Цитаты в теме «смерть», стр. 169
Я вижу заботливые руки, я доверяю им. Ладони этих рук сложены в образ, чем-то напоминающий вазу, а там нежное и красивое пламя, оно своим светом проходит через материал рук и сами руки оказываются в свету, но этот огонь не причиняет им вреда, не обжигает их. Огонь – это моя душа, и она в любви. Я не знаю, какой срок жизни дан этому пламени, но то, что именно это и есть жизнь, я не могу сомневаться. Почему когда люди умирают, в их память зажигают вечный огонь? Я не знаю также, почему для меня вечный огонь, как и вечность в целом, это символ смерти. Да, у меня приподнимается торжественно душа, когда я их начинаю чувствовать, но любви у меня к ним нет.
Смех, веселье, радость —
У него все было,
Но, как говориться, жадность
Фраера сгубила
У него — и то, и се,
А ему — все мало!
Ну, так и накрылось все,
Ничего не стало.
Подымайте руки, в урны суйте
Бюллетени, даже не читав, —
Помереть от скуки! Голосуйте,
Только, чур, меня не приплюсуйте:
Я не разделяю ваш Устав!
Слухи по России верховодят
И со сплетней в терции поют.
Ну, а где-то рядом с ними ходит
Правда, на которую плюют.
Жизни после смерти нет.
Это все неправда.
Ночью снятся черти мне, убежав из ада.
Под деньгами на кону
(Как взгляну — слюну сглотну) —
Жизнь моя, — и не смекну,
Для чего играю.
Просто ставить по рублю —
Надоело, не люблю, —
Проиграю — пропылю
На коне по Раю.
Проскачу в канун Великого поста
Не по вражескому —
По ангельскому стану,-
Пред очами удивленного Христа
Предстану.
В кровь ли губы окуну
Или вдруг шагну к окну —
Из окна в асфальт нырну,-
Ангел крылья сложит —
Пожалеет на лету:
Прыг со мною в темноту —
Клумбу мягкую в цвету
Под меня подложит.
Смерть крадется сзади — ну
Словно фрайер на бану,-
Я в живот ее пырну —
Сгорбится в поклоне.
Я - в бега, но сатану
Не обманешь — ну и ну!-
Глядь — я в синем во Дону
Остудил ладони!
Кубок полон — по вину
Кровь пятном, и — ну и ну!-
Не идут она ко дну,-
Выпьешь или струсишь?
Только-только пригубил —
Вмиг все те, кого сгубил,
Подняли что было сил.
Полчаса до атаки,
Скоро снова под танки,
Снова слышать разрывов концерт.
А бойцу молодому
Передали из дома
Небольшой голубой треугольный конверт.
И как будто не здесь ты,
Если почерк невесты,
Или пишут отец или мать
Но случилось другое,
Видно, зря перед боем
Поспешили солдату письмо передать.
Там стояло сначала:
«Извини, что молчала.
Ждать устала ».
И все, весь листок.
Только снизу приписка:
«Уезжаю не близко,
Ты ж спокойно воюй
И прости, если что!»
Вместе с первым разрывом
Парень крикнул тоскливо:
«Почтальон, что ты мне притащил?
За минуту до смерти
В треугольном конверте
Пулевое ранение я получил!»
Он шагнул из траншеи
С автоматом на шее,
От осколков беречься не стал.
И в бою под Сурою
Он обнялся с землею,
Только ветер обрывки письма разметал.
Время быстро идет, мнет морды его ступня.
И поет оно так зловеще, как Птица Рух.
Я тут крикнула в трубку — Катя! — а на меня
Обернулась старуха, вся обратилась в слух.
Я подумала — вот подстава-то, у старух
Наши, девичьи, имена.
Нас вот так же, как их, рассадят по вертелам,
По вращают, прожгут, протащат через года.
И мы будем квартировать по своим телам,
Пока Боженька нас не выселит в никуда.
Какой-нибудь дымный, муторный кабинет.
