Цитаты

Цитаты в теме «сердце», стр. 294

Один женский секрет

Вижу есть один женский секрет.
Приглашают парней на обед
Предлагают им винегрет,
Или сочных красивых котлет,

Борщеца или манную кашку,
Отбивную и простоквашку.
Бутерброды и холодец,
И пирожные наконец.

И свечей романтический свет,
Соблазнительный в общем обед.
Убаюканы танцами света,
Пленены ароматом обеда

Быстро тают мужские сердца,
От котлеток и холодца,
И она эротично одета,
Смотрит как героиня сонета

Нежным голосом скажет она,
Для тебя всё готовила я,
Ты наелся мой милый дружок,
Может хочешь киселёчка глоток,

Может чаю или вина,
Есть шампанского бутылка одна.
Ну давай же! Скорее! Смелей!
Сей напиток в бокалы налей.

Призадумалась мужская душа,
Сердце шепчет — «Это она»
Через время услышит слова.,
Те, что ждала услышать она.

Я слова не буду писать,
Постарайтесь их угадать.
Серая пустота

На сердце серая пустота
Ни строчки не написано тишина
Вспоминается только обидное
Безграничного вчера, одинокие вечера

Холодные стены, постель
Бесконечная метель
Твоего холодящего «нет»
Как парад одиноких планет

Никого рядом нет
Снова близиться новый рассвет
Повторяясь уже множество лет
Тянешь снова бесполезный билет

Выигрыша как и раньше нет
Ты рисуешь её портрет
Понимая, что это иллюзия, бред
Всё равно не услышишь её «Привет»

Всё равно не изменишь её ответ
Пустота и кажется выхода нет
От друзей получаешь новый совет
И так хочется увидеть хоть какой-то свет

Хоть бы пламя почти сгоревшей свечи
Хоть мерцание самой далёкой звезды
Хоть бы отблеск ночной Луны
Иль засветятся далёких комет хвосты

На мгновение вырваться из темноты
И как в сказке построить из хрусталя мосты
Но твои ответы как и раньше пусты
Ни строчки не написано.
ЕЩЕ БОЛИТ НА СЕРДЦЕ РАНА

И все же необычно мне,
Что я гуляю по Берлину.
Казалось — он сгорел в огне,
Был весь в окопах и руинах.

Все это было так давно,
Что перепутались все даты.
Есть черно-белое кино,
Для хроник снятое когда-то.

Летят снаряды — «На Берлин!»
Летят снаряды — «"За Победу!»
Мы нашу память берегли —
Кто знал, что я сюда приеду?

И пусть никто на виноват,
Что обстоятельства сложились.
Нет миллионов тех солдат,
Которые отдали жизни.

Зачем проклятая война
Мешает жить легко, свободно.
И в чем тут есть моя вина,
Что я попал в Берлин сегодня?

Как быстро пронеслись года —
Неактуален знак вопроса.
Ты, папа, — не дошел сюда.
Я - долетел, довольно просто.

В ночи величествен Рейхстаг,
Колышет ветер флаг огромный,
И, эхом яростных атак,
Звучат вдали раскаты грома.

Еще болит во мне война
Я просыпаюсь слишком рано
И, как Берлинская стена,
Проходит через сердце рана.
Прощай, мой нелюбимый человек!
Настал момент расстаться, наконец-то.
Осталось улыбнуться и одеться
И совершить намеченный побег.

Как это глупо – безнадежно врать –
И не кому-то, а себе, как будто
Получишь счастья лишнюю минуту,
Как будто - правда – это главный враг.

Как получилась эта ерунда,
Когда страданья превратились в норму?
Ведь можно жить спокойно, по-иному,
Чтоб не губить летящие года.

Как хорошо, что будет сделан шаг,
Потом другой и я уйду в пространство.
А главное – мне надо постараться
Не обернуться, от тебя спеша.

Попытка уходить обречена,
Когда ты начинаешь разговоры.
Пока еще не завершились споры,
Пока сердца не высохли до дна.

Но это – окончательный уход.
Меня сегодня не дождется ужин.
Мне твой прощальный взгляд уже не нужен!
Я начинаю личный новый год!

Все рассосется в будущем, поверь,
Так говорят психологи, врачи.
Запри за мною поплотнее дверь –
На тумбочке лежат мои ключи.
Русские вынуждены соответствовать необъятности среднеазиатских степей и сибирской тундры — они безответны, но лиричны, обобраны, но высокомерны. Они из кожи вон лезут, чтобы напоминать персонажей чеховской «Чайки» и говорят о высоком на кухнях, где бродит квас и сушатся грибы. У них нет ни гроша в кармане, но деревенские столы ломятся от картошки, пирогов с маком, пряной селедки, малосольных огурчиков, графинов водки с выгравированными на них птицами, разнообразного варенья и медных самоваров с обжигающим чаем. Вы знакомы всего пару минут, но они уже вещают вам о тщетности любви, гибели счастья и о том, что мир сошел с ума. Они говорят долго, беспрестанно наполняя рюмки и пичкая вас pirozhnoie. Они гордятся своим фатализмом — да, Россия катится под откос, как всегда, ничего не поделаешь, еще выпьешь? «Нравственные шатания», милые сердцу Достоевского, — самый безболезненный способ смотреть жизни в лицо и верная гарантия от приятных сюрпризов.
Духовные ключи:
1. Хочешь узнать тщеславного?— Это тот, кто не хочет слушать ничьих советов.
2. Хочешь узнать, что страшнее всего?— Запоздалое раскаяние.
3. Хочешь узнать, что лучше всего?— Постоянное покаяние.
4. Хочешь узнать, какие страдания самые горькие?— Те, которые рождены нашими собственными заблуждениями.
5. Хочешь узнать, какое счастье самое высокое?— То, ради которого мы отказались от самих себя.
6. Хочешь узнать, когда легко и радостно жить?— Когда в сердце нет ничего, кроме Бога.
7. Хочешь узнать, когда тяжело и мучительно жить?— Когда у тебя все есть, а Бога нет.
8. Хочешь узнать, что такое счастье?— Это когда мы идем за Богом.
9. Хочешь узнать, что такое несчастье?— Это когда Бог идет за нами.10. Хочешь узнать Божественную Любовь?— Научись не гордиться.
11. Хочешь узнать, что такое преданность Богу?— Отсутствие страха перед опасностями.
12. Хочешь узнать, что самое желанное?— Покой во Христе.
Жило-было железо и начало оно ржаветь. Точит его ржавчина и точит — хоть помирай. И так захотелось железу избавиться от ржавчины, что начало оно просить Бога: «Боже, спаси меня от ржавчины!»А рядом с железом лежал напильник. Услышал он как железо умоляет Бога спасти его от ржавчины, и предложил железу свою помощь. — «Ну, уж только не ты! — воскликнуло железо. — Ты такой грубый и жестокий! Бог пошлет мне кого-нибудь другого, какую-нибудь мягкую пасту или бархатную тряпочку!»В это время проходил мимо рабочий, увидел, что по железу пошла ржавчина, взял в руки напильник и начал им очищать ржавчину с железа. — «Только не напильником, только не напильником!» — застонало железо. А рабочий услышал, как железо заскрипело, и говорит: «Вот, как раз подходящий напильник для этой ржавчины, ничем другим ее и не возьмешь!» Сказал старый монах: «Очищение сердца — это всегда отречение от самого себя с великой болью».