Цитаты в теме «страх», стр. 41
Солнце улыбнулось тёплыми лучами
Кажется, невзгоды исчезают сами
Тоже улыбаюсь, глядя в поднебесье,
А оттуда птицы отвечают песней
Небо исцеляет, нет на нём ни тучи
Я себе сказала: «Будет только лучше»
За спиной оставлю страхи и сомненья
Помню только счастья сладкие мгновенья
Никаких упрёков больше ждать не буду
Кто желал плохого — просто позабуду
Пожелаю следом — стать душой добрее.
Я прощу обиды, ведь прощать умею
Солнечное утро, как призыв небесный,
Быть такой как небо — искренней и честной
Нет, ещё не поздно исправлять ошибки!
Новый день, как в сказке золотая рыбка
Загадай желанье доброе душою,
Бог его исполнит, он всегда с тобою
Пусть душа, как солнце, миру улыбнётся
Пусть с улыбки тёплой новый день начнётся.
К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда —
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,
Судороги, страсти, похоть, битвы,
Лихоимцы, палачи, молитвы.
Жадностью гонимый и тоской,
Душной гнилью сброд разит людской,
Дышит вожделением, злобой, страхом,
Жрет себя и сам блюет потом,
Пестует искусства и с размахом
Украшает свой горящий дом.
Мир безумный мечется, томится,
Жаждет войн, распутничает, врет,
Заново для каждого родится,
Заново для каждого умрет.
Ну, а мы в эфире обитаем,
Мы во льду астральной вышины
Юности и старости не знаем,
Возраста и пола лишены.
Мы на ваши страхи, дрязги, толки,
На земное ваше копошение
Как на звезд глядим коловращение,
Дни у нас неизмеримо долги.
Только тихо головой качая
Да светил дороги озирая,
Стужею космической зимы
В поднебесье дышим бесконечно.
Холодом сплошным объяты мы,
Холоден и звонок смех наш вечный.
Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами?
Послушай: шаги мои странно и гулко и остро звучат в глубине переулка, от стен отражаясь болезненным эхом, серебряным смехом. качаясь на пьяных своих каблучках, куда я такая? — не знаю, не знаю, мой голод, мой страх. как ангел барочный, наивной любовью моей позолочен, убийственный мой. однажды тебе станет жаль этой ночи, всех этих ночей не со мной. послушай: шаги мои дальше и тише и глуше, сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт. я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет. есть город, деревья, дома и витрины, и странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста. и до отупенья, кругами, часами, вот женщина с темными волосами, догнал, обернулась, простите. не та. не знаешь, теряешь, по капле теряешь, по капле, как кровь. не чувствуешь, я из тебя вытекаю, не видишь, не спросишь, куда я такая, и сколько шагов моих гулких и острых до точки, где мир превращается в остров, не обитаемый мной — огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой.
В ту же секунду со стороны заходящего солнца на горизонте появилась кавалькада черных средневековых рыцарей. На фоне закатного неба, все в боевом облачении с мечами и копьями наперевес, они неслись в нашу сторону на громадных взмыленных жеребцах, как призраки. Конские очи из-под черного панциря лат просвечивали демоническим фиолетовым огнем, словно весь отряд подняла с того света какая-то неведомая сила. Зрелище завораживало, вызывая одновременно первобытный страх и трепет восхищения.
— Красиво, да?! — выдохнула я, обращаясь к подошедшему Вику.
— Свет, уйди с дороги, — он заботливо взял меня за талию, — они все-таки несутся на нас.
— Но красиво! Правда?
— Ага, наша лепешка на песке будет смотреться не так эстетично!
И тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя: «Пожалуйста, Господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю.
Но вместо этого Господь дал мне эти слова, которые я здесь говорю.
Я знаю, есть такая чистая любовь,
Которая подарит мне свободу,
Смахнёт с моей души «пыль прожитых веков»,
И я увижу настоящую природу.
Любовь, не знающая правил и границ,
Любовь, дарующая свет пришедшим к ней,
Любовь имеющая миллионы лиц,
Любовь без требований, страхов, мелочей.
Любовь сияющая солнечным теплом,
Любовь прощающая ненависть и страх,
Горящая не гаснущим огнём
Во всех живых созданиях и мирах.
