Цитаты в теме «судьба», стр. 59
Я блуждаю по жизни, встречая рассветы,
Совершая ошибки, как все мы порой
Раньше срока хочу знать к вопросам — ответы,
Не пройдя до конца путь, положенный свой
Тороплюсь всё успеть и в погоне к вершинам,
Истончаю ту нить, что зовётся душа
Сколько раз мне пришлось сделать больно мужчинам,
Сколько раз я врывалась, а после — ушла
Обжигать и гасить, что за участь такая
Как с собой совладать, посадить под замок?
Повинуюсь судьбе, далеко не святая,
Отпиваю от жизни свой горький глоток.
Кому моря, кому-то твердый берег,
Кому снега, кому-то высота.
Но все, что нужно мне, — свет в твоем окне
И твоя любовь в сердце.
День. Привет. Ну вот и снова вместе.
Ну как там жизнь, на том краю земли?
Там тоже верят, ждут, ищут свой маршрут,
Сердцу свой приют
Не может быть, что все проходит без следа
И ничего не повторить
Не может быть, что зря срывается звезда,
Не может быть, не может быть
Не может быть, что мы являемся сюда
Поговорить, поговорить
Не может быть, что не сбывается мечта,
Не может быть, не может быть
Тому, кому неведомы дороги,
Тому судьба и крыльев не дает.
Того любовь не ждет,
Только горизонт, если повезет, если
Взмах крылом и небо под ногами,
Край, куда не ходят поезда,
И где горит звезда, верная звезда,
И жива мечта.
Я так скучаю по бумажным письмам,
Чернильной вязи, строчек, фраз и слов
По восхищению твоим наивным мыслям
И музыке, чуть слышимой, стихов.
Мне, не хватает слов простых до дрожи
«Целую », «Ну, пока» и «Жду ответ»
И писем от тебя мне не хватает, тоже
Ты их не пишешь столько долгих лет.
Мне не хватает той «почтовой» жизни,
Где в почерке расслабленном руки,
Ты, не скрываешь наболевших мыслей,
Не выдираешь чувства из строки.
Там в каждом слове искренность печали,
Открытость сердца, родственность души.
И «Здравствуй, мой родной», всегда в начале,
В конце «Люблю, целую» и «Пиши»
Не перебрать иной судьбы конверты,
Где в письмах нежность, теплота и свет.
Увы, мой милый друг, но письма тоже смертны
Когда ты пишешь, но не ждешь ответ!
Все причины наших несчастий и радостей внутри нас самих. Внешние причины вторичны, первичны на самом деле внутренние причины, наше внутреннее состояние. Очень важно понять это, ибо иначе излечение, изменение судьбы, внутренняя трансформация невозможны.
Более того, если причина вовне, тогда ситуация вообще безвыходная, так как внешние причины мы изменить не можем. Достаточно хоть что-то изменить внутри себя, и вслед за этим изменением произойдут десятки и сотни других изменений.Причина всего, что с нами происходит, находится внутри нас. Снаружи — одни лишь оправдания.
Так просто и так важно понять, что все зависит только от нас!
Завтра наше время закончится,
Разлетится драными клочьями,
Утром, криком вороньим порченным,
Заплету в клинок одиночество.
И сказал бы, что всё наладится, —
Только лгать тебе не умею.
Чуть шагнуть за порог успею,
Как следы мои ветром сгладятся.
Драгоценная, верная, чуткая,
Всё отдал бы за счастье наше я —
Да никто в небесах не спрашивал,
Торговаться с богами хочу ли я.
Плакать некогда, не в чем каяться:
Что получено, то оплачено,
Не сыграть эту жизнь иначе нам —
Ведь иначе не жить, а маяться
На дорогах судьбы распутица,
Грязь да холод — куда направиться?
Вправо, влево, вперёд — что нравится,
Лишь назад, увы, не получится
Завтра утром Спи, моя милая,
На плече моём до рассвета.
