Цитаты в теме «суть», стр. 34
Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.
Кукла наследника Тутти
Ты играешь со мной,
Ты пугаешь весной.
Я не сплю уже целые сутки.
Я смотрю из окна
Как колдует весна,
Как к фонтану слетаются утки.
Я смеюсь невпопад,
И волос водопад
По спине грациозно струится.
В этой клетке теней
Я любуюсь своей.
Я невольная вольная птица.
Я твой старый каприз —
Заводной механизм
В ярком платье, но тусклый, по сути.
Сон, похожий на рок:
Я - циркачка Суок,
А не кукла наследника Тутти.
Ты ревнуешь меня
Каждый вздох мой и взгляд,
Каждый шаг мой к распахнутой двери.
Я останусь собой.
Я не стану другой,
Если ты перестанешь мне верить.
Мы сегодня вдвоем.
На запястье моем
Незаметные капельки ртути.
Я танцую до слез,
Я играю всерьез.
Я ведь кукла наследника Тутти.
Я вымолю тебя у прошлых женщин
У всех, тобой заласканных вчера
Чтоб в сердце залечить остатки трещин
И страсть свою к тебе испить до дна.
Хочу тебя, сгорая, возрождаясь,
До хрипа и до стона в хрипоте
Хочу, чтоб разлилась пожара завязь,
И бабочки летали в животе.
От чувств к тебе ведут мои начала
И права нет вернуть пути назад
Хочу тебя, чтоб все внутри звучало
Аккордами восторженных кантат!
Стать сутью, разделенной кем-то раньше,
Единством откровений, душ и тел
Стать музыкой сердец без нот и фальши
Никто тебя так сильно не хотел!
Так называемое общественное мнение уничтожило саму суть чувств, оставив нам лишь «правильные» картинки. Действительно, в мире, где существительное «любовь» чаще всего употребляется в связке с «заниматься», внешние проявления чувств должны соответствовать последней фотосессии Антона Ланге для журнала «Vogue»: всё вокруг в приглушенных тонах, она полулежит в кресле, в чёрном платье и с распущенными волосами. Он стоит, склонившись над нею, в строгом костюме и белой рубашке, расстёгнутой до середины груди. В руках у Ромео и Джульетты по бокалу пенистой жидкости, а для полноты картины вокруг разбросаны подушки с логотипом: «Ромео и Джульетта. Игристое, полусладкое». Страсти добавил фотошоп, о выпуклостях в нужных местах позаботился хирург, а над томными лицами поработал стилист. «Всё выглядит достаточно элитно», — как написал какой-то питерский глянец. В такой позе не стыдно и на люди показаться.
Мне кажется, все небо в облаках.
Мне кажется, все было в белых листьях.
И не хотелось, не хотелось спать,
А так хотелось просто мыслить.
Я просто спал, но спал ли я?
Как знать?
Скорее, просто я лежал на листьях
Там где-то молнии играли джаз,
Там где-то дождь играл на своей скрипке.
Я проходил там мимо много раз
Мне просто нравилось
Быть там немножко лишним
В гармонии, где молнии и джаз
Заигрывали с небом в белых листьях
Нет, ни о чем я ни о чем молчал.
И суть не в том, что слов так было мало.
Скорее, надо было просто ждать.
А может, и не надо было
Скорее, надо было просто спать
А может, и не надо было.
Девочка, слушай, зачем тебе эти фокусы?
Ты ведь давно уверена, что не выгорит.
Может быть, стоит последним ночным автобусом,
А не скандалить, пока он тебя не выгонит?
Не дожидаться «он все же к весне изменится»,
Не искать по карманам пачки и зажигалки?
Ты так уверена — он никуда не денется.
Глупая девочка, глупая Очень жалко.
Девочка, знаешь, пора прекращать истерики.
«Хватит, продолжишь завтра — сегодня пятница».
Ты превратишься к осени в неврастеника.
Или к зиме — здесь, по сути, уже без разницы.
Будешь рыдать, обвиняя весь мир в измене,
Близких — в предательстве, мир — в недостатке света.
А все очень просто — когда мы живем не с теми,
Рано иль поздно разводит пути планета.
В жизни — увы и ах — тормоза отсутствуют,
И до финала не все доберутся в целости
Он не сможет сказать, что ко мне ничего не чувствует.
Дело даже не в фактах — банально не хватит смелости.
Да, такая. На боль отвечаю болью.
На удары — ударом такой же силы.
Вы же сами! Я вовсе вас не просила
Мою бедную душу присыпать солью.
Там и так слишком много всего,
Что между, что навеки останется тонким шрамом,
Что болит еще, спрятано под одеждой
Из улыбок и смеха до сотой грамма.
Что все также ночами щекочет нервы,
Не давая уснуть до рассветной пыли
Вы считаете прав — кто ударит первый?
Ради смеха, забавы, потехи?
Или вам так нравится видеть
В зрачках застывший отголосок того,
Что забыть пора бы?
А потом уговаривать: «Тише, тише
Все мы, люди, по сути, излишне слабы »
Так чего ж вы кривитесь в ответ на сдачу?
На такую же горстку злосчастной соли?
Вы надеялись все расскажу, заплачу?
Нет, простите. Попробуйте той же боли.
Знаешь, хороший
Запомни меня такой:
Дрожью по телу искорки под рукой,
Руки на плечи и счастьем горят глаза
Просто жила, без забегов «вперед-назад».
