Цитаты в теме «свет», стр. 258
Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!..
— Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша.
— Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).
Можно жить, убеждая себя, что жизнь логична, прозаична и разумна. Прежде всего разумна. Я в этом уверен. Я потратил много времени на этот вопрос. Никогда не забуду предсмертную декларацию миссис Андервуд: «При увеличении числа переменных аксиомы сами по себе не меняются».
Я действительно верю в это.
Я мыслю — следовательно, я существую. На моем лице волосы, поэтому я бреюсь. Моя жена и ребенок погибли в автокатастрофе, поэтому я молюсь. Все это абсолютно логично и разумно. Мы живем в наилучшем из возможных миров, поэтому дайте мне «Кент» в левую руку, стакан — в правую, включите «Старски и Хатч» и слушайте мелодию, полную гармонии, о медленном вращении Вселенной. Логично и разумно. Реально и неопровержимо, как кока-кола.
Но у каждого человека есть два лица: весельчак по имени Джекил и его антипод — мрачный мистер Хайд, зловещая личность по ту сторону зеркала, которая никогда не слышала о бритвах, молитвах и логичности Вселенной. Вы поворачиваете зеркало боком и видите в нем отражение своего лица: наполовину безумное, наполовину осмысленное. Астрономы называют линию между светом и тенью терминатором.
Обратная сторона говорит, что логика Вселенной — это логика ребенка в ковбойском костюмчике, с наслаждением размазывающего леденец на милю вокруг себя. Это логика напалма, паранойи, террористических актов, случайной карциномы. Эта логика пожирает сама себя. Она утверждает, что жизнь — это обезьяна на ветке, что жизнь истерична и непредсказуема как монетка, которую вы подбрасываете, чтобы выяснить, кто будет оплачивать ленч.
Я понимаю, что до поры до времени вам удается не замечать эту обратную сторону. Но все равно вы неминуемо с ней сталкиваетесь, когда несколько бравых парней решают прокатиться по Индиане, попутно стреляя в детей на велосипедах. Вы сталкиваетесь с ней, когда ваша сестра говорит, что спустится на минутку в универмаг, и там ее убивают во время вооруженного налета. Вы видите лицо мистера Хайда, когда слышите рассуждения вашего отца о том, каким образом разворотить нос вашей матери.
Это колесо рулетки. Не имеет значения, сколько чисел на нем. Принцип маленького катящегося шарика никогда не меняется. Не говорите, что это безумие. Это воплощенное хладнокровие и здравомыслие.
И эта фатальность, она не только вокруг вас. Она и внутри вас, прямо сейчас, растет и развивается в темноте, подобно волшебным грибам. Называйте ее Вещью в Подвале. Называйте ее Движущей Силой. Я представляю ее своим личным динозавром, огромным, скользким и безумным, барахтающимся в болоте моего подсознания и не знающим, за что ухватиться, чтобы не утонуть.
Когда я дочитаю этот роман,
И в городе N закончится дождь,
Я спущусь на пару этажей, не спеша,
И выпью кофе.
И мне улыбнется симпатичный бармен,
И над кофейной чашечкой взметнется дымок,
О, этот запах переживаний,
И философий!
Когда закроют Сайгон и разведут мосты,
Когда объявят очередной дефолт,
Продадут все билеты и устроют аншлаг
На Голгофе,
Когда введут налог на солнечный свет,
И мы будем, как кошки, гулять по ночам,
Я зайду по пути в небольшое кафе
И выпью кофе.
Сыграй мне на лютне, сыграй на трубе,
Разложи на ноты затмение Луны,
Разбуди этот город, я знаю,
Ты в этом профи.
Здесь так мало тех, с кем легко говорить,
Еще меньше тех, с кем не страшно молчать,
Я хочу заглянуть в глаза твои
Цвета кофе.
Здесь стреляют каждые четверть часа,
Но здесь редко смотрят друг другу в глаза,
И лица вождей на плакатах повернуты
В профиль
Я спущусь на Невский, сверну на Арбат,
Посижу у Сорбонны, вдохну аромат,
И пока еще все это есть, я здесь
Выпью кофе.
Знаете, если ингредиенты этой формулы полиция обнаружит у вас кармане, то вас непременно арестуют. Если описывать процесс влюбленности с химической точки зрения, то наш мозг в первую очередь вырабатывает амфетамин и вещества, дающие эффект наркотического опьянения, как, например при употреблении кокаина или героина. Кстати, именно они приводят к зависимости от объекта страсти. Еще выделяется адреналин. Из-за него люди перестают адекватно идентифицировать время, расстояние и прочие вещи. Они как бы начинают жить в параллельном мире — пять минут ожидания своей любимой кажутся им пятью часами, а пять часов, проведенные вместе, напротив, пролетают незаметно Нет, конечно. я не хожу и не думаю: «Так, Ксюша, остановись, это всего лишь адреналин ». Когда я влюбляюсь, то забываю обо всем на свете и в первую очередь о химических процессах Да все мы, когда испытываем это прекрасное чувство вообще мало думаем А формулу можно вывести свою любую Это не так важно Ведь, сердце не химическая лаборатория!
Я не с тобой, но у тебя внутри,
Мечтами сокращаю расстоянье,
Я где-то в глубине твоей души,
Как светлое воспоминанье
Я не с тобой, но я в твоих словах,
Слетаю с губ внезапным вдохновением,
В твоём стремлении, желанье доказать
Моё случайное не очень наставление.
Я прихожу в твои ночные сны,
С тобою там гуляем до рассвета,
Там хорошо, там только я и ты,
Но тают сны от солнечного света.
Нам бы хоть миг, и только на двоих,
Да вот не властны чувства над судьбою,
Ты исчезаешь в будних днях моих,
Но ты внутри, а значит, ты со мною.
Душа целостна, не разделена на части. В ней нет противоречий и внутренней борьбы. Но, казавшись в теле человека, она находится в напряжённом поле противоположных сил. Её движения — движения заряженной частицы между «плюсом» и «минусом», между тем, что можно назвать «страстями», и тем, что мы обычно называем «добром».
Наши представления о «добре» и «благе» — это вовсе не истины Света. Наши представления о «добре» и «благе» — это алгоритм, который выработало человечество, желая обезопасить самого себя от собственных страстей. Наши страсти — плоть от плоти — часть этого мира. Светлые и темные — не имеет значения, их цель всегда — господство. Гнев, страх, любовь — все они жаждут власти
Душа жаждет «власти» и стремится к «добру». И то и другое — иллюзии. Но она не знает об этом. Когда ее пожирает страсть, душа оправдывает страсть. Когда страсть съедает саму себя, душа устремляется к «добру». Эти силы играют с ней, как целая стая конек с маленькой беззащитной мышкой. Впрочем, душе кажется, что она свершает внутренний труд и растет.
Странствия души — путешествие по лабиринту без выхода. Но душе кажется, что выход есть. Нужно время, чтобы она поняла, сколь бесплодны её поиски
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Свет» — 5 150 шт.