Пусть впитается в память это,
Пусть нас это сделает сильными
Мы часто слышим рассказы людей о том, как они встретили Бога Они описывают его облик, его черты и голос, вот и я могу вам сказать , что я встретил Бога! Живого разговаривающего, смеющегося, я видел его много раз, в разных ситуациях и этот Бог никто иной, как мой Отец! Я сирота, никогда не видел своих настоящих отца и мать, я не знал любви родителей но я могу сказать, что если бы они были живы, они не смогли бы дать мне больше любви, чем дал мне мой отец, я получил от него так много так много, что не могу требовать от судьбы большого, но я могу молить Господа, пусть в этом мире живет он живет вечно!
Это почти напоминает ту «коллективную бессознательную» чушь психиатра, который сказал это давным-давно. Мы оба пытались достичь этого бесконечного потока, который прослеживает источник всего человечества. Люди теперь настолько разделены между расами, навыками, способностями и наследством, что невозможно проследить какие-либо взаимосвязи, учитывая разнообразие всего этого. Так много было добавлено, и так много нужно убрать, так много, что мы не можем достичь происхождения всех этих навыков и предков, которые мы любим называть причинностью, а другие люди любят называть судьбой. Это стало почти формулой, которой вы можете манипулировать; добавьте эту способность, добавьте эту черту, и чудеса детерминированных результатов дают вам жизнь из генезиса генетического плана, который так предсказуем.
Знамо дело: «не так» всегда и выходит, если ждёшь чего-то, ждёшь и ждёшь, и ждёшь. Сперва нетерпеливо, стуча копытом, раздувая ноздри, но потом привыкаешь ждать, входишь во вкус даже, осознаешь вдруг, что ожидание – не приятней, конечно, нет, но, безусловно, безопасней, чем вынос парадного блюдечка с траурной голубой каймой: получите, распишитесь! И вот, когда в организме уже накопилась критическая масса смирения и стоицизма, когда ждать бы еще и ждать, тянуть бы всласть резиновую эту лямку, вдруг – хлоп! – дождалась. Здрасьте пожалуйста.
В таких случаях всё и получается не так. Потому что, по хорошему, желания наши должны бы сбываться сразу же, незамедлительно, или вовсе никогда. Жестоко вышло бы, но честно, а не вот эта пресная экзистенциальная размазня, когда между первым импульсом, дикарским, младенческим воплем сознания: «Хочу, моё!» – и великодушным жестом небес: «Ладно, получай», – пропасть – не пропасть, но уж точно вязкое, тоскливое болото. Погибнуть не погибнешь, а вот изгваздаешься наверняка, и на смену давешнему страстному желанию придет смертельная усталость, и, того гляди, робкое признание сорвётся с губ: «Мне бы сейчас помыться, обогреться, полежать тихонько в углу, в покое, отдохнуть, а больше и не надо ничего».
Небесная канцелярия от таких выкрутасов обычно ярится, и ребят, в общем, можно понять. Но и нас, счастливчиков, вымоливших, выклянчивших, высидевших по карцерам вожделенный дар судьбы, тоже понять можно. Потому что нельзя, нельзя вот так из живых людей жилы тянуть, пытать безвинно, заливая в горло расплавленное, свинцовое, тяжкое время ожидания.
Под этой химерой, любовью, зияла бездна. Люди старались до краев засыпать бездну цветами этого понятия, окружить ее жерло садами, но она разверзалась снова и снова, неприкрытая, непокорная, суровая, и увлекала вниз всякого, кто доверчиво ей предавался. Преданность означала смерть, а чтобы обладать, нужно было спасаться бегством. Средь цветущих роз таился отточенный меч. Горе тому, кто доверчив. И горе тому, кто узнан. Трагизм не в результате, а в изначальном подходе. Чтобы выиграть, нужно проиграть, чтобы удержать — отпустить. И ведь здесь, похоже, снова брезжит тайна, что отделяет знающих от признающих? Ведь знание о том, что эти вещи полны трагизма, заключает в себе его преодоление, разве не так? Признание никогда не вело к свободному овладению; его пределы прочно укоренены в реальном. Причинный ход и судьба — вот его регистры. Для знающего же реальное — лишь символ; за ним начинается круг беспредельности. Но символ этот коварен, потому что боги веселы и лукавы. А сколько жестокости сокрыто во всяком веселье, сколько кинжалов под цветами. Жизнь двулика, как ничто другое каких только не дали имен — любовь точно фата-моргана, распростерла она над людьми приманчивый образ вечности, ей приносили обеты, а она неумолимо струилась, растекалась, переменчивая, всегда разная, как и то, чьим символом она была, — жизнь.
