Цитаты в теме «тоска», стр. 15
Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.
Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска...
Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег... Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне...
Скучно, грустно... Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.
Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.
Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.
Играли дети во дворе, и спорили они, кричали громко, аж вообще, уняться не могли. Один кричал: «Она моя!» Другой: «Уйди! Моя!» А третий: «Не собаку вам —головку от копья!» Но тут священник проходил, увидел и сказал: «Что за дела? Проблемы есть? Злой демон загнобил?» Промолвил старший из детей: «Проблема есть у нас, та над которой бьемся мы, уже десятый час, щеночка на помойке мы, красивого нашли, мне кажется, по-моему, он должен быть моим, но мы решили поступить, по правде, так сказать, и пёсика определить, то есть его отдать тому из нас, тот кто, соврет красиво, круто так, ну просто, как никто Служитель, возмутившись очень, двинул детям речь: «Вот я когда был маленький, то хоть рубите с плеч, пускай хоть ветер, хоть гроза, хоть горе, хоть тоска, ни прямо и ни за глаза, не врал я никогда!» Переглянулись дети тихо, и старший, взявши пса, служителю промолвил так: «Он твой, держи-ка На!»
Что носят в сумках девочки?
Вот это, блин, вопрос
Помады, тушь, салфеточки
И лаки для волос
Контрацептивов пачечки,
И пудры полкило,
Конфетки, воду, жвачечки,
И проездной талон
мобильник и сандалики,
И денег пару тыщ,
По тяжести такя, блин,
Как будто в ней кирпич
Трамбуется, прессуется,
Так просто, на раз-два,
Возможно, образуется
Там черная дыра
Сжирает всё кудесница,
Конца и края нет,
Мне кажется, поместится
Туда и человек
Возможно, там давление
В миллионы атмосфер,
Ученые в смятении
На протяжении эр
Но жалко не вмещается
Чечаль, любовь, тоска,
Для совести и жалости
Не хватит мест, беда
Улыбки, смех и шалости
Не всунуть про запас,
Хотя сперва казалось бы
Поместится камаз
Эмоций интересности
Не влазят, хоть убей
Велик до бесконечности,
Духовный мир людей!
Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее. «Скучные песни и грустные звуки» не дают мне покоя. Чего-то жду, во что-то верю и не верю. Не сбылися мечты святого дела. Планы рухнули, и все снова осталось на веру «Дальнейшего-будущего». Оно все покажет, но пока настоящее его разрушило. Была цель, были покушения, но тягостная сила их подавила, а потом устроила на сильное триумфальное шествие. Все были на волоске и остались на материке. < > но ведь перед этим или после этого угасания владычества ночи всегда бывает так. А заря недалека, и за нею светлый день. Посидим у моря, подождем погоды, когда-нибудь и утихнут бурные волны на нем и можно будет без опасения кататься на плоскодонном челноке.
Я в тоске огляделся вокруг: настоящее, ничего, кроме сиюминутного настоящего. Легкая или громоздкая мебель, погрязшая в своем настоящем, стол, кровать, зеркальный шкаф — и я сам. Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно — — это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует. Прошлое не существует. Его нет. Совсем. Ни в вещах, ни даже в моих мыслях. Конечно, то, что я утратил свое прошлое, я понял давно. Но до сих пор я полагал, что оно просто оказалось вне поля моего зрения. Прошлое казалось мне всего лишь выходом в отставку, это был иной способ существования, каникулы, праздность; каждое событие, сыграв свою роль до конца, по собственному почину послушно укладывалось в некий ящик и становилось почетным членом в кругу собратьев-событий — так мучительно было представить себе небытие. Но теперь я знал: все на свете является только тем, чем оно кажется, а ЗА НИМ ничего.
Таких не бросают. Они возвращаются светом.
Лучом, золотящим ресницы в предутренней были.
Томящей мечтой, зацепившейся верой за небо.
Неясной надеждой в подмогу ослабленным крыльям.
Таких не бросают. Они прорастают сквозь память,
И пульсом тоски надрывают холодную кожу.
Сквозь вечность умеют реальность безжалостно ранить
Почти невесомой, но острой настойчивой дрожью.
Такие - в душе оставляют просторное место.
Чтоб как-то прийти, неожиданно, вроде бы в гости.
И снова остаться... из вредности и интереса,
Забыть их возможно. Но очень и очень непросто.
Таких не бросают. Решения по жизни за ними.
Настойчива память, и время не лечит, хоть тресни.
Желанны, они остаются свободно-ничьими
Ты бросил меня? Улыбаюсь в душе не надейся.
Многие люди ищут пару, пытаясь таким образом разрешить свои проблемы. Они наивно полагают, что любовные отношения вылечат их от скуки, тоски, отсутствия смыла в жизни. Они надеются, что партнёр заполнит собой пустоту их жизни. Какое грубое заблуждение! Когда мы выбираем себе пару, возлагая на неё подобные надежды, в конце концов, мы не можем избежать ненависти к человеку, не оправдавшему наши ожидания. А потом? Потом мы ищем следующего партнёра, а за ним другого, потом — ещё и ещё Или решаем провести остаток жизни в одиночестве, жалуясь на жестокую судьбу. Чтобы этого избежать, следует разобраться с собственной жизнью, не ожидая, что кто-то сделает это за нас.
По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда —
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,
Судороги, страсти, похоть, битвы,
Лихоимцы, палачи, молитвы.
Жадностью гонимый и тоской,
Душной гнилью сброд разит людской,
Дышит вожделением, злобой, страхом,
Жрет себя и сам блюет потом,
Пестует искусства и с размахом
Украшает свой горящий дом.
Мир безумный мечется, томится,
Жаждет войн, распутничает, врет,
Заново для каждого родится,
Заново для каждого умрет.
