Цитаты в теме «ученик», стр. 10
Его, неискушенного в любви ученика, готового снова и снова слепо бросаться в бездну блаженства, она терпеливо учила своему учению: что нельзя брать блаженство, не давая блаженства взамен, что каждое движение, каждое прикосновение, каждый взгляд, каждая крохотная частичка плоти имеет свой секрет, который сулит посвященному безмерную радость. Она учила его, что любящие не должны расставаться после праздника любви, не восхитившись друг другом, не победив друг друга и не покорившись друг другу, чтобы ни один из них не пресытился и не наполнился пустотой и недобрым чувством, будто над ним надругались или он сам надругался над любимым человеком.
В некотором роде учителя — те же творцы, но, как не каждая женщина (и не в каждом случае) может родить здорового, сильного, в потенциале — умного ребёнка, так и не каждый учитель способен создать из сырого материала вверенного ему юного создания то, что превзойдёт его самого. Некоторые и не хотят, чтобы ученики были умнее — вполне понятное желание. Нехорошее. Эгоистичное. Вредное. Вполне человеческое. Зачем я буду делиться тем, что добывал потом и кровью, только для того, чтобы юный нахал через несколько лет стал умнее меня? Ни за что! Такие вот учителя плодят «рабов» недалёкого ума
– Тут дело не в крыше, а во взгляде, в голосе. На какой-то момент я даже забыл, что разговариваю с тёмным – осторожно заметил Алир. – Что-то с ним случилось, из-за чего он решил нам помочь. И эта речь о его Князе. Особенно, то место про наставника. Может, он был учеником?
Нет, я сейчас точно оскорблюсь всего лишь ученик
– Тогда причём тут фраза про жизнь? – в разговор вмешалась эльфийка. – Что-то мне подсказывает, что мы имеем дело с наследником Тёмного Князя, причём наследником, который разочаровался в своём отце.
Ого! А меня повысили! Теперь я уже свой собственный сын. Не правда ли, забавно?
Сорок лет она преподает: Гоголь родился в таком-то году, Евгений Онегин — представитель лишних людей, Катерина из «Грозы» — луч света в темном царстве. Сорок лет одни и то же готовые формулы. Вся литература — набор сухих формул, которые нельзя ни любить, ни ненавидеть. Не волнующая литература — вдумайтесь! Это такая же бессмыслица, как, скажем, не греющая печь, не светящий фонарь. Получается: сорок лет Зоя Владимировна обессмысливала литературу. Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов глаголом жгли сердца людей. По всему миру люди горят их пламенем — любят, ненавидят, страдают, восторгаются. И вот зажигающие глаголы попали в добросовестные, но, право же, холодные руки Зои Владимировны Сорок лет! У скольких тысяч учеников за это время она отняла драгоценный огонь! Украла способность волноваться!
На фотографии в газете
нечетко изображены бойцы,
Ещё почти что дети,
герои мировой войны.
Они снимались перед боем-
в обнимку, четверо у рва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Никто не знает их фамилии,
о них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын, и чей-то милый,
и чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,-
Жить начинавшие едва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Забыть тот горький год неблизкий
мы никогда бы не смогли.
По всей России обелиски,
как души, рвутся из земли.
Они прикрыли жизнь собою,-
жизнь начинавшие едва,
чтоб было небо голубое,
была зеленая трава.
Ученик философа Эмма, полный мрачных предчувствий и любопытства, пошел в сторону Полумесяца, поскольку этой дорогой должен был возвращаться Том, и по пути размышлял о таинственной природе физической любви. Что составляет ее? Почему она совершенно не похожа ни на что другое? Внезапно весь мир переориентируется, расположившись вокруг одной сверкающей точки, а все остальное оказывается в тени. Преображение телесного существа, тончайшая электрическая чувствительность нервов, нежное, ожидающее чувство, испытываемое кожей. Вездесущее призрачное ощущение касания. Зоркость сердца. Абсолютная потребность в присутствии любимого существа, категорический императив, одержимость. Жгучий огонь, расширяющееся солнце, красота всего сущего.
