Цитаты в теме «секунда», стр. 25
суть популярного мифа о предзнании — абсолютное знание будущего! Всего будущего! Знать, что можно сделать состояние — или потерять его, — вот в чем видят абсолютное знание, верно? В это верит чернь. Она верит в то, что чем больше, тем лучше. Великолепно! И если этим людям вручить полный сценарий их жизни, неизменные до самой смерти диалоги, то это будет поистине дьявольский дар, исполненный немыслимой скуки! Каждую секунду человек будет проигрывать то, что он и так целиком и полностью знает наперед. Не будет никаких отклонений. Знать каждый ответ, каждую реплику снова и снова, и снова В незнании содержится огромное преимущество. Вселенная сюрпризов — вот о чем я молю для себя!
И всё-таки я думаю, Ян ошибается, полагая, что граница — это линия, в определённом месте пересекающая человеческую жизнь, что она, стало быть, означает временной рубеж, определённую секунду на часах человеческой жизни. Нет. Я, напротив, уверен, что граница постоянно с нами, независимо от времени и от нашего возраста, что она вездесуща, хотя при одних обстоятельствах она ощутима больше, при других — меньше.
Женщина, которую Ян так любил, была права, утверждая, что с жизнью ее связывает лишь нить паутины. Достаточно самого малого, лишь легкого дуновения ветерка, чтобы вещи чуть сдвинулись, и то, ради чего ещё минуту назад мы отдали бы жизнь, вдруг предстает полнейшей бессмыслицей.
В эту самую минуту, — продолжал он, — во всех концах света происходят самые ужасающие вещи. Людей пытают, рубят, потрошат, калечат, их мертвые тела разлагаются, а глаза гниют. Вопли ужаса и боли уносятся в воздух со скоростью тысяча сто футов в секунду. Через три секунды полета они становятся совершенно неслышными. Все это огорчительные факты. Но из-за этого наслаждаемся ли мы жизнью хоть чуточку меньше? Совершенно определенно — нет. Мы испытываем сочувствие, несомненно, мы представляем в своем воображении страдания народов и отдельных личностей, мы сожалеем об этом. Но в конце концов, что такое сочувствие? Оно стоит очень мало, если только человек, которому мы сочувствуем, не самый близкий нам. И даже в этом случае наше сочувствие и воображение не идут слишком далеко. И пожалуй, не так это и плохо, ибо если у кого-то достаточно живое воображение и глубокое сочувствие, чтобы ощутить страдания других людей, как свои собственные, то у такого человека не будет ни минуты душевного покоя.
На кончике цепи болтаются часы, на циферблате которых отсчитывается время. Мы слышим негромкое тиканье этих часов, взрывающих тишину, мы видим и циферблат, но часто не чувствуем бега времени. Каждая прожитая секунда оставляет свою отметину на каждом из нас; она проходит и уходит незаметно, скромно, тает в воздухе, как пар горячего рождественского пудинга. Обилие времени обдает нас жаром, время уходит, и нам становится зябко. Время, оно драгоценнее золота, дороже бриллиантов, дороже нефти, дороже всех земных сокровищ. Времени нам никогда не хватает, мы отвоевываем его в борьбе с самим собой, и потому мы должны тратить его с толком. Его не запакуешь в красивую коробку, не перевяжешь ленточкой, не положишь под деревцем под Рождество. Подарить его кому-то нельзя, но уделить, разделить с кем-то можно.
Каждая прошлая секунда со всем тем, что в ней было, исчезает, и ни один человек не знает, каким он будет в следующую. И будет ли вообще. И не надоест ли господу Богу создавать одну за другой эти секунды со всем тем, что они содержат. Ведь никто, абсолютно никто не может дать гарантии, что следующая секунда наступит. А тот миг, в котором мы действительно живем, так короток, что мы даже не в состоянии успеть ухватить его и способны только вспоминать прошлый. Но что тогда существует на самом деле и кто такие мы сами?
