Цитаты в теме «соль», стр. 22
И вот тогда становится по-настоящему больно,
Когда идешь на один и тот же костер дважды.
Когда после слов «Все. Хватит. Довольно»
Сгораешь снова птичкой белой бумажной.
Когда начинаешь гореть, сначала боли не чуешь,
Пока огонь не доходит туда, где сердце
И, в общем, плевать на то, что жить больше не будешь
Но больно по-настоящему, и никуда не деться
Любовь же такая ведьма — в нее и боятся верить.
Она — то мираж, то оазис, но чаще — вызов пропущенный.
И снова больно, когда выходишь не в те двери,
И падаешь ангелом падшим в людскую гущу,
И вот тогда становится по-настоящему больно
Я говорю ни о чем, но о чем-то знаю
Может быть, кто-то забудет, что был со мной
Был единым, был судьбою, и рано
Слишком рано исчез, преломив судьбу
Месяца три обычно срастается рана,
Если срастется — вышибем все табу
Высшие силы! Бог, или кто там. Как ты?
Маешься в окнах?
Выкинешь в море соль?!
Ты извини, если благим я матом
Я бы к тебе не стучалась, если б не боль.
Когда-нибудь, но не сейчас,
Ты ощутишь в душе тревогу.
Не будет рядом милых глаз,
Души, летящей на подмогу.
Когда-нибудь, пусть не сейчас
Заноет сердце острой болью
И осознаешь ты тот час,
Что значит в раны сыпать солью.
Когда-нибудь, да, не сейчас,
Тебя тоска укроет шалью
И с одиночеством вдвоём
От счастья отделит вуалью.
Когда-нибудь через года,
Устав бродить один в пустыне,
Захочешь рай свой обрести
Наперекор своей гордыне.
Когда-нибудь, но не сейчас,
Ты ощутишь в душе тревогу.
Не будет рядом милых глаз,
Души, летящей на подмогу.
Пиши, Алиса здравствуй,
Алиса в твоём королевстве вечный весенний бум,
В моём — тугая декабрьская муть.
Ты прячешься в звёздах, смеёшься,
И соль-диезом вторит тебе озорник-апрель.
Властвуй, родная, властвуй. впрочем, не в этом суть.
Вчера я купил тебе кисти, бумагу и акварель
И ты весь день писала маршрут за моим окном.
И северный ветер в ночь приносил снега к моему окну веруй,
Алиса — знание лишь одно —
Все девять жизней я буду любить лишь тебя одну.
А ты всё растишь и растишь в саду ядовитый хмель.
И в полусне собираешь в лукошко частицы своей души.
Я впрочем, не важно купил тебе кисти, бумагу и акварель, пиши,
Алиса. пиши,
Алиса. пиши.
Здесь минус тридцать, холодно,
Не читай хватит что этот холод меня достал,
Не повезло, что декабрь по душе прошел
Сыплет седой часовщик снеговую соль
Вниз на бескрайнюю стынь, в океаны глаз,
Выдох в продрогшей горсти застывает враз.
А часовщик нальет в небеса чернил,
Чтоб написать «зима» на плече земли,
Ей умереть бы быстро, ее не трож,
Телом горячим бежит только дрожь да дрожь,
И оставляет в сознании боль да боль,
Отогревая дыханием соль да соль
Невыносимо ее даже просто листать
Я ведь просила же холодно не читай.
Этот вечер был просто прекрасен
И я помнить всегда его буду.
Из рук ускользнувшее счастье,
Под дымкой прозрачного чуда.
Курила, но не отпускало,
Лгала себе, утром забуду.
Но ты же пьянящее счастье,
Мое безымянное чудо.
И ногти впитые в кожу
Пустяк, по сравнению с болью.
Ты стоишь намного дороже,
Чем слёзы пропитаны солью.
Как можно быть так равнодушной,
Ко всем, кто хотят быть со мною?
Вы знаете, сердце не хочет,
Оно без него ледяное.
