Цитаты в теме «тело», стр. 23
Когда вы тусуетесь в шумном, переполненном баре, вы всегда можете заметить разницу между одинокими и парами. Вам всего лишь нужно обратить внимание на знаки. Одинокие остаются на ногах для маневренности, а пары, уставшие уже только от того, что они вышли из дома, как правило, одержимы идеей найти себе место, чтобы посидеть. Есть также и множество других признаков, начиная с выбора социальной смазки и заканчивая основными чертами языка тела. Смысл в том, что есть много способов определить, у какого человека жизненная сила холостяка, а у какого парная кома.
Он никогда не говорил про печаль, хотя я знала, что он пережил бесконечно печальные времена. Он заражал оптимизмом. Дождь для него был всего лишь коротким промежутком перед появлением солнца. Всякий, кто жил в Дублине, поймет, что подобный образ мыслей — пример сверхоптимизма. Это при нем я открыла, что носить можно не только черное. При нем я поверила, что мой отец любит мою мать, только не может проявить это. Даже моя мать никогда не верила в это. Ее психотерапевт тоже. Например, он подарил мне такое чувство, когда кажется, что через минуту ты сойдешь с ума от желания. И при этом ты знаешь, что желание твое исполнится. Он умел рассказать мне сказку о каждом кусочке моего тела. И не было такого места, которого он не коснулся бы или не изведал его вкус. Будь у него время, он перецеловал бы каждой волосок у меня на голове. Все по очереди.
Дело в том, что есть ты. И эта простая данность, уютно и тепло спрятавшаяся где-то то ли в левой стороне груди, то ли на изнанке век закрытых глаз, то ли где-то ещё, где отступает тело и царствует душа, эта смешная данность будит во мне самом нелепое межсезонье, заставляя отчетливо видеть вокруг на первый взгляд неприметное, скрытое от глаз скорее привычкой к зиме, чем природным климатом. Январь. А я собираю летящие на рваном ветру алые листья, беременные новой жизнью почки деревьев, я собираю их, как собирают цветы, чтобы подарить любимому человеку, ставшему для художника той неотъемлемой жаждой творчества, которая открывает новый потенциал стареющего искусства.
Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур слов и бархат теплой темноты. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь метроном дыхания на такт сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви
Откуда ни возьмись —
Как резкий взмах —
Божественная высь
В твоих словах —
Как отповедь, верней,
Как зов: «за мной!» —
Над нежностью моей,
Моей, земной.
Куда же мне? На звук!
За речь. За взгляд.
За жизнь. За пальцы рук.
За рай. За ад.
И, тень свою губя
(Не так ли?), хоть
За самого себя.
Верней, за плоть.
За сдержанность, запал,
Всю боль — верней,
Всю лестницу из шпал,
Стремянку дней
Восставив — поднимусь!
(Не тело — пуст!)
Как эхо, я коснусь
И стоп, и уст.
Звучи же! Меж ветвей,
В глуши, в лесу,
Здесь, в памяти твоей, в любви, внизу
Постичь — на самом дне!
Не по плечу: нисходишь ли ко мне, иль я лечу.
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
Дорогой, уважаемый, милая, но неважно
Даже кто, ибо черт лица, говоря
Откровенно, не вспомнить, уже не ваш,
Но и ничей верный друг вас приветствует с одного
Из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
И поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
Поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
В городке, занесенном снегом по ручку двери,
Извиваясь ночью на простыне --
Как не сказано ниже по крайней мере --
Я взбиваю подушку мычащим «ты»
За морями, которым конца и края,
В темноте всем телом твои черты,
Как безумное зеркало повторяя.
Душа на бабочку похожа.
Ей тело — кокон до поры.
Настанет миг и станет вхожа
В иные, вечные, миры.
А до того она взрослеет,
Приобретает свой окрас.
И столько разных свойств имеет,
Что удивляешься подчас.
