Цитаты

Цитаты в теме «утро», стр. 79

Сбежать быстихотворение выложено мной (автором) в последней редакции, просьба не предъявлять претензий по поводу повторов.Сбежать бы из города в снежные зимние горы,
Где в белых нарядах застыли колючие ели,
Туда, где морозы на окнах рисуют узоры
И крик петухов по утрам поднимает с постели.
Где нужно вставать под палящие блики рассвета,
Смотреть, как в печи неспеша догорают поленья
В то время, как в бешеном ритме кружится планета,
Мне хочется просто дышать, наслаждаясь мгновеньем
Сбежать бы туда, где дымок устремляется в небо,
Где звёзды ночами блаженно целуют вершины,
Где лес раскрывает объятия миру, и мне бы
В священном безмолвии чтить вековые седины
Сбежать бы из города Только к чему разговоры?
Пути отступления вновь перекрыли метели,
А где-то давно заждались меня снежные горы
И в белых нарядах чудные колючие ели
Я никогда не мог до конца поверить, что дела, заполнявшие человеческую жизнь, — это нечто серьезное. В чем состоит действительно «серьезное», я не знал, но то, что я видел вокруг, казалось мне просто игрой — то забавной, то надоедливой и скучной. Право, я никогда не мог понять некоторых стремлений и взглядов. С удивлением и даже подозрением смотрел я, например, на странных людей, кончавших с собой из-за денег, приходивших в отчаяние от того, что они лишались «положения», или с важным видом приносивших себя в жертву ради благополучия своей семьи. Мне более понятен был мой знакомый, который вздумал бросить курить и у которого хватило силы воли добиться этого. Однажды утром он развернул газету, прочел, что произведен первый взрыв водородной бомбы, узнал, каковы последствия таких взрывов, и немедленно отправился в табачную лавку.
Когда наступает утро на тонкий лед,
Его покрывая причудливой сетью трещин,
Меняются звуки и оживают вещи,
И кожа теплей становится под бельем,

Под шелка кружевом, в маленьком тайнике,
Который ладонь накрыла, как мягкий купол
Она собирает сказки, стихи и кукол.
А я собираюсь солнцем в ее руке.

Когда наступает утро, среди снегов,
В пуховых сугробах, в постельной метели белой
Я теплым лучом опять проникаю в тело,
Которое пахнет розовым молоком.

Она говорит о песнях и облаках,
И пристально смотрит, и замирает рядом
А я выгибаю спину под этим взглядом,
Чтоб быть ее кошкой и влагу ее лакать.

Когда наступает утро, она встает,
Скользя босиком, небрежно укрывшись пледом,
Проходит на кухню, и я отправляюсь следом,
Чтоб видеть, как день рождается из нее.

Посуда звенит, и звон отдается в нас,
И я наблюдаю за каждым движеньем легким.
И солнце проступает на фотопленке.
И кофе горячий, и за окном — весна.