Цитаты в теме «свет», стр. 257
Бесполезно звонить и писать, говорить:
«Смотри, я постриглась короче, надела пиджак и юбку,
Я похожа на ту, что ты любишь»
Но — раз, два, три — Шесть гудков.
И никто не снимает трубку.
Бесполезно кричать и сипеть, и шептать навзрыд:
«Я люблю тебя так же крепко как в феврале,
И могла б — никогда не вышла бы из игры»
Ведь никто, увы, не станет тебя жалеть.
Шанс дается лишь раз, а потом, хоть проси, хоть нет,
Хоть клянись, что исправилась, стала умней и лучше —
Кто-то просто выходит из дома и выключает свет,
И здесь нет никого, чтоб слышать тебя или слушать
Господи, какая же нежность, взахлеб, навзрыд!
И вроде бы отболело, прошло, забылось
Ан нет — проснешься ночью и смотришь в окно. болит.
И бьется. и лишь бы вдребезги не разбилось.
Господи, какая же боль и какой же свет!
И как же это пронзительно — знать до дна
Что-то, что было — этого больше нет,
И где-то она вот так же окно. луна.
И где-то она вот так же: слагать слова,
И лгать без повода, и без конца курить,
И жизнь, которую привыкла делить на два
И которую больше не с кем теперь делить.
Господи, какая же странная эта любовь
К чему ты выдумал этот манящий яд?
Я, Господи, знаешь, ночами совсем не сплю
Теперь. почему же, Господи, эти часы стоят?
Голос
Я вам принес благую весть,
Мечты былых веков:
Что в мире много истин есть,
Как много дум и слов.
Противоречий сладких сеть
Связует странно всех:
Равно и жить и умереть,
Равны Любовь и Грех.
От дней земли стремись в эфир,
Следи за веком век:
О, как ничтожен будет мир,
Как жалок человек!
Но, вздрогнув, как от страшных снов,
Пойми — все тайны в нас!
Где думы нет — там нет веков,
Там только свет — где глаз.
Стихий бессильна похвальба,
То — мрак души земной.
К победе близится борьба, —
Дышу, дышу весной!
И что в былом свершилось раз,
Тому забвенья нет.
Пойми — весь мир, все тайны в нас,
В нас Сумрак и Рассвет.
Кто милее, не скажу никому,
Ложкой дёгтя отравив сладкий мёд.
Я коленочки свои обниму,
А к утру, даст Бог, само и пройдёт.
Намахалась шашкой вдоволь уже —
Бутафория условность, игра.
Как-то странно быть душе в неглиже,
В этом виде доживать до утра.
Чайник важно на плите заурчит,
Никого совсем я в гости не жду
И у дятла голова не болит,
Он давно в каком-то диком бреду.
Не соринка ты — бельмо на глазу!
Вот и застит белый свет пелена
Стихотворно-летаргический зуд,
Затяжная, видно, выйдет война.
Ветер, ветер, ты совсем не могуч,
И какой-то незнакомый, чужой
Знаешь, ветер, тот так странно живуч,
Кто под песни твои шёл на убой.
Полнолуние дели всё на семь!
Да не сетуй, что несладок тот мёд.
Можно ветром стать ещё перемен
Всё проходит вот и это пройдёт.
Истории любовей всех не стоят самой первой ласки
Качели вниз, качели вверх, а жизнь идёт, меняя маски.
Глотаем мы пилюли дней, а дни — водой текут сквозь пальцы
Но капелька — на самом дне, где в твоем сердце постояльцем
прописана уже давно, и не хочу назад, на сушу.
C тобою столько мне дано не иссушить бы, не нарушить
Мой Ангел пусть у наших ног — дитя небес в столице шумной,
частичка света, звон, поток, струящийся дорожкой лунной.
Давай в ладонях жить судьбы, что со смолистым ароматом, Где ты и я, где я и ты, согретые её закатом.
Глаза людей бездонные колодцы В них Тайна, Жизнь, Любовь и Красота.Как в зеркале, видны в них все уродстваИ душ бессмертных боль и наготаСчастливые глаза искрятся светом.Они красивы внутренним теплом,Они наполнены Весной и Летом,Не видно в них печали о былом.Глаза, познавшие утраты в жизни,Полны тоски, хоть и смеются иногда!Они нуждаются в поддержке ближних,Но боль в морщинках это навсегда!Глаза детей особенное ЧУДО!В них Искренность, Доверие живут.Они сверкают ярче изумрудов!И в мир Открытий за собой зовут.Боюсь я глаз пустых и равнодушных,Они тусклы и жизнь угасла в них.Нет искры в их зрачках бездушных,И не обрадует их Песня или Стих Глаза людей бездонные колодцы В них Тайна, Жизнь, Любовь и Красота.Как в зеркале, видны в них все уродстваИ душ бессмертных боль и нагота
Я не завидую чужому счастью
И, как умею, берегу свое.