Она и любит, и ревнует,
Добром и светом озарит,
Завидует, хлопочет всуе,
Злословит и благотворит.
Все эти душе ощущения
На крыльях выткали ковры.
Кружочки, ромбики, каменья,
Оттенков радужных миры.
Однажды ангел прилетит
И призовет покинуть тело,
Душа, как бабочка взлетит,
Доверившись ему несмело.
И полетит за ним в тот край,
Который жизнью заслужила.
Пусть это будет Божий рай —
Там ангелов небесных сила.
Хочу, чтоб бабочка моя
Цветами солнышка искрилась.
И чтоб ромашки белизна
Как конфетти её покрыла.
Отношения души и тела напоминают отношения несовершеннолетнего наследника и вороватых опекунов. Бывает, что наследником большого богатства оказывается несовершеннолетний. И опекуны, пользуясь его неопытностью, обворовывают его и сами наслаждаются жизнью. В положении ограбленного наследника оказывается и обусловленная душа. Самой ей не справиться с вероломными жуликами, которые в данном случае олицетворяют пять чувств. Ей необходима помощь «старшей» души. При её поддержке она сможет усмирить своевольных управляющих и свободно распоряжаться наследством. Душа беспомощна, как несовершеннолетний наследник, в то время как чувства-узурпаторы на правах хозяев пользуются её богатствами. Она пассивна и одинока. Внешние оболочки души: тело, ум, интеллект и ложное эго — действуют в собственных интересах, при этом душа уверена, что это друзья.
матери не ожидают наград. Мать любит без толку и без разбору. Велики вы, славны, красивы, горды, переходит имя ваше из уст в уста, гремят ваши дела по свету — голова старушки трясется от радости, она плачет, смеется и молится долго и жарко. А сынок, большею частью, и не думает поделиться славой с родительницею. Нищи ли вы духом и умом, отметила ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело, наконец отталкивают вас от себя люди и нет вам места между ними — тем более места в сердце матери. Она сильнее прижимает к груди уродливое, неудавшееся чадо и молится еще долее и жарче.
Ещё я расскажу тебе: есть неизбежно у женщины, нашедшей наконец свою истинную, свою инстинктивную, но желанную любовь, есть у неё одно великое счастье: она становится неутолимой в своей щедрости. Ей мало отдать избраннику своё тело, ей хочется положить к его ногам и свою душу. Она радостно стремится подарить ему свои дни и ночи, свой труд и заботы, отдать в его руки свою волю и своё существо. Ей сладостно взирать на своё сокровище как на божество, снизу вверх. Если мужчина умом, душою, характером выше её, она пытается дотянуться, докарабкаться до него; если ниже, она незаметно опускается, падает до его уровня.
И невольно она начинает думать его мыслями, говорить его словами, принимать его вкусы и привычки, — болеть его болезнями, любоваться его недостатками.
О! Сладчайшее рабство!
Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, — в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, только спокойное созерцание неизбежной гибели всего живущего, — этого пропитанного салом и похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания, перестанет быть, — вот счастье. А ты хочешь возврата. Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро — катиться с горы, но подъем медленен и труден. Будь мудра.
А девочка выросла. Видите, девочка выросла.
Вот только искусственна вся — от ресниц до эмоций.
Немного за двадцать, а столько уже в жизни вынесла,
Что ей временами плевать, если вдруг не проснется.
И если быть честной, она и сама знает парочку,
Таких же, которым плевать на нее с высока.
Но девочка выше таких, она вовсе не парится:
Улыбка, презрительный взгляд и походка легка,
И ветер развеет послушные длинные волосы,
А девочке хочется — в пепел — и с ветром летать,
Ведь люди бездушны — кричала сорвавшимся голосом
И многие видели: плохо. Не стали спасать
Ей только немного за двадцать, а верить не хочется
Совсем. Никому, ни на грамм. Это опыт из прошлого.
И девочке проще теперь принимать одиночество —
Ей больше не хочется искренней быть и хорошею.
