажи,
Прошла три лишние пролета,
Не то, чтоб я боялась лжи,
Но неприятно отчего-то
И кто-то скажет: «Подожди,
Ты стала слишком нетерпимой!»
А у меня болит в груди,
Ведь мне любить необходимо!
Она его на кухню пригласила,
И предложила кофе или чай...
И он сказал: "Ты сердце мне разбила!
Ты больше меня, слышишь, не бросай"
Она вздохнула: "Не ходи без приглашения!"
А он ответил: "Будь моей женой!"
Она сказала: "Это заблуждение,
Люблю свободу, хорошо одной..."
Он закурил, дрожащими руками,
И холодом сковало все внутри,
И скулы заходили желваками,
И в сердце будто вставили штыри
Она сказала: "Жизнь менять не собираюсь.
И ничего, и никому я не должна,
А что к тебе на шею не бросаюсь,
Так я привыкла быть уже одна..."
А он молчал, а что он мог ответить?
Еще никто ему отпора не давал!
Еще такую женщину не встретить,
Которая сразила б наповал.
Когда все плохо и что-то не получается,
Когда трудно уснуть, а утром с постели встать,
И в зеркале отражается такая красавица,
Что хочется выругаться, спросить: «Ну ты чё, мать?!»
Когда ты летишь вниз, значит - падаешь,
Нужно чтоб кто-то был рядом, подстраховал,
Чтобы послушал, как ты там «крякаешь»,
Руку подал, погладил, в щеку поцеловал...
Что руку?.. Пусть он протянет обе,
Тот, кто должен быть рядом в этот момент,
Чтобы потом не целовали в холодный лобик,
Не заплетали в веночки бы черных лент...
Он бы спросил: «А ты все вниз головой стараешься?
Давай попробуем вместе, и страх уйдет!
Рядом - оно надежнее! Что ты все улыбаешься?
У тебя все получится, ну-ка давай вперед!»
Кто-то должен быть и ждать тебя дома
(Я не про кошку, кошка - само собой!)
А тот, с кем давно я уже знакома,
Кто рядом в трудный момент со мной...
Каково это быть мужчиной?
Быть главой, головой, отцом,
Быть с руками, умом, машиной,
Чтобы в грязь не упасть лицом.
Чтоб берег... Чтоб в огонь и в воду,
Чтоб герой... Чтобы лучше всех...
Чтоб рыбачил, любил охоту,
Чтобы в бизнесе был успех...
Чтобы честный, простой и верный,
Чтобы друг и защитник был,
Чтобы хоть бы чуть-чуть...примерно...
Чтоб на все бы хватало сил...
Каково это быть, скажите?
Нам мужчин ни за что не понять!
Так жалейте, прощайте, цените,
Так любите, как любит мать!
Отвратительный московский кокаин, разбодяженный немытыми руками длинной цепи дилеров, оставлял в носоглотке букет аптечных запахов — от стрептоцида до аспирина — и рождал в теле тяжёлое напряжение и дрожь. Говорили, что порошок, за грамм которого в Москве берут сто пятьдесят долларов, вообще никакой не кокаин, а смесь эстонского «спида» с российским фармакологическим ассортиментом, мало того, половина дилеров почему-то всегда заворачивала порошок в глянцевую рекламу «тойоты Camry», вырезанную из какого-нибудь журнала, и Татарского мучила невыносимая догадка, что они наживаются не только на чужом здоровье, но и на PR-сервисе.
Бывают дни, когда опустишь руки,
И нет ни слов, ни музыки, ни сил,
В такие дни, я был с собой разлуке,
И никого помочь мне не просил,
И я хотел идти куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа,
Но верил я, не все еще пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
И спеть меня, никто не мог заставить,
Молчание — начало всех начал,
Но если плечи песней мне расправит,
Как трудно будет сделать так, чтоб я молчал.
