Цитаты в теме «свет», стр. 201
Я вижу заботливые руки, я доверяю им. Ладони этих рук сложены в образ, чем-то напоминающий вазу, а там нежное и красивое пламя, оно своим светом проходит через материал рук и сами руки оказываются в свету, но этот огонь не причиняет им вреда, не обжигает их. Огонь – это моя душа, и она в любви. Я не знаю, какой срок жизни дан этому пламени, но то, что именно это и есть жизнь, я не могу сомневаться. Почему когда люди умирают, в их память зажигают вечный огонь? Я не знаю также, почему для меня вечный огонь, как и вечность в целом, это символ смерти. Да, у меня приподнимается торжественно душа, когда я их начинаю чувствовать, но любви у меня к ним нет.
Жил поэт. И стихи его светочем были.
Жил без сна, и был сгорблен от дум.
Выйти в свет! — его страстно просили
И он вышел, — огромный как Ум,
Как Душа, как ядро мироздания,
Гений мысли — безумство к глазам,
Но!, вопреки всем людским ожиданиям
Он стал рекламировать гирьки к весам.
Но это терпели не очень — то долго,
С любовью к рекламе, да и вообще,
Поэта связали и долго, ой!, долго
Бивали, и смачных поддали лещей.
Но в путах поэт обличал!, злые фразы,
Кидал он в толпу все смелей и бодрей:
«Меня как распутают — выпью рюмаху:
За Путина, Ленина и Мавзолей!»
Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
И потом попал в стакан,
Полный мухоедства...
Место занял таракан,
Мухи возроптали.
«Полон очень наш стакан», —
К Юпитеру закричали.
Но пока у них шел крик,
Подошел Никифор,
Бла-го-роднейший старик...
Тут у меня еще не до кончено, но всё равно, словами! — трещал капитан. — Никифор берет стакан и, несмотря на крик, выплескивает в лохань всю комедию, и мух и таракана, что давно надо было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не ропщет! Вот ответ на ваш вопрос: «Почему?» — вскричал он торжествуя: — «Та-ра-кан не ропщет!». Что же касается до Никифора, то он изображает природу, — прибавил он скороговоркой и самодовольно заходил по комнате...
Р.S. Жаль, что "не до кончено"...
Я несла свою Беду
По весеннему по льду, -
Обломился лед - душа оборвалася -
Камнем под воду пошла, -
А Беда - хоть тяжела,
А за острые края задержалася.
И Беда с того вот дня
Ищет по свету меня, -
Слухи ходят - вместе с ней - с Кривотолками.
А что я не умерла -
Знала голая ветла
И еще - перепела с перепелками.
Кто ж из них сказал ему,
Господину моему, -
Только - выдали меня, проболталися, -
И, от страсти сам не свой,
Он отправился за мной,
Ну а с ним - Беда с Молвой увязалися.
Он настиг меня, догнал -
Обнял, на руки поднял, -
Рядом с ним в седле Беда ухмылялася.
Но остаться он не мог -
Был всего один денек, -
А Беда - на вечный срок задержалася.
Толка нет от мыслей и наук, когда повсюду — им опровержение.
****
Коридоры кончаются стенкой, а тоннели выводят на свет.
****
Нас всегда заменяют другими, чтобы мы не мешали вранью.
****
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
****
Весь мир на ладони — ты счастлив и нем и только немного завидуешь тем, другим — у которых вершина еще впереди.
****
Надо, надо сыпать соль на раны, чтоб лучше помнить, пусть они болят.
****
Сколько слухов наши уши поражает, сколько сплетен разъедает, словно моль.
****
Утро вечера мудренее, но и в вечере что-то есть.
****
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!
****
Eсли не любил — значит, и не жил, и не дышал!
****
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.
Зачем мне быть душою общества,
Когда души в нем вовсе нет!
Женщину, за которую ты не дрался,
Ты не смеешь называть дорогой.
