Цитаты в теме «старое», стр. 105
ЛабиринтЯ однажды вернусь,
открою неспешно дверь
и ответит прошлое сквозняком.
Мой почти приручённый
любовью зверь,
ты остался близок и незнаком,
я - далёкою быть смогла
и привычной, без трудных схем.
Отражением в зеркалах,
полушёпотом серых стен,
недоверием старых ран
мы чужим упрощаем роль,
за границами жизней/стран
потаённую пряча боль,
перемалывая в муку
недосказанное вчера,
где под нежностью
новых шкур
иероглифы чертит раб,
не желающий выходить
ни по капле, ни по любви ...
Нескончаемый лабиринт,
где не чуем шагов своих.
Пройди, пожалуйста, мимо
Четвертой Градской больницы
Ты будешь самой любимой,
Ты будешь мною гордиться.
Зачем в сомненьях терзаясь,
Стоишь на Рижской под аркой?
Твой старый плюшевый заяц
Мне станет лучшим подарком.
Поверь, мне много не надо, —
Тепла, заботы и только
Не отрави меня ядом,
Не дай истыкать иголкой.
Я буду самым послушным,
Ты даже плач не услышишь.
Не дай врачам равнодушным
Меня с кровавую жижей
Смешать спокойно, без драмы
В четвертой Градской больнице
Не убивай меня, мама,
Дай мне хотя бы родиться.
В этом городе пыльном, где Вы жили ребенком,
Из Парижа весной к Вам пришел туалет.
В этом платье печальном Вы казались орленком,
Бледным маленьким герцогом сказочных лет.
В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пожарах, вереницах карет.
И о том как ночами в горящем Версале
С мертвым принцем танцуете Вы менуэт.
В этом городе сонном балов не бывало,
Даже не было просто приличных карет.
Шли года, Вы поблекли, и платье увяло
Ваше дивное платье — mezon la’balet.
И однажды сбылись мечты сумасшедшие.
Платье было надето, и фиалки цвели!
И какие-то люди, за Вами пришедшие
В катафалке по городу Вас повезли.
На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал.
Так весной в бутафорском смешном экипажике
За кулисами
Вы стояли в театре, в углу, за кулисами, А за Вами, словами звеня, Парикмахер, суфлер и актеры с актрисами
Потихоньку ругали меня.
Кто-то злобно шипел: «Молодой, да удаленький.
Вот кто за нос умеет водить».
И тогда Вы сказали: «Послушайте, маленький, Можно мне Вас тихонько любить?»
Вот окончен концерт Помню степь белоснежную
На вокзале Ваш мягкий поклон.
В этот вечер Вы были особенно нежною, Как лампадка у старых икон
А потом — города, степь, дороги, проталинки
Я забыл то, чего не хотел бы забыть.
И осталась лишь фраза: «Послушайте, маленький, Можно мне Вас тихонько любить?»
Рассыпав соль с утра случайно
Сидит ссутулившись старик,
Боясь, что сбудется предание
И соль рассорит с бабкой их.
Собрал в ладонь он осторожно
Крупицы соли со стола,
Но сердце дребезжит тревожно,
Ведь соль единственной была!
Залез на печку чертыхаясь,
Накрылся старым сюртуком
И в теплой дреме расплываясь,
Решил, что купит соль тайком.
Старушка с рынка возвратилась,
Решила свежий суп сварить,
Но очень сильно удивилась,
Суп нечем было посолить!
Тогда старуха торопливо
Полезла в дальний закуток,
Где с давних пор она хранила
С запасом соли свой кулёк.
Вдруг храп раздался с печки,
От страха вздрогнула рука
И соль посыпалась на плечи
Из полетевшего кулька.
Старуха сильно рассердилась,
По печке застучала кулаком,
И снова сильно удивилась:
Дед в магазин сходил тайком,
Без слов он соль ей протянул
И сонно сладенько зевнул.
Свет таков, каков он есть, им двигают самые низменные силы, он работает для самых пошлых, пагубных целей; он далеко не рай. Он не счастливая семья союзных и любящих братьев, а заселенные колонии сварливых обезьян, воображающих себя людьми. В старое время философы пробовали учить, что этот тип обезьян должен быть истреблен для роста и развития благородной расы. Но они учили напрасно: не нашлось достаточно людей, чтоб победить звериную толпу. Сам Господь сошел с небес, чтобы попытаться исправить зло и, если возможно, восстановить свой искаженный образ на общем виде человечества, и даже он потерпел неудачу.
Люблю осеннюю Москву
В ее убранстве светлом,
Когда утрами жгут листву,
Опавшую под ветром.