Губы дрожали, выдавая мое истинное состояние, и мне приходилось постоянно прикусывать их, чтобы унять дрожь. Запуская руки в волосы каждые десять секунд, я убирала с лица выпавшие пряди — этот жест скорее был успокаивающим, нежели необходимым. Он единственный, кому наплевать на странности, что со мной происходят. Я нужна ему любая Бред все еще смотрел мне в глаза, и я не могла оторваться. Я будто застыла на краю пропасти, не решаясь падать вниз и не желая отступать назад. Я в замешательстве. Он практически признался мне в любви, а чем я могу ответить? Я боюсь отношений и боли, которую они оставляют. Я не знаю его. Он совсем не тот, кем я его представляла. Другой, настоящий Еще секунда и я решу
Я выбираю пропасть
Не придумав ничего лучше, я прижимаюсь к его губам — по щеке скатывается предательская слеза – я окунаюсь в пропасть, и это мой выбор.
Наплевать на все
Я звонил и звонил. Линия была занята, и я в конце концов догадался, что она не освободится никогда. Но каждый раз, когда я набирал номер, я несколько секунд верил, что вот-вот услышу твой голос. Лозольда. Legalita. И эта надежда, это слепое замирание души, словно на лыжном разгоне перед прыжком с трамплина в туман, все то, что я успевал перечувствовать, пока циферблат возвращался на место, с тихим стрекотом накручивая последнюю цифру твоего фальшивого номера, опрокинутую бесконечность, — ведь это и было счастье. Восьмерка, два нежных устьица друг под другом, и невнятная линия кустов в пыльном окне
В жизни вообще гораздо больше плохого, тяжёлого и неприятного, чем хорошего и приятного Это не неправильная жизнь, она просто так устроена Поэтому не следует отчаиваться, сталкиваясь со страданиями, и думать, что тебе не повезло, и что на тебя всё сыплется, и что тебя бог наказывает неизвестно за что. Неприятности — это нормально. И страдания — это нормально. А вот всё хорошее нужно уметь видеть, ценить и радоваться этому, сколько есть сил, радоваться каждую секунду, понимая, что по законам мироздания завтра может начаться чёрная полоса, и желая успеть насладиться счастьем сегодня и запомнить это чувство надолго. Хорошего — меньше, плохого — больше. Так устроен мир
Слово которое оборонила Лера, было для меня новым, поэтому я постарался его запомнить. не потому что понравилось, а потому что так надо. Мы, драконы, всё время вслушиваемся в речь людей и, услышав что-нибудь новое, сразу берём на вооружение. не тупо попугайничаем. Нет. Осмысленно. Ведь для того, чтобы выжить, нам нужно непрерывно приспосабливаться. Мир меняется, и мы должны. Иначе — вилы. замешкался на секунду — уже обнаружил себя, а обнаруживший себя дракон — не жилец. Труп. набитое трухой чучело в доме Охотника. Недаром пятое правило дракона гласит: «Меняйся, меняйся и ещё раз меняйся». Вот и меняемся. не забывая при этом, конечно, исполнять завет высшего Неизвестного: «Меняйся вместе с миром, но никогда не изменяй себе».
От трагедии до фарса — один шаг.
Как выяснилось, подавляющее большинство людей обезножели. Они не в состоянии сделать этот шаг. Топчутся на месте, моргая в недоумении. Только что было смешно, а вот теперь, значит, практически сразу, без предупреждения, без письменного уведомления, уже совсем не смешно. Нет, говорят они, мы так не согласны. Вы уж будьте любезны, скажите нам заранее, что мы должны делать в следующую секунду: плакать или смеяться?
Мы подготовимся, настроимся
Эти люди не живут.
Они все время готовятся и все время не готовы.
Потому что от фарса до трагедии — тоже один шаг.
Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага.
Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину
Я цеплялась в него зубами, ведь он мой Бог,
Я ваяла его стихами все по ночам.
И смеялась судьба над нами, а он вот мог
Говорить со мною без слов, когда мир молчал.
Я ему открывала душу, дарила свет,
А он знаете брал и не спрашивал :"Почему?"
Я хотела остаться с ним до скончания лет,
Я хотела всю свою жизнь посвятить ему.
Боль не боль, если было рядом его плечо,
Страх не страх, если на секунду ему в глаза.
Да и целовал он все время жадно и горячо,
Трепетало тело Да что мне еще сказать
Я цеплялась в него зубами, да только зря,
Боги слишком бессмертны, чтоб с нами остаться жить.
