Цитаты в теме «стекло», стр. 17
Никто не может нам с тобой помочь,
Никто не скажет вслух такого слова,
Чтоб перестала причитать над нами ночь,
Набросив на сердца свои оковы,
Никто не может нам с тобой помочь
Никто не может нам смотреть в глаза -
Боятся утонуть в чужой печали.
Мы оказались тоньше хрупкого стекла,
А все считали — мы из равнодушной стали,
Никто не может нам смотреть в глаза.
Никто во всей Вселенной не спасет,
Никто во всей Вселенной не поможет,
Я поклонюсь тебе, благодаря за все,
Благодарю за все Но все же
Никто во всей Вселенной не спасет!
Никто не сможет нас остановить,
Мы разбросали камни и собрали,
Не надо громких песен о большой любви,
Ни друг, ни враг ее в лицо не знают!
Никто не может нас остановить.
Я иду от последнего — звука, сюжета, листа
Мне осенняя мимика боли роднее и ближе.
Как сентябрьское солнце стеку по готовым холстам,
На которых художник моё отражение напишет.
И законченным звуком — последним — мерцающих сфер,
Проникая в сердечные токи слепых музыкантов,
По экспромту луча-саксофона натянутый нерв
Отдаю, как надрывно-звенящую, рвущую мантру.
До последнего слова А, я от последнего, влёт,
Открываю поэту, тому, чья душа беззащитна,
Тень от тени теней — как сюжета иной поворот —
Растворяясь в стихах его нежностью Высшей молитвы.
А когда наступает весна, или падает снег —
Пустотой моё сердце беспомощно стынет и грезит
Не поняв, не приняв бесполезный, недужный рассвет,
Где реальность рассудочно давит остатки поэзий.
Смотри, говорю,роем ямку,
В неё - обёртку или фольгу,
Сверху перо, монету, мелкое что-то.
Или бусинку — все шкатулки ими забиты,
Или камушек подбери здесь, на берегу.
Накрываешь стеклом, присыпаешь его песком,
Чтобы выглядело, как будто его здесь нет.
Получился секрет, поняла?
Наш с тобой секрет. Помни, где он зарыт,
Но не делись ни с кем. Хмурится.
Водит пальцем по грязной коленке.
«Не понимаю, папа, зачем всё это?»
Вечно с ней вот так. И попробуй не дать ответа.
Вспоминаю что-то, говорю: Понимаешь, Ленка,
Фантики умирают, когда их снимают с конфет
Мы должны их похоронить.
Если сделать всё, как положено, то они
Превращаются в мотыльков и летят на свет.
Она кивает, идет собирать ракушки и камни.
Её устроил ответ.
Всё! Закончилась сказка, и не будет как прежде
Гонит ветер позёмку по замёрзшей земле.
В неуютном трамвае, слабый лучик надежды —
Одинокое сердце на вагонном стекле.
Словно солнечный зайчик, как дыхание ветра,
Звуки нежной свирели в гробовой тишине.
На панно снежных лилий было еле заметно
Одинокое сердце на вагонном стекле.
А мороз хоть и злится, он любви не помеха,
Согреваясь дыханьем, бросив вызов зиме,
Выводил чей-то пальчик, растопив наледь снега,
Одинокое сердце на вагонном стекле.
Этот милый рисунок рассказал мне о многом,
И так хочется верить в исполнение снов.
Заплутавшее счастье вдруг отыщет дорогу,
Одинокое сердце вновь поверит в любовь!
Я люблю, когда город, уставший от дел,
Засыпает под шёпот опавшей листвы,
Когда ветер, который деревья раздел,
Отмывает дождём серый плащ пустоты.
Когда сумерки с небом, сливаясь в мазок,
Прячут звёзды, давая и им отдохнуть,
Когда лето уходит в положенный срок,
Не пытаясь надеждой людей обмануть.
И на мокром асфальте почти как в стекле
Отражаются жёлтым пятном фонари,
Чья-то тень промелькнёт в полусонном окне,
И покажется вдруг, что она – это ты
Не привыкнув к перчаткам, плащам и зонтам,
Все спешат по домам, сокращая свой путь,
Чтоб согреться, прижавшись губами к губам,
И постель расстелить, и, обнявшись, уснуть.
А потом, из-за шторы, на цыпочках сны
Выйдут в тёмную комнату в скрип половиц,
И покажется снова, что где-то здесь ты
Среди, днём промелькнувших на улице, лиц.
Будет осень бродить по притихшим дворам,
Будет царствовать пасмурно до ноября,
Я люблю тосковать по тебе и снегам
Под негромкую музыку капель дождя.
Сон в летнюю ночь
Всё дышит покоем безветренной ночи,
С свечой до рассвета, меж явью и сном,
Вновь книгу листая, читать между строчек,
Часы проводить за беседой без слов.