И если у друзей в душе - ненастье,
То это горе также и мое!
Друзьям не расставляю я капканы,
Не закрываю сердце на засов
И не ищу в поступках их изъяны.
Друзей люблю без всяких громких слов.
Но кто-то мастер - делать людям больно.
И ненавистью душу бередя,
Изводит всех, пусть даже и невольно
А злобой душит собственно себя!
Таких людей я искренне жалею:
В их душах не искрится яркий свет.
Там вечный мрак запущенной аллеи,
И светлых уголков там просто нет!
Что может быть страшнее лицемерия?
Всего важней - Не обнищать душой!,
И я гоню и зависть, и безверье.
Для этого не нужно быть святой!
Но в истину одну я верю твердо:
Отдашь добро, оно вернется вновь!
Я слышу до последнего аккорда:
Людей согреет только лишь любовь!
Завидовать нельзя чужому счастью.
Вы дорожите тем, что есть у вас.
Любите! Говорите чаще «ЗДРАВСТВУЙ!»
Не отводя при этом глаз.
Дым
В земной любви так много дыма,
Что ест глаза и щиплет нос.
Любовь порой неудержима,
Как в марте авитаминоз.
Я Вас хотел, хотел до жути,
Хотел всецело, до корней,
Запутывался в парашюте
Своих холодных простыней.
Мне снились влажные свиданья
Под лунный свет наискосок,
Когда без самообладания
Я пил из Вас горячий сок.
Спеша в заветные объятья,
Убитый страстью наповал,
Я Ваши шёлковые платья
На Вас бесстыже разрывал.
Я долго мучил Ваши губы
И продвигался вниз по Вам,
Мои заполненные трубы
Ревели и рвались по швам.
Я в Ваших утопал флюидах,
Как тот несчастный материк
Пока Ваш каждый тихий выдох
Не превращался в громкий крик.
Потом Вы засыпали сладко,
Разрушив все мои клише,
И приживались, как заплатка,
К моей разодранной душе
С рассветом сказки отступали,
И солнцу я грозил войной
За то, что Вы со мною спали,
А просыпались — не со мной.
С крыши город светился дальше,
С крыши города было больше,
Упирались в перила пальцы,
Черный воздух глотался горше.
Голос рвался на дне гортани,
Захотелось дневного света.
Ветер щепкой швырял по крыше
Два разорванных силуэта.
Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.
Вот и все, я тебя не вижу.
Этот омут такой бездонный!
Остаешься под звездным небом,
Не любимый и не влюбленный.
Ухожу по ночной дороге
Из весеннего сумасбродства,
С каждой улицей нестерпимей
Ощущаю свое сиротство.
Не показывай на себе эту осень в блестящих шрамах,
Не рассчитывай, что дожди обернутся живой водой.
Выйдешь утром, куда глаза — к супермаркету или храму.
Кто запомнит тебя теперь беспечальной и молодой?
Кто отсыплет чуток тепла, как синице — случайных крошек?
Разно серые небеса плачут в сломанные зонты.
Врут лишь люди, а листопад не обманет, не облапошит:
Станет хуже и холодней — это будешь уже не ты.
Каждый день принесёт с собой одинаковые не встречи,
Недалёкий фонарный свет, шорох дворников, чёрствый хлеб.
Сентябреющий лунный лик досчитает твоих овечек.
Выйдешь утром, куда глаза, и поймёшь вдруг, что мир ослеп.
Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.
Держать его, махину,-
Не мёд со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то —
И небо упадёт.
Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.
Стоят они, ребята,
Точёные тела,-
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна.
Их красоту снарядами
Уродует война.
Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привычные к труду.
И жить ещё надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
— Что бы человек ни делал — все самое ужасное, самое жестокое — он все равно это оправдывает. Ты же не встречал никого, кто считал бы себя плохим?
— Но совесть все равно тебя преследует. Иначе и быть не может.
— А ты не запираешь свое прошлое в темном подвале, чтобы никогда туда не ходить? Я так делаю.
— Правда, в моем случае — это целый особняк.