Огромный медленный костер
Над облетевшим садом
Похож на стрельчатый костел
С обугленным фасадом.
А старый клен совсем поник,
Стоит, печально горбясь
Мне кажется, своя у них,
Своя у листьев гордость.
Ну что с того, ну что с того,
Что смяты и побиты!
В них есть немое торжество
Предчувствия победы.
Они полягут в чернозем,
Собой его удобрят,
Но через много лет и зим
Потомки их одобрят,
Слезу ненужную утрут,
И в юном трепетание
Вся неоправданность утрат
Получит оправдание
Парит, парит гусиный клин,
За тучей гуси стонут.
Горит, горит осенний клен,
Золою листья станут.
Ветрами старый сад продут,
Он расстается с летом
А листья новые придут,
Придут за теми следом.
Она так любила, закутавшись в тёплый плед,
Забраться с ногами на старый протёртый диван
Слегка приглушить абажуром торшерным свет
И, в тысячный раз, перечитывая роман,
Сентиментально всплакнуть над чужой судьбой,
Тихонько вздыхать: «Вот бы встретить такого, как он
Такого, чтоб в дальние страны увёз с собой»
Потом улыбнуться грустно: «Всё блажь и сон»
Она так любила смотреть сквозь стекло на дождь
И пить горький кофе, а может с жасмином чай,
Поверь, он приедет, кого ты так долго ждёшь,
Ты только почувствуй его и душой узнай.
Он тоже мечтал о тебе столько долгих лет
Спокойствием напускным маскируя дрожь,
Увидев тебя, он негромко шепнёт: «Привет.
Ты знаешь, я тоже люблю за оконный дождь».
Тонут деревья в сиреневом мареве,
В воздухе запах дождя и грибов;
Мы завершаем логически правильно
Старый сюжет под названьем ЛЮБОВЬ.
.
Куст хризантемы с цветами увядшими
Низко склонился до самой земли.
Нашу любовь мы сегодня на кладбище
Полуживую вдвоём отнесли.
.
Долго лупили словами-упрёками,
Били наотмашь, а чаще под дых,
И, состязаясь с тобою в жестокости,
Вместе топили в обидах своих.
.
Горькие фразы пропитаны порохом,
Злых обвинений металась картечь,
Мы вспоминали ошибки и промахи,
Чтобы больнее друг друга обжечь.
.
Стол на веранде засыпанный листьями,
Пара стаканов с вином среди них,
Ветер над нами кружился неистово,
Где-то кричал на болотах кулик.
.
Похоронили любовь мы под тучами,
И забросали пожухлой травой,
И, чтоб она нас ночами не мучила,
Выпьем не чокаясь за упокой!
Я вас узнал, святые убеждения,
Вы спутники моих минувших дней,
Когда, за беглой не гоняясь тенью,
И думал я и чувствовал верней,
И юною душою ясно видел
Всe, что любил, и всe, что ненавидел!
Средь мира лжи, средь мира мне чужого,
Не навсегда моя остыла кровь;
Пришла пора, и вы воскресли снова,
Мой прежний гнев и прежняя любовь!
Рассеялся туман и, слава богу,
Я выхожу на старую дорогу!
По-прежнему сияет правды сила,
Ее сомненья боле не затмят;
Неровный круг планета совершила
И к солнцу снова катится назад,
Зима прошла, природа зеленеет,
Луга цветут, весной душистой веет!
Он был старше ее на четырнадцать лет,
А она младше была на четырнадцать зим.
Почему ей достался тот лишний билет,
И зачем она взглядом вдруг встретилась с ним.
Почему он вернулся за папкой для нот,
Хоть всю жизнь без конца, уходя, уходил.
Это знает, скорее всего, только тот,
Кто рукою его водил.
Ты для меня — солнечный свет,
Я для тебя — самый, самый.
Мы проживем тысячу лет
И на земле, и под небесами.
Мы проживем тысячу лет
И на земле и под небесами.
Он был старше ее на пять тысяч ночей,
Она младше была на пять тысяч утрат.
Но не сможет понять никакой казначей,
Почему они вместе проснулись с утра.
Почему он вернулся за папкой для нот
И остался, понять ничего не успев.
Но случайности нет —
Это выдумал тот,
Кто ему подсказал припев.
Старая мелодия в памяти крутится,
Возвращая в прошлое стайками фраз:
Всё когда-нибудь обязательно сбудется,
Сбудется, сбудется, но не у нас
Время вертит стрелки со скоростью бешеной
То закат осенний, то летний рассвет
Впрочем, на моей, на планете заснеженной
Ни весны, ни лета, ни осени нет
Восемь лет без тебя живу,
Восемь лет на земле зима,
По зиме восемь лет хожу,
И схожу без тебя с ума
Что, душа моя, так и жить со слезами нам,
Не воротишь прошлое, как ни зови,
Просто, я когда-то не сдал два экзамена:
Первый по прощенью, второй по любви.
