Цитаты в теме «вечное», стр. 100
*****Личный космос*****
Он сидел на ковре звездочётом рождённой галактики,
Словно Маленький Будда пяти с половиною лет,
Выдувал пузыри, а они превращались в квадратики
И ложились на стены обрывками старых газет.
Он нахмуривал бровь и ерошил коктейль мироздания,
Удивляясь простой многомерности истин вокруг.
За стеной - голоса. Это мама и папа. Молчание.
Выстрел двери. И дым - сигаретное эхо раз лук.
Силуэт у окна, почему-то далёкий, как капелька.
- Мама, мама, смотри! Получилось! Летят пузыри!
- Красота-то какая!
- А папа?
- Послушай, мой маленький,
Я тебе расскажу нашу сказку про космос внутри:
В нашей пыльной Вселенной из кубиков вечного холода
Две планеты однажды срываются с тёртых орбит.
И одной нужно ждать ту, другую, что бродит по городу.
- Почему?
- Потому что мы таем. И льдинка болит...
Покой и самодовольство губительны для мира. Только в вечной неудовлетворенности залог вечного движения вперед, вечного торжества. Мир жив еретиками. Наш символ веры — ересь: завтра — непременно ересь для сегодня, обращённого в соляной столп, для вчера, рассыпавшегося в пыль. Еретики — единственное (горькое) лекарство от энтропии человеческой мысли. Никакая революция, никакая ересь — не уютны и не легки. Потому что это — скачок, это — разрыв, рана, боль. Но ранить нужно: у большинства людей — наследственная болезнь, а больным это болезнью (энтропией) — нельзя давать спать, иначе последний сон — смерть.
Мой ангел, мой хранитель света,
Он раньше видел путь земной,
Во мне узнал судьбу поэта
И поднял крылья надо мной!
В дыму, бессонными ночами,
Когда на сердце мрак и лед,
Мне светлый лик его сияет,
И карандаш в руке поет!
Поет о чувствах и утратах,
О лжи и бренности заветов,
Поет о том, что вечно свято,
Поет о днях лишенных света
О светлых грезах позади,
О том, что неизбежно ждёт,
И эпитафии любви
С надломом горестным поет
О ангел мой, в пылу стенаний,
Один союзник мой в ночи,
Он иногда слезу роняет
На неподвижный лик свечи
А в час, когда я сломлен сном,
И отзвучали все куплеты,
Он обмахнет меня крылом,
И улыбнется вдруг рассветом.
Но вот наступает в жизни каждого из нас такой момент (а правильнее сказать, такие моменты повторяются многократно или порой просто безостановочно сменяют друг друга), когда становится очевидно: как Господь восходил в Иерусалим, идя навстречу Своим страданиям, так и нам надо пойти за Ним и вместе с Ним пострадать, доказать свою верность Ему. Пострадать в борьбе со своими страстями, привязанностями, любовью к земному благополучию. Пострадать от восстающих на нас людей. Мы вдруг видим, что, хотя по младенчеству нашему Господь и покоит и утешает нас, путь к покою истинному лежит через многие скорби, величие Царства достигается через смирение и уничижение себя, слава — через то, чтобы считать себя последним. Видим: для того чтобы вкусить вечное блаженство, необходимо прежде испить горчайшую чашу бедствий земного жития.
Курица и ворона Басня
Мечтала курица, чтоб ей вороной стать,
Ведь стала б жизнь намного интересней,
Могла тогда бы над землей летать,
А не топтаться вечно на своем насесте.
И с петухом на проводах спокойно посидеть,
На индюков смотреть с усмешкой свысока,
А можно к облакам, вслед ласточкам взлететь,
И разглядеть оттуда в поле червяка
Ворона — та, наоборот, всегда мечтала:
«Ах, быть бы курицей и вдоволь хоть поесть,
Я воровать тогда совсем бы перестала,
Кто будет с жиру нарожен-то лезть?»
Так и глядят с тоскою друг на друга,
Несчастные, которым жизнь не всласть,
Одна все смотрит в небо, а подруга
Все ищет способ, как зерна украсть
Ведь многие так в зависти жизнь и прожигают,
Все смотрят на соседа и боятся прогадать,
Другие, что имеют, лишь тем располагают,
У них всегда на сердце будет благодать.
Я всё начну сначала, и вернусь
В то прошлое, где снег сыпуч и жёсток,
Где эту жизнь я пробовал на вкус,
Как сигарету пробует подросток.
В то прошлое, где много лет назад
Мне ничего беды не предвещало,
Я возвращусь на день, на миг, на взгляд
Проститься с ним и всё начать сначала.
Мне вспомнится бульварное кольцо,
Асфальт в дожде, окраинный суглинок,
И терпкое грузинское винцо -
Вдова Клико московских вечеринок.
Я вспомню тот автобусный маршрут,
Где вечно без билета ездил - грешен,
И тёмный снег, и зябкий не уют,
Нескучный сад, и домики скворешен.
И ничего уже не изменить,
Всё кануло, там всё теперь иное,
Но между этим городом и мною
Ещё жива связующая нить.