Ей нравится прыгать с разбега в холодный северный водоём. Ей нравятся те, у кого тяжела рука. Она не боится боли; её болевой приём бодрит, как глоток воды из чистого родника. Где сыщешь того, кто хотел бы остаться с ней? Спроси, что ей нравится — будешь и сам не рад. Она не боится ни крыс, ни пиявок, ни пауков, ни змей, ни стаи голодных собак посреди двора. Она не боится быть замужем за никем: ей нравятся перемены, и ветер, и дрожь огней. Её одиночество бродит на поводке из дома в дом, прирученное, за ней. Она не боится силы, а силе метит в ученики; не боится, что небо однажды разверзнется над головой. А только того, что он просто придёт, и коснётся её руки, и скажет: «Ну ладно, хватит. Пойдём домой».
— Как правильно относиться к семье и к друзьям?,-спросил ученик Мастера.— Люби свою семью и друзей без всяких условий, измени свое отношение к другим, сделай их радостными и любящими. Найди новые пути общения в близких взаимоотношениях, чтобы не было больше войны за контроль и власть, не было победителей и побежденных. Трудитесь сообща как одно целое, направляя свои усилия на любовь, радость и гармонию. Пусть твои отношения с семьей и друзьями опираются на уважение и счастье, чтобы не было у тебя больше потребности твердить им, как думать и какими быть. Радостно проводи время с любимыми и прощай им любые обиды. Принимай других такими, какие они есть, без оценок и осуждения.
Как-то раз к Будде один за другим пришли три гражданина с одним и тем же вопросом: есть ли бог? Первому Будда ответил: да, бог есть. Второму сказал: нет, бога нет. На вопрос третьего не ответил ничего, промолчал и посмотрел со значением. Рядом находился ученик, который впал в глубокое недоумение. Дождавшись, когда вопрошавшие граждане ушли, ученик подступил с вопросом: какой из трёх ответов верен? Кто не в курсе, молчание — тоже ответ. На что Будда ответил. У первого, говорит, есть правильное представление о боге. Того, что полагает за бога второй, не существует. А у третьего склад ума такой, что размышлять над метафизикой для него пользы нет, ему надо сосредоточиться на практическом пути спасения. Все три ответа, сказал Будда, верны.
Учитель узнал, что один из его учеников настойчиво добивался чьей-то любви.
— Не требуй любви, так ты ее не получишь, — сказал Учитель.
— Но почему?
— Скажи, что ты делаешь, когда в твою дверь ломятся непрошеные гости, когда они стучат, кричат, требуя отворить, и рвут на себе волосы от того, что им не открывают?
— Я сильнее запираю ее.
— Не ломись в двери чужих сердец, так они еще сильнее закроются пред тобой. Стань желанным «гостем» и пред тобой откроется любое сердце. Отыщи в себе любовь, пред которой открываются все двери и не смогут устоять никакие запоры. Ибо любовь, хоть она и мала и незаметна, является тем ключом, который может открыть замок любого сердца, даже тот, который давно не открывался. Возьми пример с цветка, который не гоняется за пчелами, а привлекает их к себе.
Учитель полвека проработал в школе и теперь его провожали на заслуженный отдых. В актовом зале собралось множество его учеников. Среди них были учителя и учёные, врачи и спортсмены, руководители и рабочие, военные и священники, милиционеры и уголовники, художники, артисты и люди без особых талантов, заслуженные и простые люди. Многих учил за свою жизнь учитель.
Перед напутственным словом его спросили:
— Вы, наверное, кем-то из своих учеников гордитесь, а за кого-то вам и стыдно?
Учитель ответил:
— Нет, не горжусь и не стыжусь, а лишь радуюсь за вас — ведь каждый научился тому, чему учился.
Мы разговорились, и тут — уж не помню как — в нашей беседе всплыло имя Плотина. Для меня это было не более чем имя; диакон принялся клясть его на чем свет стоит.
— Это лжефилософ прошлого века. Он был последователем Платона, или, скорее, считал себя таковым. Он всегда враждовал с церковью, хотя среди христиан встречаются глупцы, признающие за ним высокие достоинства. Жил Плотин в Риме и был любимцем императора Гордиана. Он написал шесть совершенно невразумительных книг, которые опубликовал его ученик Порфирий.
— Порфирий? — Я до сих пор отчетливо помню, как впервые услыхал это имя из уст костлявого диакона, сидя в цветущем парке Макеллы, окутанном маревом знойного летнего дня.
— А этот еще хуже Плотина! Родился в Тире, учился в Афинах. Называл себя философом, хотя на самом деле был просто безбожником. Он написал пятнадцать томов, полных нападок на нашу церковь!
— И на чем они основаны?
— Откуда мне знать? Я в его книги не заглядывал, не христианское это дело.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ученик» — 199 шт.