Как призраки прошлого движутся тени,
Свет полной луны за раскрытым окном,
Просторная спальня с холодной постелью,
В квартире чужой, что пустует давно
Останется ль время, забыть и не вспомнить
Случайный приют одинокой души,
Что, мысли рассеяв, вновь в сумраке комнат
О чём-то мечтает в полной тиши?
Рисует рассвет ярко-алые дуги —
Пылающий луч прикоснулся к стеклу.
Бледнеющих звёзд догоревшие угли
Расстают на небе, и я вдруг проснусь.
Что ж, давай шуметь не будем,
Тихо встретим Новый год.
К деревам сейчас и к людям
Что-то доброе идет.
Что-то движется неслышно,
Переменчиво, светло
Серебристым цветом вишни
Всю округу замело.
Мы с тобой дышать не будем,
Тихо встанем у окна:
То ли к звёздам, то ли к людям
Тихо движется весна.
Это зябкое скольжение
Просит света и родства,
Продолжения, завершения,
Красоты и волшебства.
Но, стирая чародейство,
Лёд холодного стекла
Превращает сказку в действо,
Сон-в реальность мастерства.
Может я конечно что то путаю
Но раньше мы влюблялись, потом любили
Сейчас же, все как то усложнилось
Мы больше думаем чем чувствуем
Больше хотим, испытываем похоть и страсть —
Чем имеем потребность, в человеке,
Необходимость, именно, в его личности
Жизненную необходимость нехватку
Раньше чувствование, было тоньше? —
Как то так Сейчас все тупее —
Все и на всё взирают сквозь призму опыта
И, по ходу если опыт — как стекла их очков, —
То, чем больше опыт — тем хуже они видят .
Они уже разучиваются верить в чудеса
Принимая то или иное, костное,
И устоявшиеся мнение о собственной жизни
И все, поголовно все, — косят под реалистов
Пусть это и означает,
Цинизм и какие то свои,
Себе на уме «движи».
Даже если сон ускользает тихо,
Унося с собой ощущенья лета,
Даже если выход — совсем не выход,
А большой туннель без конца и света,
Даже если голос похож на скрежет
Ржавого железа по спинам стёкол,
Даже если слёзы не жгут, а режут,
Оставляя шрамы от струек тёплых,
Даже если ты не одна — с тоскою —
Прячешься в углу за обиды шторой,
Хочешь, я поглажу и успокою,
Даже если помощь не будет скорой?
Даже если пальцы опять немеют —
Словно чьё-то горло, сжимаешь гриф ты —
Хочешь, я спою тебе, как сумею,
Под усталый шорох кабины лифта? Одной девушке. Или не одной...
Я сам не знаю до сих пор
За что мне это, право слово.
Но я живу теперь как вор,
Укравший счастье у другого.
Она мне даже не жена,
Но перед нею я в ответе
Всё потому, что мне она
Теперь дороже всех на свете.
Пр.
Эта женщина, которую люблю я очень.
Эта женщина, которая мне снится ночью.
Эта женщина, которая глядит с тревогой и мольбой
Эта женщина, которая подобна чуду.
Эта женщина, которую я помнить буду.
Эта женщина, которой никогда не быть моей судьбой
Дождь барабанит за стеклом.
А мне какую ночь не спится
Я был ничейным журавлём,
Она-в чужой руке синицей.
Она мне даже не жена,
Но где найти слова такие,
Чтобы поверила она
И от меня не уходила.
– Но какой прок от свечей, которые не дают света?
– Это урок, – ответил Армен. – Последний урок, который мы должны выучить перед тем, как закончим наши мейстерские цепи. Стекло свечи предназначено олицетворять истину и учение, редкость, красоту и его хрупкость. То, что эта вещь представлена в форме свечи должно напоминать нам, что мейстер должен нести свет всюду, где бы он ни служил, а ее острые грани напоминание о том, что знания могут быть опасны. Умные люди могут стать высокомерными, но мейстер должен всегда оставаться скромным. И стеклянная свеча призвана напоминать нам обо всем этом разом. Даже после принесения клятв, обретения цепи и поступления на службу, мейстер будет вспоминать темноту своего одиночества, и тщетность своих попыток зажечь стеклянную свечу потому, что даже имея знания, не все в этом мире возможно.
Эта женщина мне снится
Да, эта женщина мне снится,
Когда осеннюю пастель
Сменив, в окно мое стучится
Снегами белыми метель.
А я задергиваю шторы,
Чтобы до будущей весны
В мой дом, сквозь тонкие узоры
Стекла, не проникали сны.