Какой-нибудь длинный, сумрачный перегон.
А писать надо так, как будто бы смерти нет.
Как будто бы смерть — пустой стариковский гон.
Осыпались листья над Вашей могилой,
И пахнет зимой.
Послушайте, мертвый, послушайте, милый:
Вы всё-таки мой.
Смеетесь! — В блаженной крылатке дорожной!
Луна высока.
Мой — так несомненно и так непреложно,
Как эта рука.
Опять с узелком подойду утром рано
К больничным дверям.
Вы просто уехали в жаркие страны,
К великим морям.
Я Вас целовала! Я Вам колдовала!
Смеюсь над загробною тьмой!
Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала —
Домой!
Пусть листья осыпались, смыты и стерты
На траурных лентах слова.
И, если для целого мира Вы мертвы,
Я тоже мертва.
Я вижу, я чувствую, — чую Вас всюду,
— Что ленты от Ваших венков! -
Я Вас не забыла и Вас не забуду
Во веки веков!
Таких обещаний я знаю бесцельность,
Я знаю тщету.— Письмо в бесконечность. —
Письмо в беспредельность. -
Письмо в пустоту.
Квентин Филдс был баскетболистом, он также был сыном, братом, чьим-то товарищем по команде, чьим-то другом. Я не знала Квентина Филдса. И теперь уже никогда не узнаю.
Вы когда-нибудь задавались вопросом, что бы произошло, если бы вас больше не было? Если бы вы внезапно исчезли?
Как бы мир отреагировал?
Независимо от того, что вы себе представляли, все не так. В смерти нет ничего романтичного. Печаль похожа на океан. Она глубокая, и темная, и больше, чем кто-либо из нас. И боль — как вор в ночи Тихая, неотсупная, несправедливая ослабевающая, благодаря времени, вере и любви.
Я не знала Квентина Филдса, но я завидую ему, потому что вижу, как его отсутствие влияет не людей, которые его знали. Так как я вижу, что он что-то для них значил. И я зню, что его любили.
Люди говорят, что Квентин Филдс был отличным баскетболистом, грациозным, подвижным, вдохновляющим. Они говорят, что на некоторых играх было похоже, что он умеет летать. И теперь он действительно умеет
Разве любовь виновата
В том, что пришла запоздало?
Но, всё равно, для расплаты,
Видимо, время настало
На душу грех принимая,
Чёрным накрыл покрывалом.
Видеть не хочешь — живая
Помнить не хочешь начало.
И к эшафоту покорно,
Вслед за тобою шагает
Если тебе так угодно,
Смерть с твоих рук принимает.
Всё от тебя ей во благо —
Всё объяснить бы сумела
Только не стала наградой,
Только уже надоела
Не убивай же! Невинна!
После, оплакав потерю
Шепот услышишь: «Любимый,
Ты не хотел я не верю».
Надо признать, что, начиная войну, утопия сходит со своих лучезарных высот. Истина грядущего дня, вступая в борьбу, заимствует методы у вчерашней лжи. Она, наше будущее, поступает не лучше прошедшего. Чистая идея становится насилием. Она омрачает героизм этим насилием, за которое, по справедливости, должна отвечать; насилием грубым и неразборчивым в средствах, противоречащим нравственным правилам, за что она неизбежно несёт кару. Утопия-восстание сражается, пользуясь древним военным кодексом; она расстреливает шпионов, казнит предателей, уничтожает живых людей и бросает их в неведомую тьму. Она прибегает к помощи смерти — это тяжкий проступок.
Если стянуть покрывало сознания, осмысления, животного ужаса человека перед смертью, инстинкта выживания и заглянуть в душу, в подсознание, глубже, туда, куда мы забыли дороги, то смерть притягательна. Она завораживает. Она не пугает, она — желанна. Из отрицательного героя превращаясь в доброго ангела, становясь аналогом свободы — целостности души. Выхода из спячки и не концом, а продолжением старого пути, начало нового круга. Не неизвестностью, а ожиданием. Потому что когда в мертвых глазах заканчивается небо, открываются двери. Не в рай и не в ад, рай и ад здесь, с нами, внутри каждого из нас. А куда открываются двери в своё время это узнает каждый.