Приподнимем занавес за краешек —
Такая старая, тяжелая кулиса:
Вот какое время было раньше,
Такое ровное — взгляни, Алиса!
Но плохо за часами наблюдали
Счастливые,
И нарочно Время замедляли
Трусливые,
Торопили Время, понукали крикливые,
Без причины время убивали ленивые.
И колеса Времени
Стачивались в трении,-
Все на свете портится от трения
И тогда обиделось Время —
И застыли маятники Времени.
И двенадцать в полночь не пробило,
Все ждали полдня, но опять не дождалися,-
Вот какое время наступило —
Такое нервное,- взгляни, Алиса!
И на часы испуганно взглянули
Счастливые,
Жалобные песни затянули
Трусливые,
Рты свои огромные заткнули
Болтливые,
Хором за зевали и заснули
Ленивые
Смажь колеса Времени —
Не для первой премии,-
Ему ведь очень больно от трения!
Обижать не следует Время,-
Плохо и тоскливо жить без Времени.
Нараспашку - при любой погоде
Нараспашку — при любой погоде,
Босиком хожу по лужам и росе.
Даже конь мой иноходью ходит,
Это значит — иначе, чем все.
Я иду в строю всегда не в ногу,
Сколько раз уже обруган старшиной.
Шаг я прибавляю понемногу,
И весь строй сбивается на мой.
Мой кумир — на рынке зазывалы,
Каждый хвалит свой товар вразвес.
Из меня не выйдет запевалы —
Я пою с мелодией вразрез.
Знаю, мне когда-то будет лихо,
Мне б заранее могильную плиту.
На табличке «Говорите тихо!»
Я второго слова не прочту.
«Говорите тихо!» Как хотите, —
Я второго слова не терплю,
Я читаю только — «Говорите» —
И, конечно, громко говорю.
Из двух зол — из темноты и света —
Люди часто выбирают темноту,
Мне с любимой наплевать на это,
Мы гуляем только на свету.
Ах, не кури, когда не разрешают,
Закури, когда невмоготу.
Не дури, когда не принимают
Наготу твою и немоту!
MИ не то чтоб прямо играла кровь
Или в пальцах затвердевал свинец,
Но она дугой выгибает бровь
И смеется, как сорванец.
И еще умна, как Гертруда Стайн,
И поется джазом, как этот стих.
Но у нас не будет с ней общих тайн —
Мы останемся при своих.
Я устану пить и возьмусь за ум,
Университет и карьерный рост,
И мой голос в трубке, зевая к двум,
Будет с нею игрив и прост.
Ведь прозрачен взор ее как коньяк
И приветлив, словно гранатомет —
Так что если что-то пойдет не так,
То боюсь, она не поймет.
Да, ее черты излучают блюз
Или босса-нову, когда пьяна;
Если я случайно в нее влюблюсь —
Это будет моя вина.
Я совсем не боюсь не успеть того,
Что имеет вес и оставит след,
А она прожектором ПВО
Излучает упрямый свет.
Ее свет никак не дает уснуть,
Не дает себя оправдать ни в чем,
Но зато он целится прямо в суть
Кареглазым своим лучом.
Чтобы вернуть свою молодость, я готов сделать все на свете — только не заниматься гимнастикой, не вставать рано и не вести добродетельный образ жизни. Молодость! Что может с ней сравниться? Как это глупо говорить о «неопытной и невежественной юности». Я с уважением слушаю суждения только тех, кто много меня моложе. Молодость нас определила, ей жизнь открывает свои самые новые чудеса. А людям пожилым я всегда противоречу. Я это делаю из принципа. Спросите их мнение о чем-нибудь, что произошло только вчера, — и они с важностью преподнесут вам свои суждения, господствовавшие в тысяча восемьсот двадцатом году, когда мужчины носили длинные чулки, когда люди верили решительно во все, но решительно ничего не знали.
— За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан?