Так приторны и сладострастны,
Все ваши любви монологи.
Простите, но я на диете,
А брать что попало, не в моде.
Здравствуй, сердце моё.
Как дышится? как живётся?
Курить не бросил?
Мне отныне почти не пишется,
А виной послужила осень.
И плевать, что февраль на улице.
Я мытарствую вне погоды.
Не сходила на фильм Кустурицы.
Не фанатка его пародий.
********
Не сходила вчера на лекцию — очень скучно и зябнут плечи.
Ненавижу, как Рамазанова, если лечат ступеньки, вечер.
Ожидание дурью множится, я пишу тебе сотни писем.
Как работа? Начальник жмотится или может тебя повысил?
********
Как ты, сердце мое, с кем дружится? это враки, что вёсны лечат.
Не поверишь, теперь я лужица, а не море восполнить нечем,
Содержание соли, если бы ты приехал, а так всё мимо.
Неудачница-переводчица обаятельна и любима.
Но впервые не жду, не хочется. Сны растаяли, обещания
Ничего не бывает сладостней удовольствия от прощания.
********
Ничего не бывает искренней,
Чем желания о прощении
Я тебя обнимаю письмами. или мыслями.
С возвращением.
Даже с близким, с кем когда-то,
Вместе соли съев пуды,
Породнились вы, как с братом, —
Не спешите быть на «ты»!
Переход опасен крайне!
Не случится ли беды
При внезапной смене граней,
Что стоят меж «вы» и «ты»?
«Ты» — трава, земное, проза!
«Вы» — как звезды — высоко!
«Вы — болван!» сказать непросто,
«Ты — болван!» сказать легко!
Не появится ль обиды
Из-за милой простоты
Выражений: «А иди ты »,
«Шел бы ты », «Пошла бы ты »?!
И на службе меньше проку,
И у кухонной плиты:
Нет в отечестве пророка!
Не пророки — с кем на «ты»!
«Ты» — как пешка — в небреженье,
В «вы» — достоинство ферзя!
«Вы» — взывает к уваженью,
Без поклона с ним нельзя!
«Ты» — легко необычайно,
В нем фантазии мертвы,
Но всегда витают тайны
В тех, с которыми на «вы»!
И сегодня столь же кстати
Древний памятник молвы:
Не на «ты» иду, как тати,
А как князь: «Иду на вы!»
И не трогайте, не прикасайтесь.
Не дышите мне на лицо.
Вы смешны и наивны даже,
Если палец четвертый с кольцом.
Вы, конечно же, лучше прочих;
Остальные вам не чета.
Я вот нынче, надломленным слогом, отсекаюсь.
Меж нами черта.
Не ходите вдоль этих полос,
Не ищите рукой пробелы.
Отпускаю, как волосы, крылья,
Чтобы были прозрачно-белы;
Чтобы были длинны и седы,
Чтобы перья, как снег, укрыли.
Не ходите мне вслед, не нужно,
Дно бездушно. В довесок в иле, —
Он уляжется вам на плечи ровным слоем,
На сердце — камнем.
Так что бросьте меня,
Попытки зафиксировать солнце в ранах.
Мне уютно (о, верьте, верьте!)
В этом царстве морской воды,
И не важно, что всякий
Смотрит сквозь прицел
На мои черты; и не важно,
Что пули бьются очень хлестко — смягчает соль
Нет! Не трогайте, не прикасайтесь.
Я заразна на эту боль.
Закутавшись в платок своей надежды,
Облизывая с губ морскую соль,
Стою на опустевшем побережье
И вдаль опять смотрю, как та Ассоль.
Там, за спиной, твой город. Он разрушен.
Снегами замело следы потерь.
Кто по обломкам плачет? Он не нужен.
Есть жизнь в другой реальности теперь.
И я не плачу — это просто брызги
Стекают по щекам. Сегодня шторм.
Разбитая мечта напиться вдрызг бы!
И даже есть коньяк, а лучше ром.