И я вернусь - на день, на пару дней,
Сказать ему, что, видно, я не первый,
Пришедший к давней Родине своей
Поговорить и успокоить нервы.
Что, может, мне придётся как-нибудь
Среди его разбросанных окраин
Как прежде жить, и это будет путь,
Который мы, увы, не выбираем.
Одна жена у него земная, другая жена — вечная. Одна ожидает его у окна, другая — в россыпи млечной. Он любит земную всем телом горячим: вдыхает запах, целует. Душа же его котёнком незрячим тянется к вечной, тоскуя. Земная ревнует: то мечется львицей, то горлицей жалобно стонет, и хочет, как кошка, в соперницу впиться, предвидя её агонию. А вечной не страшно, ведь страсти земные — что битва быков в корриде. За вечной пойдёт он ногами босыми, лишь в ней неизбежность увидев. Пока он — здешний, земная утешит, разгладит тоску и развеет скуку. Когда же уйдёт он — пусть даже грешником — к вечной падёт на руки. С земной он блуждает по тропке мирской, а с вечной — един на вселенской дороге. земная его соберёт на покой, а вечная поведёт к Богу.
Ухожу от дождя,
Стылым ветром укутала плечи,
Приглашаю синиц отобедать
За мокрым столом,
Дождь взахлеб говорит,
Что давно долгожданная встреча
Нам обещана свыше и мы от нее не уйдем,
И целует в глаза,
Перламутром весь мир застилая,
На виске потемнела от губ его влажная прядь,
Но влюбленным мальчишкой
У дома меня ожидает
Его главный соперник
Мне суженый кем-то ноябрь.
Трое нас на крыльце,
Безмятежных, свободных и странных,
Я уйду с ноябрем,
Но за нами последует дождь,
Он по прежнему мил и поутру,
Всегда спозаранок
В мои окна открытые вечным любовником вхож.
Я стараюсь по-максимуму использовать настоящий момент, но я — королева самобичевания, вечно пытаю себя до боли в животе всевозможными «почему я не сделала того, почему не сделала этого». Пытаюсь заглядывать вперед: мне сильно повезло, я могла бы не работать, однако занимаюсь тем, что люблю. Я не имею права на высокомерие. Не смертельно, если я бываю неправа, если упускаю что-то или, напротив, делаю, а позже жалею. В такие моменты сомнений и беспокойства я говорю себе: в 80 лет, когда у меня не будет ни одного зуба, что же останется? И отвечаю — это люди, которых я ношу в сердце.
Всему конец бывает на земле и даже ожиданию, поверьте, и даже одиночеству и смерти всему конец приходит на земле. Но нет конца у утренних дорог, у поля ландышей, у нежного напева. И нет конца любви, что дарит Дева, и нет конца словам, что молвит Бог. Как это грустно — закрывать страницу, как будто сердце падает на дно. Но там не дно, а светлое окно, в которое летит свободно птица. И целый мир, у птицы под крылом, и долгие эпохи и столетия, и мощные фонтаны многоцветия —всё говорит сегодня об одном. О том, что на земле всё скоротечно, конец приходит, словно часовой. Но по искрящей солнцем мостовой идёт Христос. И это будет вечно.
Пиши, Алиса здравствуй,
Алиса в твоём королевстве вечный весенний бум,
В моём — тугая декабрьская муть.
Ты прячешься в звёздах, смеёшься,
И соль-диезом вторит тебе озорник-апрель.
Властвуй, родная, властвуй. впрочем, не в этом суть.
Вчера я купил тебе кисти, бумагу и акварель
И ты весь день писала маршрут за моим окном.
И северный ветер в ночь приносил снега к моему окну веруй,
Алиса — знание лишь одно —
Все девять жизней я буду любить лишь тебя одну.
А ты всё растишь и растишь в саду ядовитый хмель.
И в полусне собираешь в лукошко частицы своей души.
Я впрочем, не важно купил тебе кисти, бумагу и акварель, пиши,
Алиса. пиши,
Алиса. пиши.
Кружат снежинки за окном,
На землю падают, сверкая,
А мы собрались за столом
Мужчин любимых поздравляя.
Все вы — защитники у нас,
На вас блестят незримо латы.
Готовы мы на все для вас —
Мужчины, рыцари, солдаты.
Коллеги наши и друзья,
Мы, вас, любить готовы вечно,
И, чувств сердечных не тая,
Вам улыбаемся беспечно.
Беспечность эта не спроста:
Ведь вы, опора и защита
Земли, где каждая верста,
Солдатской кровушкой полита.
Не зря текла героев кровь,
То время нами не забыто.
Сегодня ваше сердце вновь,
Любви и нежности открыто.
Однажды встретимся мы с тобой,
Это будет наш " Серебряный Бор "
Тот уголочек у реки,
Где по вечерам сидели мы.
Там где прозвал меня "Синяком",
А я желтым Солнышком своим
После разлуки с тобой,
Не раз была у той реки,
Утки стаями проплывали мимо,
А помнишь ту картину, когда кормил ты их,
К нам подплыла синекрылая,
Я с восхищением завопила
"Смотри! Это она, а ты в ответ"
Нет, мне кажется он
Белочки тихо затаились, ветви не шевелились.