Обыкновенно думают, что вор, убийца, шпион, проститутка, признавая свою профессию дурною, должны стыдиться её. Происходит же совершенно обратное. Люди, судьбою и своими грехами-ошибками поставленные в известное положение, как бы оно ни было неправильно, составляют себе такой взгляд на жизнь вообще, при котором их положение представляется им хорошим и уважительным. Для поддержания же такого взгляда люди инстинктивно держатся того круга людей, в котором признаётся составленное ими о жизни и о своём в ней месте понятие. Нас это удивляет, когда дело касается воров, хвастающихся своею ловкостью, проституток — своим развратом, убийц — своей жестокостью. Но удивляет это нас только потому, что кружок-атмосфера этих людей ограничена и, главное, что мы находимся вне её. Но разве не то же явление происходит среди богачей, хвастающихся своим богатством, то есть грабительством, военноначальников, хвастающихся своими победами, то есть убийством, властителей, хвастающихся своим могуществом, то есть насильничеством? Мы не видим в этих людях извращения понятия о жизни, о добре и зле для оправдания своего положения только потому, что круг людей с такими извращенными понятиями больше и мы сами принадлежим к нему.
Я представил себе бытие огромного раскаленного шара, висящего, не опираясь ни на что, в ледяной пустоте, во многих миллиардах километров от соседних звезд, крохотных сверкающих точек, про которые известно только то, что они существуют, да и то не наверняка, потому что звезда может погибнуть, но ее свет еще долго будет нестись во все стороны, и, значит, на самом деле про звезды не известно ничего, кроме того, что их жизнь страшна и бессмысленна, раз все их перемещения в пространстве навечно предопределены и подчиняются механическим законам, не оставляющим никакой надежды на нечаянную встречу. Но ведь и мы, люди, думал я, вроде бы встречаемся, хохочем, хлопаем друг друга по плечам и расходимся, но в некоем особом измерении, куда иногда испуганно заглядывает наше сознание, мы так же неподвижно висим в пустоте, где нет верха и низа, вчера и завтра, нет надежды приблизиться друг к другу или хоть как-то проявить свою волю и изменить судьбу; мы судим о происходящем с другими по долетающему до нас обманчивому мерцанию и идем всю жизнь навстречу тому, что считаем светом, хотя его источника может уже давно не существовать. И вот еще, думал я, всю свою жизнь я шел к тому, чтобы взмыть над толпами рабочих и крестьян, военнослужащих и творческой интеллигенции, и вот теперь, повиснув в сверкающей черноте на невидимых нитях судьбы и траектории, я увидел, что стать небесным телом – это примерно то же самое, что получить пожизненный срок с отсидкой в тюремном вагоне, который безостановочно едет по окружной железной дороге.
Найти свой путь — самое главное в жизни любого человека. Я глубоко убеждена, что каждый человек неповторимо талантлив, в каждом заложен божественный дар. Трагедия человечества в том, что мы не умеем, да и не стремимся этот дар в ребенке обнаружить и выпестовать. Гений у нас — редкость и даже чудо, а ведь кто такой гений? Это просто человек, которому повезло. Его судьба сложилась так, что жизненные обстоятельства сами подтолкнули человека к правильному выбору пути. Классический пример — Моцарт. Он родился в семье музыканта и с раннего детства попал в среду, идеально питавшую заложенный в нем от природы талант. А теперь представьте себе, дорогой сэр, что Вольфганг Амадей родился бы в семье крестьянина. Из него получился бы скверный пастух, развлекающий коров волшебной игрой на дудочке. Родись он в семье солдафона — вырос бы бездарным офицериком, обожающим военные марши. О, поверьте мне, молодой человек, каждый, каждый без исключения ребенок таит в себе сокровище, только до этого сокровища надобно уметь докопаться!