Зима длиною в бесконечность.
И ветер не меняется — восток
Сложить себе из льдинок слово «Вечность»
Я, как и Кай, смогла бы. На все сто.
Забыться. Слушать ветер, крики чаек
Одной солёно-горький вкус во рту
Брожу по побережью. Замечаю,
Что свой корабль уже ищу в порту.
Я - в путь. Я забираю шум прибоя
И блеск в глазах, что цветом — карамель,
И память — всё, что было не со мною,
И в песне ветра имя — Даниэль.
Семейное застолье. Субботний ужин у благовоспитанных людей, где каждый играет отведенную ему роль. Подаренный еще к свадьбе столовый сервиз, ужасные подставки под ножи в виде такс, пролитое вино и килограмм соли на скатерти, дебаты о телевизионных дебатах, о тридцати пяти часовой рабочей неделе, о Франции, сдающей свои позиции, о налогах, как же без них, о не замеченном радаре и штрафе за превышение скорости, злой говорит, что арабы слишком быстро размножаются, добрая возражает, что не надо обобщать, хозяйка дома уверяет, что блюдо пережарено, ожидая приятных для нее уверений в обратном, а патриарх беспокоится о температуре вина.
Человеку, лишенному чувства ритма, не объяснишь, почему одна танцовщица кордебалета разрушает всю сценическую композицию. Сколько ни тычь в девушку пальцем, отстукивая четверти и восьмушки на подлокотнике кресла – впустую. Пожмет плечами, и пошлет тебя к чертовой матери, чтоб не мешал любоваться.
Человеку, лишенному музыкального слуха, не объяснишь, почему тебя корежит, когда вторая скрипка берет чистое фа вместо фа-диез. Ну, диез. Жалкие полтона. И кроме второй скрипки, в оркестре полно других инструментов – хороших, правильных. И музыка приятная. Тирьям-пам-пам. Иди отсюда, зануда.
Человеку, лишенному чувства юмора, не объяснишь, в чем соль анекдота. Хоть по десятому разу изложи, акцентируя каждый нюанс – соль окончательно растворится в воде отчуждения, и раствор потеряет даже намек на вкус. Так же и он не сумеет доказать тебе, что пустить ветры в гостиной, полной народу – это верх комизма.
«А нам нравится! » – и кончен разговор.
Господи, за что караешь?! – раздавая достоинства, рождающие ворох проблем Нравится, да? Очень нравится?!
— Ах, Эдвард, — кричал бестелесный голос главы семьи за сорок миль отсюда, в Гаттендене, — какое замечательное открытие! Я жажду услышать твое мнение. Относительно Бога. Ты знаешь формулу: m, деленное на нуль, равно бесконечности, если m — любая положительная величина? Так вот, почему бы не привести это равенство к более простому виду, умножив обе его части на нуль? Тогда мы получим: m равно нулю, умноженному на бесконечность. Следовательно, любая положительная величина есть произведение нуля и бесконечности. Разве это не доказывает, что вселенная была создана бесконечной силой из ничего? Разве не так? — Мембрана телефонного аппарата, казалось, разделяла волнение находившегося за сорок миль лорда Гаттендена. Она выбрасывала слова взволнованно и торопливо; она вопрошала строго и настойчиво. — Разве не так, Эдвард? — Всю жизнь пятый маркиз провел в погоне за Абсолютом. Это был единственный доступный калеке вид спорта. В течение пятидесяти лет катился он в своем подвижном кресле по следам неуловимой дичи. Неужели теперь он наконец изловил ее, так легко и в таком неподходящем месте, как элементарный учебник теории пределов. Было от чего прийти в волнение. — Как, по-твоему, Эдвард?
— Ну — начал лорд Эдвард. И на другом конце провода, за сорок миль отсюда, его брат понял по тону, каким было произнесено это единственное слово, что дело не выгорело. Ему так и не удалось насыпать соли на хвост Абсолюту.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Соль» — 452 шт.