Ну, а мы в эфире обитаем,
Мы во льду астральной вышины
Юности и старости не знаем,
Возраста и пола лишены.
Мы на ваши страхи, дрязги, толки,
На земное ваше копошение
Как на звезд глядим коловращение,
Дни у нас неизмеримо долги.
Только тихо головой качая
Да светил дороги озирая,
Стужею космической зимы
В поднебесье дышим бесконечно.
Холодом сплошным объяты мы,
Холоден и звонок смех наш вечный.
< > И она рассказала мне о юноше, влюбленном в звезду. Он стоял у моря, простирал руки и взывал к звезде, он мечтал о ней и обращал к ней свои мысли. Но он знал или полагал, что знает: человек не может обнять звезду. Он считал, что это его судьба — любить светило без надежды на исполнение желания, и на этой мысли построил всю свою жизнь как поэму о покорности судьбе и немом, непрестанном страдании, которое сделает его лучше и чище. Но все его помыслы были направлены на звезду. Однажды он снова стоял ночью у моря, на высоком утесе, и смотрел на звезду, и сгорал от любви к ней. И в миг величайшей тоски он сделал прыжок и ринулся в пустоту, навстречу звезде. Но в самый миг прыжка он подумал c быстротой молнии: это же невозможно! И тут он упал на берег и разбился. Он не умел любить. Если бы в тот миг, когда он прыгнул, у него нашлась душевная сила твердо и непреклонно поверить в исполнение желания, он бы взлетел и соединился со звездой.
Как я тебя оставлю,
Зная, что врозь нельзя.
Выпьем последнюю каплю
За нас — за тебя, за меня.
Злые ветра разлуки
В разные стороны рвут.
Болью связали мне руки
И вдаль от дома зовут.
Небо над нами, земля под ногами.
Всё будет как прежде и впредь.
Только ночами тоску мне ключами
В душе своей не запереть.
Как я смогу, не знаю,
Жить без тебя одна.
Может быть, в птичьей стае
Увижу тебя из окна.
Ну, а пока мы рядом,
Давай о разлуке молчать.
Согреем друг друга взглядом,
Чтоб вечер не омрачать.
Небо над нами, земля под ногами.
Всё будет как прежде и впредь.
Только ночами тоску мне ключами
В душе своей не запереть.
Я всякое видел и думал., что знаю, как жить.
Но мне объяснили: не тем я молился Богам.
Я должен был жизнь на добро и любовь положить,
А я предпочёл разменять на отмщенье врагам.
Воздастся врагам, мне сказали. Не ты, так другой
Над ними свершит приговор справедливой судьбы.
А ты бы кому-то помог распроститься с тоской,
Надежду узреть и о горе навеки забыть.
Ты грешен, сказали, ты книг золотых не читал.
Ты только сражаться науку одну превзошел.
Когда воцарится на этой земле Доброта,
Такие, как ты, не воссядут за праздничный стол.
Чем Зло сокрушать, мне сказали, ты лучше беречь
Свободы и правды крупицы в душе научись...
Но те, на кого поднимал, я свой мстительный меч,
Уже не загубят ничью беззащитную жизнь.
Я буду смотреть издалёка на пир мудрецов.
Пир праведных душ, не замаранных чёрной виной.
И тем буду счастлив, поскольку, в конце-то концов,
Туда соберутся однажды спасённые мной.
Хмельная, опьяненная, луной озарена,
В шелках полурасстегнутых и с чашею вина
(Лихой задор в глазах ее, тоска в изгибе губ),
Хохочущая, шумная, пришла ко мне она.
Пришла и села, милая, у ложа моего:
«Ты спишь, о мой возлюбленный? Взгляни-ка: я пьяна!»
Да будет век отвергнутым самой любовью тот,
Кто этот кубок пенистый не осушит до дна.
Поди же прочь, о трезвенник, вина не отбирай!
Ведь господом иная нам отрада не дана.
Все то, что в кубки легкие судьбою налито,
Мы выпили до капельки, до призрачного сна!
Нектар ли то божественный? Простой ли ручеек,
В котором безысходная тоска разведена?
Об этом ты не спрашивай, о мудрый мой Хафиз:
Вино да косы женские — вот мира глубина.перевод И. Сельвинского
Я тобой уже не задыхаюсь...
Мне лишь хмель от губ твоих остался
Белый дым черёмухи шальной
Я тобой уже от задыхался
Душной ночью, пьяною зарёй
Всё прошло, но ничего не вышло,
Мы легко сбежали из «тюрьмы»
Может, ты переиграла слишком,
Может, вместе заигрались мы
Мы случайно встретимся с тобою,
Ты — с холёным спутником своим,
Притворишься ветрено-чужою
И полезешь целоваться с ним
Я тобой уже не задыхаюсь,
Да и ты не сохнешь от тоски,
Говорят, что ты теперь другая —
Глубже вырез, выше каблуки.
Что ночами ищешь вдохновения,
Как перчатки спутники твои
И на задних кожаных сиденьях
Натираешь локти до крови.
У церкви нищенка с протянутой рукой,
Свой взор стыдливо в землю опустила.
И тихим голосом с щемящею тоской,
Как мать дитя,меня благословила...
Я отошла в сторонку и, мой Бог,
Услышала,как женщина молила...
Шептала тихо-" Боже,он не смог,
Невестка меня просто не взлюбила...
Храни его,Великий наш Господь,
Сыночка от беды обереги,
Он боль моя,кровиночка и плоть...
Не засчитай меня в его грехи..."
О, сердце матери - бескрайнее добро,
Тебя попрали,выставив за двери...
А ты стоишь и молишь всё равно
Пощады сыну,ставши на колени...
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Тоска» — 957 шт.