Я ваяла его стихами, лишь для себя,
Чтобы даже не сметь когда-нибудь позабыть.
Я хочу, чтобы встретились, вспыхнули, полюбили,
Чтобы кофе поровну, взглядами - визави,
Невпопад мечтали, глупости говорили,
Как стихи, рожденные от любви.
Чтобы счастье чистое, верное, неподдельное,
Чтоб в болезни, радости, горести и беде,
Чтоб они друг другу как крест нательный бы,
А замены не было бы нигде,
Я хочу, чтоб никто никогда не видел их
В одиночку по улицам, холоду и делам,
Чтоб заласканный кот его ей завидовал,
Чтоб она не плакала никогда,
Чтоб ждала его к ужину, к завтраку засыпали бы,
А соседи с ума сходили бы по ночам,
Чтобы если она на секунду одну пропала бы,
Он немыслимо, невыносимо по ней скучал...
Я желаю им счастья красивого и июньского,
чтобы солнцем в грудь, чтоб сны, как лучи, легки.
И желаю ему никогда, ни за что не чувствовать,
как кричат мои дети, похожие на стихи.
Потом накипит, взорвётся, хрустально треснет, как-то околицей выведет напрямик. Память — река. На её берегах мы вместе, как бы нам не сигналили маяки, что бы не говорили все эти люди, ставшие декорацией для двоих. Больше такой как я у тебя не будет. Секунды рассыпались по полу на, бери!
Мир обретает форму, размер, границы. Я просыпаюсь рывком, с трудом понимая где. Прямо сквозь центр сердца проходит стальная спица — мелочь, напоминающая о тебе. Дай мне хотя бы повод учиться слушать внутренний голос, кричащий на все лады:хватит уже перед ним раскрывать всю душу, может, он встретит лучше, но никогда такую же, как и ты.
Бывайте здоровы!
Я «цэ» витамина царица,
Я фея лекарственных трав!
Я ставлю отвары вариться
С утра (предварительно встав).
Я шарю в цветах радиолы,
В бактериях разных секу,
Я пару найду метанолу
За пару, буквально, секунд.
В рецептах могу изгаляться
(В народных, ведь я же — народ!) —
От пластырей до ингаляций,
От капель до прысканий в рот!
Познав типологию хрипов,
На уровень вышла богинь
Во-первых, в лечении гриппов,
А в гомеопятых, ангин!
С врачительства я панацею —
Прошу зарубить на носу!
На блюдечке эхинацею
Быстрей ахинеи несу!
Мной снадобий список изучен
От «А» ну, пожалуй, до «Ю»
Давай поправляйся! Замучил. Ещё заболеешь — убью.
У меня к тебе — так наивно,
У тебя ко мне — так серьёзно,
Потому что я глупый ребёнок,
Ну, а ты уже — слишком взрослый.
У меня к тебе — ураганы,
У тебя ко мне — летний ветер.
Хоть внутри меня всё бушует,
Взор мой ясен, а образ — светел.
У меня к тебе — бесконечность,
У тебя ко мне — три секунды.
Жизни мало, ничтожно мало,
В жизни трудно, безумно трудно!
У меня к тебе — столько детства,
У тебя ко мне — столько счастья,
Что мы выдержим целую вечность
И спокойствия, и ненастья!
Я без тебя заболею однажды смертельно
Чаю налью так, как ты мне всегда наливал
Голое тело прикроет твой старенький тельник
Тихое SOS никому неприметный сигнал
Я без тебя,да пожалуй меня тоже нету
Или не будет Да вроде и разницы нет
Мне бы сойти О-с-т-а-н-о-в-и-т-е планету!
И потушите, пожалуйста, солнечный свет
Я без тебя! медицина разводит руками
Нет таких средств, чтоб тебя, хоть на день, заменить
Нет таких слов, да и вряд ли возможно словами
Хоть на минуту (секунду) тебя возвратить
Я без тебя Не смогу, даже если придется
Мне без тебя не под силу мой жизненный путь
Я без тебя пропаду, как планета без солнца
Так что, ты будь! Я прошу обязательно будь!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Секунда» — 558 шт.