— А потом встречаешь кого-то особенного и хочешь бросить этому человеку ключ. Сказать «Открой, заходи». Но не можешь Там темно, и повсюду демоны. Вдруг кто-то увидит, как это ужасно Мне все время хочется попробовать распахнуть дверь, пустить свет, все очистить. Если бы я мог взять гигантский ластик и все стереть, начиная с себя
— Как красиво! Какая звездная ночь!
— Я тебя с трудом вижу, думаешь, смогу звездочки на небе сосчитать?
— Тогда что насчет луны?
— Она там.
— Получается единственная звезда, которую ты можешь видеть — это луна.
— Луна не звезда.
— Светит в темноте и не звезда?
— Луна отражает свет других звезд. Настоящая звезда светит без чьей-либо помощи в одиночку Если бы луна была звездой, она светила бы, как солнце.
— Неважно, что луна не звезда, а просто отражает чужой свет Вот солнце слишком расточительно светит. А луна — полезная штука, освещает дорогу в темноте.
— Ко Ми Нам, день называется ясным, потому что светит это «бесполезное» солнце.
— Дошло наконец.
— День будет сменять ночь но солнце навсегда останется настоящей звездой.
— Значит, я что-то вроде луны купаюсь в лучах света такой звезды, как ты.
— Но у луны есть свои преимущества. Не важно, сколько звезд сияет на ночном небе Я могу видеть только луну.
Чандни, ты — дуновение ветерка, слеза разлуки, ты — биение сердца, слеза радости. Когда я вспоминаю тебя, кругом расцветают цветы, если встает солнце, то кажется, что ты купаешься в его лучах, а я тону в твоих глазах. Кажется, что в солнечный день на землю спустилась луна. На закате солнечные лучи превращают тебя в прекрасный цветок, и я пропитываюсь твоим ароматом. Когда землю накрывает своим покрывалом ночь, клянусь, я думаю о тебе. Я смотрю на луну и вижу тебя, закрываю глаза, и в мое сердце входит лунный свет, слышишь, Чандни? Я твой, только твой.
Представь картину: мы ужинаем с Сэмом №2, я пытаюсь с ним порвать и нихрена! А затем.. Знаешь вот некоторые говорят, что красота, она на самом деле внутри и всё такое, но это всё полное дерьмо, потому что красоту нужно видеть и ты знаешь, что я люблю красавчиков! Ну а кто не любит? Но со мной случилось нечто невероятное, Сэми! Я сижу, слушаю этого Сэма №2, слушаю с закрытыми глазами, потому что он меня попросил об этом, и это жутко сексуально! Он объяснял, почему мы должны быть вместе. И пока он говорил это, знаешь, молекулы на его лице они словно перестроились! Потому что когда я открыла глаза, передо мной сидел самый красивый мужчина на свете! Я будто под кайфом была!
Любовь — коварная негодяйка. Она иногда дарит нам лучшие минуты в жизни, но временами заставляет страдать так, что лучше бы ее не было вообще. Любовь может спасти человеку жизнь, а может погубить его. Ради любви человек способен на подвиг, но и на жесточайшее преступление. Короче говоря, сука она, эта любовь. Может быть, было бы лучше, если любви вообще бы не было на свете? Она есть, и с этим нельзя не считаться. В какой момент она появится, кого затянет в свои сладкие, но остро ранящие сети — неизвестно. Известно только одно: любовь всегда выигрывает. Во всех раундах. А люди проигрывают. Фраза «Любовь все победит» — не совсем верна. Надо говорить: «Любовь всех победит»
— Когда ты умрёшь, меня тоже уже не будет в этом мире. Мне нечего будет делать здесь без тебя
— Но послушай Хроно, я же
— Я хочу измениться, хочу верить в то, что не существует ничего неизменного.
— Хроно
— Встретив тебя, я открыл для себя целый новый мир. Ты стала для меня светом, показавшим мне путь из тьмы, где я находился. Я очень тебе благодарен.
— О чём ты говоришь, это ты меня спас.
— Но по моей вине твоя жизнь
— Именно потому что моя жизнь так коротка, у меня нет времени на сомнения. Я всё поняла только благодаря твоим часам. Только благодаря им я могу смело идти по выбранному мною пути. И у меня есть силы на это, потому что ты со мной, Хроно.
— Я не дам тебе умереть Чтобы ни пришлось за это отдать — я спасу тебя.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину — он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.) Одно было тяжело в первое время — это ноги.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Свет» — 5 150 шт.