Смеется. Не верьте. У девочки просто истерика:
«Не лезь ко мне в душу! А тело? А тело — бери »
«Ты так повзрослела!» — открыли мне тоже Америку!
Да, выросла, мать вашу выросла, черт побери.
Пахнут роскошью твои пальчики,
Лёд застыл в уголочках глаз,
С кем ты спишь теперь, кому плачешься,
Кто танцует тебя сейчас.
Утром - свежая, в ночь – ухожена,
Новый Пусик не любит ждать,
Ты по штату ему положена,
Чтоб пылинки с тебя сдувать.
Как всегда обалденно выглядишь,
Чуть растрогана, чуть мила,
Даже шпильки почти такие же,
На которых в ту ночь ушла.
Я о чём-то сопел вполголоса,
Что-то нёс про "валяй...гуляй",
А по телу бежали полосы
И душа по порогам в рай...
С кем ты спишь теперь - дело прошлое...
Не скулить же вдвоём навзрыд...
До свиданья, моя Хорошая...
Твой ротвейлер уже рычит.
Тоской и сомнением сердце не мучай,
Завистливый взгляд на других не бросай.
Считай себя самой красивой и лучшей,
А тем, кто не верит, с улыбкой прощай.
Плыви, словно ветер, уверенно, смело.
Худая ли, полная ты — не беда.
Люби свою душу, люби своё тело —
И будешь любима другими всегда!
Гляди свысока на любую обиду
На пользу себе, а бестактным во вред.
Во взгляде твоём должен каждый увидеть:
Таких, как ты, в мире больше нет.
Не стоит в себе, как на складе, копаться,
Искать в комплиментах дежурную лесть.
Но помни: для жизни нет большего счастья,
Чем-то, что ты в ней, несравненная, есть.
Да, годы бегут. Всё же нету причины
Не видеть в себе красоту и успех.
И пусть к тебе тянутся те лишь мужчины,
Которые знают, что ты — Лучше всех!
Она пахнет духами и сексом,
и чем-то тревожным,
Она слишком умна.
Улыбается, слушая лесть,
Коль она не захочет —
Заставить ее не возможно,
Ее надо понять и принять
Лишь такою, как есть.
Она — дивный цветок,
Но сорвать его не для любого,
Ее нужно не просто хотеть,
А безумно любить
Она слишком строптива.
Мужчину ей нужно такого,
Чтобы душу ее,
А не тело сумел покорить
Возраст — ей не помеха.
Она его не замечает,
Она, словно хороший коньяк,
Еще лучше теперь,
Ни о чем не жалеет, о том,
Что ушло не скучает,
Она просто живет,
Не считая побед и потерь
Впрочем, жизнь и судьба ее,
Правда, не очень щадила,
Но она, словно Феникс,
Из пепла восстала опять,
Чтобы всё пережить,
Чтобы стать еще лучше, чем было,
Чтобы снова, как звезды
На небе, сиять и сиять.
Я - гимн любви. Я - плачущая скрипка
Ты — мой смычок. В тебе моя душа.
В порыве чувств могу быть страстной, гибкой
Сыграй на мне искусно, не спеша
Твои объятья будут увертюрой,
Сонатой лунной — нежный поцелуй,
Блуждая кожи ласковой фактурой,
Истомы пульс найду Владей волнуй
Пускай всё тело дико вожделеет,
Заставлю сердце сладко трепетать
Ласкать, голубить, утешать, лелеять,
Чтоб от услады мог ты закричать
Диктуя ритм, движенья, интервалы,
Тон избери, другое уловлю,
Блаженствуй. Истязай. Побудь штурвалом,
Задай лишь курс и скорость кораблю.
Небесный почерк воссоздаст улыбка,
Пропахнет ложе духом спорыша
Я - гимн любви. Я - плачущая скрипка
Ты — мой смычок. В тебе моя душа.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Тело» — 2 396 шт.