Она доступна ищущей душе,
Освободившейся от тягостных оков,
Нашедшей эту истину в себе,
Добравшейся до правды и основ.
К такой любви теперь лежит мой путь,
На все вопросы знающей ответ,
В такой любви всей этой жизни суть,
В ней вечный негасимый свет.
Он меня украдет целиком.
Без вещей, со стихами и страхами.
Чтоб из горла вынула ком,
Чтобы только от счастья плакала.
Он зовет на краю земли
Сок березовый пить из баночек,
В деревянной избушке жить
И сачками ловить бабочек.
Он мечтает, чтоб дочь и сын
Собирали ромашки охапками.
Он на свете такой — один,
Может горькое сделать сладким
Я решила. К нему. Тебе
Я записку черкну в две строчки,
Мол, не в силах уже терпеть,
Не срослось, не сбылось. И точка.
Налегке. Далеко. Босиком.
От того, с кем вся жизнь — к нулю.
Голос твой — по душе кипятком:—
Не пущу. Не уйду. Люблю.
Не просят виноватые прощенье
Им гордость их мешает говорить.
Ломают часто, в страхе отношенья,
Которым, может, жить еще и жить.
Бояться люди выглядеть пониже,
Чем тот, кого обидели они.
И вот уже бегут, намазав лыжи
Спешат они на поиски любви.
Но прихотлива эта дама в красном
И всех запоминает имена.
Кто половинок обижал напрасно
И не дает любви им ни черта.
Дает очередные суррогаты,
Которые любить не смогут их.
И станет сам обидчик-виноватым
Останется он снова, при своих.
Все в мире очень правильно, на месте.
Круговорот обиды точно есть.
Побудет обижающий в том тесте,
В том, что месил он сам и надо съесть.
Проглатывай обиду же — обидчик.
И не ропщи на грозную судьбу.
Таких, как ты, найдется в мире тыщи,
Кто с лодки убежал, что на плаву.
Воздаст судьба, тебе же, по заслугам
И вряд ли будешь счастлив, это жизнь!
Когда обидишь друга иль подругу -
Не извинясь, из гордости — сбежишь.
Говорят, охота-это азарт. А я не понимаю охоту. Что за азарт, когда нечего терять? Кто против тебя зверь? Никто — кучка драного меха на худых костях. У тебя есть всё, ты плотно позавтракал, у тебя тулуп, лыжи, ружье, от которого нельзя спастись, ведь ни один зверь так и не придумал себе бронижелета! Ты развлекаешься, стреляя в шерстяной свалявшийся бок или оскаленную от страха и ненависти морду. Ты не умрешь с голоду, если промахнешься, и куцая шкурка нужна тебе только для самоутверждения, а не для того, чтобы укрыть замерзающих детей.
Я не верю в азарт, когда один с ружьем, в тулупе, веселый от мороза и стопочки, а второй — голодный, напуганный, ненавидящий, на жилистых лапах, из оружия у него только зубы, но что зубы против патронов, сражающийся за жизнь, и проигравший уже тогда, когда этот румяненький и крепкий только садился в машину!
Нам внушали, что ангелы — это ложь.
Но любовь к полётам всех страхов выше.
Сколько стоптанных, стёртых до дыр подошв
Оставляли память на кромке крыши!
Обретая себя, выжигая страх,
Верой в новую жизнь разрушая стены,
Мы учились летать на семи ветрах,
Начинаясь в мечтах о других вселенных.
Нам казалось — мы с небом давно слились
И под крылья упруго ложился ветер,
И звенела в ушах молодая высь,
И улыбками счастья господь нас метил.
Покидая галактики школьных парт,
Мы спешили, мы жизнь начинали резво,
Понимая — у каждого равный старт,
У крылатых и тех, приземлённо трезвых,
Что тайком от других не вскрывали рифм,
Как вскрывают от боли измены вены,
Не ласкали ночами гитарный гриф,
Посвящая любимым своим катрены.
Что бросать не умея на ветер фраз,
Всё, от «айс» до «люблю» подкрепляли матом.
Но девчонки, что прежде любили нас,
Им, бескрылым, рожают детей крылатых.
Одиночество и боль в глазах,
И холодный пол, в пустом подъезде!
В лапах дрожь, наверно это страх,
А вчера, с тобой гуляли вместе
Может, был я в чём-то виноват?