16.12/ Бог поможет вам найти настоящих друзей«Не общайтесь с теми, кто осквернит вас».
Второе послание к Коринфянам 6:17 Истинный друг не станет манипулировать вами, будет принимать вас таким, какой вы есть, и всегда поддержит в трудную минуту. Если у вас нет таких верных друзей, попросите Бога дать их вам. Возможно, вы не задумывались, что Богу не всё равно даже то, есть ли у вас настоящие друзья. Он хочет помочь вам во всём, в чём вы испытываете нужду, хочет исполнять ваши желания, хочет уберечь вас от ошибок, в том числе и от коварных людей, притворяющихся вашими друзьями.
Когда-то давно, чтобы подружиться с кем-то, мне приходилось прикладывать усилия и для того, чтобы они приняли меня в свой круг, идти на компромисс со своей совестью. Они же и отвергли меня сразу же, как только я не выполнила то, чего они от меня хотели.
Будучи неуверенной в себе, я хотела подружиться с «уважаемыми» людьми, ошибочно полагая, что меня будут принимать за важного человека, раз я знаюсь с такими людьми.
Верьте, что Бог поможет вам выбрать правильных друзей, равно как и всё остальное, в чём вы нуждаетесь.Я раньше сильно напрягалась, все гадала, ну почему люди уходят, пока наконец конкретная ситуация не показала, отводят тех людей, кто нас не достоин, кто обманывает и не относится к нам, как к другу. Так что доверьтесь судьбе.
В своих повседневных беседах священник Таннэн говорил:
«Монах не сможет сохранить верность буддийскому Пути, если не проявляет сострадания в своих поступках и не стремится постоянно укреплять в себе мужество. А если воин не проявляет мужества в своих поступках и не имеет в сердце такого великого сострадания» что оно переполняет его грудь, он не может стать слугой. Таким образом, монах должен стремиться достичь мужества воина, а воин — обрести сострадание монаха.
Я много странствовал и встречал мудрых людей, но не находил средства постижения знаний. Поэтому, когда я слышал, что где-нибудь живет храбрый человек, я отправлялся в путь, чтобы повидать его, невзирая на трудности пути, Я ясно понял, что рассказы о Пути самурая помогают постичь буддизм. Защищенный доспехами воин может ворваться во вражеский лагерь, используя силу своего оружия. Может ли монах с четками в руках ринуться на копья и мечи, вооруженный лишь смирением и состраданием? Если он не обладает великим мужеством, он вообще не сделает ни шага. Это подтверждается, что священник может испытывать дрожь, даже раздавая благовония на большой службе в честь Будды, и это объясняется тем, что у него нет мужества.
Для таких вещей, как оживление мертвеца или спасение из ада всех живых существ, нужно мужество. Тем не менее в наши дни монахи тешат себя ложными представлениями и стремятся к благочестивой кротости; среди них нет никого, кто прошел бы Путь до конца. Вдобавок ко всему, среди воинов встречаются трусы, которые содействуют буддизму. Это прискорбно. Молодому самураю негоже интересоваться буддизмом. Это огромная ошибка. Причина этого в том, что он будет смотреть на все с двух точек зрения. Из человека, который не может выбрать одно направление и сосредоточить на нем все свои усилия, ничего не выйдет. Замечательно, когда пожилые люди, уходя на покой, заполняют свой досуг изучением буддизма, но, если воин двадцать четыре часа в сутки несет на одном плече преданность своему господину и почтительность к родителям, а на другом — мужество и сострадание, он будет самураем.
В утренних и вечерних молитвах, а также занимаясь повседневными делами, воин должен повторять имя своего господина. Ведь оно не слишком отличается от имен Будды и священных слов. Также следует следить за тем, чтобы не вызвать неудовольствие тех богов, которые покровительствуют твоей семье. От этого зависит твоя судьба. Сострадание — это мать, вскармливающая судьбу человека. И в прошлые времена, и в нынешние можно встретить примеры бесславной участи безжалостных воинов, которые обладали одним лишь мужеством, но не имели сострадания».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Судьба» — 3 108 шт.