А ты теперь тяжелый и унылый,
Отрекшийся от славы и мечты,
Но для меня непоправимо милый,
И чем темней, тем трогательней ты.
Ты пьешь вино, твои нечисты ночи,
Что наяву, не знаешь, что во сне,
Но зелены мучительные очи,-
Покоя, видно, не нашел в вине.
И сердце только скорой смерти просит,
Кляня медлительность судьбы.
Всё чаще ветер западный приносит
Твои упреки и твои мольбы.
Но разве я к тебе вернуться смею?
Под бледным небом родины моей
Я только петь и вспоминать умею,
А ты меня и вспоминать не смей.
Так дни идут, печали умножая.
Как за тебя мне Господа молить?
Ты угадал: моя любовь такая,
Что даже ты не смог ее убить.
Творчество! Вознесение к высям! Преодоление себя. Прыжок выше головы. Ракетой взмыть в небеса, схватить раскачивающиеся веревочные лестницы, взойти на стены, весь мир как трофей, как скальп у пояса, всполошить ангелов в их эфирных норах, погрузиться в звездные глуби, ухватить кометы за хвост. В таком экстазе писал об этом Ницше, и вот — вперед, в зеркало и смерть среди корней и цветов. «Ступени и мнимые ступени» 54 , — написал он, и внезапно разверзлась бездна, и мозг подобно алмазу рассыпался в крошки под дробящим молотом истины.
Я мечтал о смерти, и вот я умер. Я уже не ощущаю этого мира и еще не коснулся другого. Я медленно скрываюсь под морскими волнами, совсем не чувствуя ужаса удушья. Мысли мои ни с тем миром, который я оставил, ни с тем, к которому я приближаюсь. На самом деле это нельзя сравнить с мыслями. И на сон это не похоже. Это, скорее, рассеяние, диаспора: распустили узел, и сущность рассасывается. Да это и не сущность больше. Я стал дымком от дорогой сигары и как дымок растворяюсь в прозрачном воздухе, а то, что осталось от сигары, рассыпается прахом.
Я обещаю любить тебя нежно,
Как будто опавший осенний листок,
Спускаясь на землю по ветру небрежно,
Ложась с неподдельным смирением у ног
Я обещаю любить тебя тихо,
Резкой, без башенной майской грозой,
И целоваться до одури дико,
И никогда не ругаться с тобой
Я обещаю любить тебя сильно,
Сильней одиночества, смерти сильней,
Со вкусом и страстно, красиво и стильно,
Сильнее с течением мгновений и дней
Я обещаю любить тебя с мыслью
О том, что разлуки и боль это миф,
О том, что печали пройдут, словно выстрел,
О том, что печали — придумки из книг
Я обещаю любить тебя вечно,
Ты будешь очагом, я буду стеной
Я обещаю любить тебя, честно,
Пальцы скрестив за спиной.
На туалетном столике валялись пачки денег и свежеиспечённых паспортов, с которыми я мог бы уехать куда угодно. Но ехать было некуда: не было такого места на земле, где я не ощущал бы пустоты, оставленной теми, кого я потерял, пустоты безымянной, лишённой смысла и любви.
Человек, спасающийся бегством, старается, преодолевая боль, вырвать из сердца своё прошлое, остатки своего бывшего «я», память о тех местах, где он вырос, о тех людях, кто любил его. Бегство позволяет ему выжить, теряя себя самого, но он всё равно проигрывает. Мы можем отвергнуть своё прошлое, но оно продолжает мучить нас, оно следует за нами как тень, которая назойливо, вплоть до самой смерти, шепчет нам правду о том, кто мы такие.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Смерть» — 3 997 шт.