Может, я чего-то и не понял?
Только помню, отчуждённый взгляд,
И ошейник, сорванный тобою!
Может, ты вернёшься, и поймёшь,
Я тебя любил, и очень верил!
Ты себе другого, не найдёшь,
Чтобы так же ждал тебя, у двери!
Кто-то мне принёс вчерашний суп,
Положил костей, и пирожок
Я, не знаю, может быть, я глуп,
Но не лезет в горло и кусок!
Солнце село, ночь беду пророчит,
От тоски внутри, какой то ком!
Где-то громко музыка грохочет.
Мне, напоминая о былом!
Запах твой, мне не даёт покоя.
Голос твой мерещится в ночи,
Я хочу домой! Да что ж такое!
Хоть скули, хоть вой, а хоть кричи!
Слёзы покатились, как горошины,
Из души собачьей на порог
Понял пёс, что значит слово «Брошенный»
Только, вот за что! Понять не смог!
Мамочке
Милая, родная мамочка, мамуля,
Сотни километров пусть нас разделяют,
Через расстояние снова прилечу я
Мне тебя, поверь мне,очень не хватает.
Ласковые руки,мудрые советы
Трепетной заботой окружаешь вновь
Ты- мой самый близкий человек на свете
Как нужна сегодня мне твоя любовь
Мы с тобой пройдёмся в старом парке вместе,
Осенью любуясь, листьями шурша
Все обиды, страхи, горести исчезнут
И залечит раны битая душа.
Даже слов не нужно, всё поймём по взгляду
И возьмёт тайм-аут жизни сует
Я не понимала раньше, как мне надо
Мамина забота, ласка, теплота.
Мамочка, мамуля, аленький цветочек
Я желаю ярко много лет цвести
Знай, как много значишь для любимых дочек
Жди меня... Я еду... Я уже в пути.
.
ПОЛУТОНА
Черное-белое. Белое-красное.
А между ними-глухая стена.
Жил человечек, судьбою обласканный,
Не признающий полутона.
Не принимающий лжи во спасение,
Знающий точно границы добра,
Миру твердивший без тени сомнения:
Полутона-только света игра.
Да накатили вдруг чувства лавиною,
Перемешали основы основ,-
Он, отрицающий все половинное,
Сам теперь соткан из полутонов.
Из полу страха и полу отчаянья,
Полу неведомой бури в крови,
Из полу радостной, вешней, нечаянной,
Но неделимо единой любви
Черное-серое-алое-красное-
Грань так тонка, что почти не видна.
Ищет себя человечек несчастный,
Не признававший полутона.
Ну, что ж, входи, раз уж пришёл.
Да не смущайся. Я сама смущаюсь.
Переступи порог. Смелее. Хорошо.
Я так скучала, просто скрыть стараюсь.
Не надо объяснять мне ничего,
Ты лучше куртку вешай. Только тише.
От каждого движенья твоего
Я умираю. Подойди поближе.
Не разбивай словами тишину.
Она ценнее слов сейчас. Ты веришь?
Я так ждала тебя и я в твоём плену
Так смотришь жёстко и так мягко стелешь.
Не надо в спальню. Ни к чему
Я не люблю все эти покрывала.
Взлетаем, падаем, идём ко дну
И воздуха, и света нам так мало.
Как рыбы дышим, что на берегу
Лежат и смерти ожидают,
Блаженства миг продлю я, как могу,
Горю в твоём огне и не сгораю.
Мне всё равно, что завтра Здесь, сейчас
Я вся твоя. Люби меня, не думай.
Я одолела страх, пришёл наш час.
Давай используем его. Безумно.
Страх — вот главное средство приручения. Каждый случай несправедливого отношения усиливает страх. Чувство несправедливости — это нож, оставляющий раны в эмоциональном теле. Эмоциональный яд, в свою очередь, — это наша реакция на то, что мы считаем несправедливостью. Одни раны заживают, но другие заражаются ядом, причем яд этот накапливается. Когда эмоционального яда становится слишком много, возникает потребность избавиться от него, — и мы делаем это, «передавая» отраву кому-то другому. Как именно это происходит? Прежде всего, мы завладеваем чужим вниманием.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Страх» — 2 087 шт.