И борсучки куда-то запропастились,
Не слышен был и дятла звон,
Лишь волны шумно об скалы бились
Однажды встретимся мы с тобой,
Это будет наш "Серебреный Бор"
Возвращаюсь туда частенько,
Послушать тишину глубин,
Окунуться в тот мир,
Где двери настежь ждут любви
Быть может пройдешь мимо,
Быть может рядом посидишь
И будем созерцать мы тишину,
Говорить с тобой о вечном, без слов на языке души.
Сначала, не думая, кормим с руки приручаем
Любуемся, млеем, расставшись на час, уж скучаем.
А наш подопечный глядит нам в глаза не моргая
И любит, и верит, что жизнь будет вечно такая.
А мы, приручатели хреновы, смотрим на лево.
Рука еще гладит, но взгляд уж застыл. Королева!
И мысль греховная разум уж весь заслонила
И память — паскудница все обещания забирала.
И тянем ладошку и млея опять приручаем
Вновь любим, лелеем, души в подопечном не чаем.
Но время настанет и сами замрем мы от взгляда.
А наш приручатель нам бросит надменно «не надо»
Молитва не всегда пространный монолог,
Иль длинный перечень затейливых прошений.
Иль в храме губ беззвучное движенье,
Или умелое склоненье слова «Бог».
Она души безмолвная тоска
И к ближнему любовь без принуждения,
И жажда, хоть на миг, с Творцом соединения,
Протянутая ввысь просящая рука.
И просто зов во тьме потерянной души,
Без лишних слов, без мысли выражения,
Глубокое до слез благоговенье
В присутствии Творца в ночи, в тиши
И песни задушевный грустный звук,
Или из строф души стихотворение,
И сильное желанье заверение
Любви Отца принять из Божьих рук.
Желанье красоты и вечного добра
И видеть их во всем стремление и уменье,
Безропотное тихое смирение
С утра до вечера и с ночи до утра.
Часть естества, что в нас вдохнул Сам Бог,
Вся тянется к Нему и ищет с Ним общения,
И совершает дивные моления,
Каких придумать человек не мог.
Кто всех лучше из поэтов,
Разберемся до конца!
А - неплох, но темы нету,
Б - мила, но нет лица.
В - по виду славный парень,
Но кретин и идиот.
Г - эстраден, Д - бездарен,
Е - способный, но не пьет.
Ж - давно уж исписался,
З - завзятый графоман,
И - в прозаики подался.
(Видно, выродит роман!)
К - давно пустое место
Да безграмотный к тому ж.
Л - дрянная поэтесса.
(Фиг бы ей, кабы не муж!)
М - прокрался тихой сапой.
(Знал бы я, так я б его!)
Н - работает под Запад,
Вечно модничает О.
П - корежится под Фета,
Р - на выдумки горазд.
С - не может быть поэтом:
Все же знают — педераст!
Т - какой-то тихий ужас!
У - сплошная ловкость рук!
Ф - марает, словно тужась,
Х - напротив, без потуг.
С Ц, как с писаною торбой,
Кое-кто носиться рад.
Ч - чудовищный и вздорный,
Ш - пробрался в аппарат,
Щ - залез в чужие сани,
Э - кривляка, Ю - эстет
А теперь смотрите сами,
Кто же истинный поэт?!
В старом парке, а может старинном,
Где играет оркестр духовой.
Левитана достойна картины,
Эта пара сведённых судьбой.
В чёрном платьице, в лодочках белых
Растворялась в партнёра руках.
И глазах её нежных и смелых.
Всё светилось, надежда и страх.
Страх, что могут исчезнуть мгновенья
Единения взволнованных дум.
И летели, летели движенья,
Затмевая рассудок и ум.
Были нежны и тесны объятья.
Излучали и радость и боль.
Лишь шуршало влюблённое платье -
Со мной рядом, волшебный король.
Но никто не видал тех движений,
И изгибов чарующих рук.
Это было мелодий парение.
Тишина опустилась на круг.
А над площадкой, душ людских целитель,
Великий Оскар в вышине царил.
И эту пару Вечный Небожитель
На счастье и любовь благословил.
Есть души заблудшие, есть уставшие,
В трясину житейского моря попавшие.
Есть души замёрзшие у порога,
Так не узнав что такое дорога.
Им трудно, пустынно и слёзы их душат.
Но слёзы не греют замёрзшие души.
И рядом с такою замерзшей душой
Ты редко найдёшь тишину и покой.
Зачем, почему!? Их судьба «наградила»
Такими быть вечно, до самой могилы.
Помочь бы, вмешаться в холодный тот мир.
Кострище разжечь, и устроить с ней пир.
Пир яркий, красивый из чувств и идей.
Узнала б душа про всю прелесть людей.
Людей озарённых таинственным светом,
Встречающих каждое утро приветом.
Обнять, обогреть и в глаза заглянуть.
И тихо войти в ту замёрзшую грудь.
И если чист тот яркий костёр,
Оттает душа и взлетит на простор.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Вечное» — 2 189 шт.