Как я читала линии на руке,
Как рисовала домики на песке
Как по утрам я по-прежнему верю
В сны и мне порою так хочется тишины
Просто запомни. Запомни и не забудь.
После, когда-нибудь может поймешь,
В чем суть. Лучше такую, ту, не меня сейчас —
Я меняю себя по капельке каждый час.
Чтобы лет через надцать пройти,
Как живая сталь, чтобы голос срываться
Когда-нибудь перестал,
Чтобы имя не билось пульсом уже в висках
Чтоб забыть, наконец, эти линии на руках.
Ты запомни — она исчезнет.
Сойдет на нет.
Но если когда-то мы встретим с тобой рассвет,
Я скажу тебе: «знаешь, она хотела тебя обнять
Я не помню её.
Ты с ней познакомь меня.»
Кидание понтов, бессмысленных и беспощадных — обычная российская болезнь, которая передается и вампирам. Это вызвано не пошлостью нашего национального характера, а сочетанием европейской утонченности и азиатского бесправия, в котором самая суть нашей жизни. Кидая понты, русский житель вовсе не хочет показать, что он лучше тех, перед кем выплясывает. Наоборот. Он кричит — «смотрите, я такой же как вы, я тоже достоин счастья, я не хочу, чтобы вы презирали меня за то, что жизнь была со мной так жестока! » Понять это по-настоящему может лишь сострадание.
Когда люди уверяют, будто они безразличны к тому, что о них думают, они по большей части себя обманывают. Обычно они поступают, как им вздумается, в надежде, что никто не прознает об их чудачествах, иногда же они поступают вопреки мнения большинства, ибо их поддерживает признание близких. Право же, нетрудно пренебрегать условностями света, если это пренебрежение — условность, принятая в компании ваших приятелей. В таком случае человек проникается преувеличенным уважением к своей особе. Он удовлетворен собственной храбростью, не испытывая при этом малоприятного чувства опасности. Но жажда признания — пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека. Я не верю людям, которые уверяют, что ни в грош не ставят мнения окружающих. Это пустая бравада. По сути дела, они только не страшатся упреков в мелких прегрешениях, убежденные, что никто о таковых не прознает.
Во всем мне хочется дойтиДо самой сути.В работе, в поисках пути,В сердечной смуте.До сущности протекших дней,До их причины,До оснований, до корней,До сердцевины.Все время схватывая нитьСудеб, событий,Жить, думать, чувствовать, любить,Свершать открытья.О, если бы я только могХотя отчасти,Я написал бы восемь строкО свойствах страсти.О беззаконьях, о грехах,Бегах, погонях,Нечаянностях впопыхах,Локтях, ладонях. Я вывел бы ее закон,Ее начало,И повторял ее именИнициалы.Я б разбивал стихи, как сад.Всей дрожью жилокЦвели бы липы в них подряд,Гуськом, в затылок.В стихи б я внес дыханье роз,Дыханье мяты,Луга, осоку, сенокос,Грозы раскаты.Так некогда Шопен вложилЖивое чудоФольварков, парков, рощ, могилВ свои этюды.Достигнутого торжестваИгра и мукаНатянутая тетиваТугого лука.
«Ни один человек не остров», — провозгласил Донн, но ошибся. Не будь мы острова, мы бы потерялись, утонули в чужом горе. Мы изолированы (будто каждый на своем острове) от чужих трагедий в силу своей островной природы и в силу повторяемости канвы и сути историй. Костяк их не меняется: человек родился, жил, а потом по той или иной причине умер. Вот и все. Подробности можете добавить из пережитого вами. История неоригинальная, как любая другая, уникальная, как любая жизнь. Жизни — что снежинки: складываются в орнамент, какой мы уже видели прежде. Они столь же похожи друг на друга, как горошины в стручке (вы когда нибудь видели горошины в стручке? Я хочу сказать, когда нибудь внимательно на них смотрели? Если присмотритесь, вам потом ни за что не спутать одну с Другой), и все равно уникальны.
Плотская страсть действительно убивает. Страсть алчет смерти — таков закон. Удовлетворение желания — это его отсутствие, а его отсутствие — это и есть его смерть. Само желание — это не более, чем поиск его же удовлетворения. Желание — это то, что ищет своей смерти. В этом суть.
Физическая страсть — страсть физическая. Здесь нет людей, нет человека. Здесь только «субъект желания» и «объект вожделения». Страсть абсолютно эгоистична. Эгоизм — это ослепленность желанием. Человек, объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство. Страсть всегда алчет смерти.
И только сознание может сказать страсти «нет». Сильное, глубокое, истинное сознание. Только такое сознание способно различить за мишурой слов и поступков самого человека, а за своими мечтами и образами — самого себя.
Все говорят, что жизнь подобна театру. Но для большинства людей это не становится навязчивой идеей, а если и становится, то не в раннем детстве, как у меня, – уже тогда я был твердо убеждён в непреложности этой истины и намеревался сыграть отведённую мне роль, ни за что не обнаруживая своей подлинной сути. Моя убеждённость подкреплялась крайней наивностью и отсутствием жизненного опыта, хотя где-то в глубине души таилось смутное подозрение – а вдруг остальные живут иначе? Нет, уверял я себя, все люди вступают в жизнь точно так же. Я оптимистично полагал, что стоит закончиться спектаклю, и занавес закроется сам собой. В этой вере меня поддерживала и убеждённость в том, что я непременно умру молодым. Со временем, однако, моему оптимизму, а точнее мечте, предстояло вынести жестокий удар.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Суть» — 795 шт.