Она отерла слезы.
— Давно уже я не слышала таких слов.
— Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.
Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет.
— Откуда ты все это знаешь?
— Оттого что люблю тебя.
Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии!
Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?
Как влюбленность старо,
Как любовь забываемо - ново:
Утро в карточный домик, смеясь,
Превращает наш храм.
О мучительный стыд за вечернее лишнее слово!
О тоска по утрам!
Утонула в заре голубая, как месяц, трирема,
О прощании с нею пусть лучше не пишет перо!
Утро в жалкий пустырь превращает наш сад
Из Эдема Как влюбленность — старо!
Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
От того все ночное, как книгу, от всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
Свет и чудо — враги!
Твой восторженный бред,
Светом розовыл люстр золоченный,
Будет утром смешон.
Пусть его не услышит рассвет!
Будет утром — мудрец, будет утром — холодный ученый
Тот, кто ночью — поэт.
Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я
Лучший вечер отдать на терзание январскому дню?
Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,
Только утро виню!
Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.
Мимо окон моих — бесстрастный —
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.
Я на душу твою — не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.
И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.
И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое,
Поцелую вечерний снег. -
Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий-святыя славы-
Вседержитель моей души.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображением,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волнением,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявлением —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
Плывет. Куда ж нам плыть.
Окно открыто, жалюзи дрожат,
Сквозняк покачивает чистый лист бумаги,
Плывет густой кофейный аромат,
Пьянеет розочка китайская от влаги.
А я все лью из лейки грусть в кашпо,
Не замечая, что заполнено до края.
Всё хорошо. Что на меня нашло?
Ну почему я беспокойная такая!
Припоминаю, что сказал вчера —
Твоей холодности найти пытаюсь повод.
Не нахожу. Всё было, как всегда.
Сегодня ты молчишь. За целый день — ни слова.
На фото взгляд призывно-озорной,
И на душе под ним становится теплее.
Тревога тихо тает, а покой
Меня баюкает в уютной колыбели.
Вдруг — твой звонок! И все сомненья — вон!
Мы снова в унисон. Гармония в дуэте.
Нам сердце — самый точный камертон.
Как хорошо, что ты живешь на белом свете!
Пусть боль во мне, как тетива тугого лука,
Спасенье будет не в вине — с тобой в разлуке.
Сил больше нет терпеть обман и равнодушье.
Я сладких слов твоих дурман хочу разрушить.
Уйди, прошу тебя, уйди! Довольно! Хватит!
Пройдут снега, придут дожди, грозы раскаты
Мне б только зиму пережить душа распята.
На день, на миг бы отложить мне боль — расплату.
Но ты заботливой рукой последний гвоздик
Вбиваешь, насладясь игрой, с улыбкой смотришь
Как молча корчится душа в смертельной муке.
Возьмешь другую не спеша — сгубить от скуки.
По кругу снова все пойдет с душою новой:
Тепло, и свет, и чувств полет спектакль дешевый
Суметь бы сделать только вдох — жива останусь!
А что мой мир насквозь продрог — такая малость.
Будет весна, отогреется сердце замёрзшее,
И ручейки унесут расставанья запруду
Светом и счастьем порадует солнышко вешнее
Знай, я тебя никогда — никогда не забуду.
Даже не вспомнишь, как холодом дышит отчаянье,
Снова весна разбросает надежду повсюду.
Солнце растопит холодную льдинку молчания,
Знай, я тебя никогда — никогда не забуду.
Всё я простила давно и ужасно соскучилась,
Воспринимаю разлуку, как жизни причуду
Счастье хранить и беречь я бедою научена
Знай, я тебя никогда — никогда не забуду.
Соприкоснулись с тобой одинокими судьбами
Вижу тебя я во всём и повсюду, повсюду
Больше не будем друг другу суровыми судьями
Знай, что люблю никогда — никогда не забуду.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Свет» — 5 150 шт.