Скоро медной хною деревья окрасятся,
Скоро бабьим летом застелет сердца,
И, конечно, в школу пойдёт первоклассница,
Потому что где-то живёт первоклассница,
С отчеством от неродного отца.
Он говорит: «Только давай не будем сейчас о ней,
Просто не будем о ней ни слова, ни строчки.
Пусть она просто камень в саду камней,
И ерунда, что тянет и ноет других сильней,
Словно то камень и в сердце, и в голове, и в почке».
Он говорит: «Мне без неё даже лучше теперь — смотри.
Это же столько крови ушло бы и столько силы,
Это же вечно взрываться на раз-два-три,
А у меня уже просто вымерзло всё внутри.
Да на неё никакой бы жизни, знаешь ли, не хватило».
Он говорит: «Я стар, мне достаточно было других,
Пусть теперь кто-то ещё каждый раз умирает
От этой дурацкой чёлки, от этих коленок худых,
От этого взгляда её, бьющего прямо под дых »
И, задыхаясь от нежности,
Он вдруг лицо закрывает.
Я прежде боялась остаться одна,
Боялась не ждать никого,
Хотела всегда быть владычицей сна,
Безмятежного сна твоего.
Я прежде боялась. Теперь не боюсь,
А нужно бояться теперь,
Когда поняла, что одна остаюсь
И наглухо заперта дверь.
******
Солнце снова снега растопило,
И земля задрожала, звеня,
Сердце снова тебя разлюбила
И не слушается меня.
Ухожу, убегаю, успею
Обновить то, что было старо,
Недоступную Кассиопею
Перепутаю с буквой метро.
Но к моим постоянным уходам,
К возвращениям весны и зимы,
Как земля к переменным по годам,
Ты привык к смене света и тьмы
И глядишь сквозь меня равнодушно,
Зная истину силы своей:
Только то существо не подсудно,
Для кого ни преград и цепей.
Старый зонт, авоська, а в ней кулёчек...
С головою кипельной, как в бинтах,
На Колхозной площади бывший летчик
Пшенной кашей кормит озябших птах.
В нем еще гудят и азарт, и тяга,
К небесам вздымающие металл...
Вот, ведь, вроде - земной чертяка,
А не меньше ангелов налетал!
Видно, очень ценит его Создатель,
Если в райских кущах еще не ждут,
Если он, по-прежнему, испытатель,
Но теперь испытывает нужду...
А ему за это - рассветов накипь,
И глухую россыпь осенних нот,
И ночных дождей водяные знаки
По кленовой охре лесных банкнот.
С какого вопля, судите сами,
Пошло название речки Вобля?
Да и земля хороша в Рязани:
Воткнешь оглоблю - цветет оглобля!
А потрясение берез осенних!
А небо... Братцы, какое небо!
Не зря тут жил хулиган Есенин.
А я, признаться, почти что не был -
Так... Пару раз проезжал на "скором",
Глядел в окошко, трясясь в плацкартном...
Зато под Старым гулял Осколом
На речке Убля (смотри по картам).
И там простор без конца и края,
И как в Рязани до слез красиво.
А то, что жизнь далека от рая...
Зато в названиях - какая сила!
Читая "русский народ загублен"
В газетах Дублина и Гренобля,
Я вспоминаю про речку Убля
С рязанским кукишем речки Вобля.
******
* Река Вобля протекает около Рязани.
** Речка Убля - у Старого Оскола.
Закатился в Неву Юпитер,
Воцарился взамен Меркурий.
Обнимая глазами Питер,
Старый хиппи сидит и курит.
У него голубые джинсы,
У него своя колокольня,
И на круглом значке Дзержинский,
Чтобы было еще прикольней.
Мог бы к теще уехать в Хайфу,
По Турину гулять и Риму,
Но ему ведь и здесь по-кайфу
Покурить на бульваре «Приму».
Внуки правы, что старый хрен он,
Небо плачет ему за ворот,
А на сердце бессмертный Леннон,
И хипповый гранитный город...
Время дождиком долбит в темя,
Мимо гордые ходят «готы» -
Старый хиппи уже не в теме,
Хоть и все мы одной зиготы.
Он бы просто немного выпил,
Прогулялся проспектом Невским,
Но последнему в мире хиппи
Даже выпить сегодня не с кем.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Старое» — 2 321 шт.