Роняя пепел с сигареты,
В звенящем фоне тишины
Я сам себе пишу запреты
На это имя, только ты
Прозрачной тенью, долгим взглядом,
Ладонью робкой по плечу
Так холодно! Зачем ты рядом?
Не надо не гаси свечу.
Меня не тронет наваждение
Духов таких забытых след,
Я не искал слова прощенья —
Их в моем мире просто нет
А вот во сне там все иначе —
Опять с тобой! На грани дня,
В котором ты так горько плачешь,
Закрыв лицо: Прости меня!
И ночь, как вечность
Как же мало
Горячих губ — Люблю!
Скучал! Скажи,
Ну разве ты не знала? -
Я столько лет тебя прощал.
Какое ужасное состояние — быть растроганным!
Быть гранитом и усомниться! Быть изваянием кары, отлитому из одного куска по установленному законом образцу, и вдруг ощутить в бронзовой груди что-то непокорное и безрассудное, почти похожее на сердце! Дойти до того, чтобы отплатить добром за добро, хотя всю жизнь он внушал себе, что подобное добро есть зло!
Быть сторожевым псом — и ластиться к чужому! Быть льдом — и растаять! Быть клещами — и обратиться в живую руку! Почувствовать вдруг, как пальцы разжимаются. Выпустить пойманную добычу — какое страшное падение!
Человек-снаряд вдруг сбился с пути и летит вспять!
Приходилось признаться самому себе в том, что непогрешимость не безгрешна, что в догмат может вкрасться ошибка, что в своде законов сказано не всё, общественный строй несовершенен, власть подвержена колебаниям, нерушимое может разрушиться, судьи такие же люди, как все, закон может обмануться, трибуналы могут ошибиться! На громадном синем стекле небесной тверди зияла трещина.
То, что происходило в душе Жавера, в его прямолинейной совести, можно было сравнить с крушением в Фампу: душа его словно сошла с рельсов, оказалась разбитой вдребезги, столкнувшись с Богом.
«Каково это, — спросила однажды Карла, — ломка после прекращения приёма героина?» Я попытался ей объяснить. Вспомни все случаи в своей жизни, когда ты испытывал страх, сильный страх. Кто-то крадётся сзади, когда ты думаешь, что один, и кричит, чтобы напугать тебя. Шайка хулиганов смыкает вокруг тебя кольцо. Ты падаешь во сне с большой высоты или стоишь на самом краю отвесной скалы. Кто-то держит тебя под водой, ты чувствуешь, что дыхание прерывается, и рвёшься, пробиваешься, хватаешься руками, чтобы выбраться на поверхность. Ты теряешь контроль над автомобилем и видишь, как стена мчится навстречу твоему беззвучному крику. Собери в одну кучу все эти сдавливающие грудь ужасы и ощути их сразу, одновременно, час за часом и день за днём. Вообрази вдобавок всю боль, когда-то испытанную тобой: ожог горячим маслом, острый осколок стекла, сломанную кость, шуршание гравия, когда ты падаешь зимой на ухабистой дороге, головную боль, боль в ухе и зубную боль. Сложи их вместе — защемление паха, пронзительные вопли от острой боли в желудке — и почувствуй их все сразу, час за часом и день за днём. Затем подумай обо всех перенесённых тобой душевных муках — смерть любимого человека, отказ возлюбленной. Вспомни неудачи и стыд, невыразимо горькие угрызения совести. Добавь к ним пронзающие сердце несчастья и горести и ощути их все сразу, час за часом и день за днём.
Земля, говорит мистер Уиттиер, это просто большая машина. Огромный завод. Фабрика. Вот он – великий ответ. Самая главная правда.
Представьте себе полировочный барабан, который крутится без остановки, 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Внутри – вода, камни и гравий. И он это все перемалывает. Крутится, крутится. Полирует самые обыкновенные камни, превращая их в драгоценности. Вот что такое Земля. Почему она вертится. А мы – эти камни. И все, что с нами случается – все драматические события, боль и радость, война и болезни, победы и обиды, – это просто вода и песок, которые нас разрушают. Перемалывают, полируют. Превращают в сверкающие самоцветы.
Вот что скажет вам мистер Уиттиер.
Гладкий, как стекло – вот он, наш мистер Уиттиер. Отшлифованный болью. Отполированный и сияющий.
Поэтому мы и любим конфликты, говорит он. Ненависть – наша любовь. Чтобы остановить войну, мы объявляем войну ей самой. Искореняем бедность. Боремся с голодом. Открываем фронты, призываем к ответу, бросаем вызов, громим и уничтожаем.
Мы люди, и наша первая заповедь:
Нужно, чтобы что-то случилось.
Мистер Уиттиер даже не догадывался, насколько он прав.
Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли.
Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Стекло» — 355 шт.