И пусть сегодня дней осталось мало,
И выпал снег, и кровь не горяча,
Я в сотый раз опять начну с начала,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
— Вся жизнь твоя пропитана сочащейся кровью, и ты думаешь, спасение того, кто ничем не лучше тебя, что-то изменит?! Это вульгарная сентиментальность! Жалкие детские моления! Убожества! Ты лжешь и убиваешь на службе у лжецов и убийц. Делаешь вид, что сама по себе, что у тебя свои правила, которые скрасят весь этот кошмар. Только Он часть тебя. И ты никогда от него не избавишься Я не трону Бартона, пока он не выпотрошит твою шкуру! Основательно. Не спеша. Такими способами, которых ты боишься. А когда он очнется, чтобы увидеть дело рук своих, я раскрою ему череп! Проторговалась, мямлящая девка?
Спешите жить: всегда и каждым днем —
Без отлагательств на слепое «завтра».
Любите дождь. Бродите под зонтом.
Не потеряйте детского азарта:
Дружить — так верно,
А любить — навек!
У вас внутри проснется человек,
С которым раньше были не знакомы:
Он верит в чудо,
Любит первый снег, зарю июля,
Запахи соломы
Целующий так нежно горячо
Кладущий другу руку на плечо,
Когда ему невыносимо трудно.
И верящий наивно, безрассудно
В любовь — как море
В чувства — без границ.
Кормящий в парке крошками синиц,
Не помнящий о горькой сигарете
Спешите жить! — Ведь жизнь — она, как ветер:
Сегодня шторм, а завтра будет штиль.
А сколько Бог отмерил звездных миль -
Никто и никогда не даст ответы.
А разобраться — нужен ли ответ?
Спешите жить!
Впускать в дома рассвет!
Ребенком становиться на минуту.
Не быть Иудой.
И не верить Бруту
И говорить любимым — о простом
Идти всегда — по своему маршруту.
И жить — сейчас, с надеждой на «потом».
Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой! » Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться »
ГостьГоворил об огромной Вселенной,
И о связи событий и слов
О неведомой, вечной, нетленной
И загадочной жизни миров
Говорил, что не может обидеть
Никого, ибо всем в мире друг
Говорил, что умеет предвидеть
И лечить возложением рук
Он согрелся, поел. А на город
За окном наплывал полумрак.
Он ослабил мучительный ворот
И повесил на спинку пиджак.
И опять, и опять не смолкая,
И как будто бы даже не мне
А кому-то, кто все понимает,
Но скрывается в темном окне —
О великой напряге с деньгами,
О какой-то жестокой игре,
И о том, что не вырвался к маме,
В сентябре, октябре, ноябре
И о том, как не просто таланту,
И о том, как он всем отомстит
И о том как ему практиканты
Вырезали аппендицит
А к полуночи, пьяный, он плакал,
Все твердил, что любовь — это храм
И стихами от первого брака,
Рвал мне сердце напополам
Маленький мальчик с восторгом смотрит на птиц, слушая их пение. Вдруг приходит «хороший» отец. Он чувствует необходимость принять участие в развлечениях сына и начинает его «развивать». Отец говорит: «Это поёт сойка, а сейчас чирикает воробей». Однако, как только мальчик пытается различать птиц, он перестаёт их видеть и слышать их пение. Теперь он должен видеть и слышать только то, чего хочет его отец. Позиция отца, впрочем, вполне оправданна, так как он понимает, что сын не будет всю жизнь только слушать пение птиц. Чем раньше мальчик начнет свое «образование», тем лучше. Может быть, он станет орнитологом, когда вырастет. Однако лишь немногие люди могут сохранить свою детскую способность видеть и слышать. Наверное, поэтому большинство представителей человеческого рода навсегда утрачивают возможность стать живописцами, поэтами или музыкантами, так как они очень рано теряют способность непосредственно видеть или слышать. Это происходит из-за того, что они получают всё из вторых рук.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рука» — 5 967 шт.
