Цитаты в теме «ветер», стр. 28
Играли дети во дворе, и спорили они, кричали громко, аж вообще, уняться не могли. Один кричал: «Она моя!» Другой: «Уйди! Моя!» А третий: «Не собаку вам —головку от копья!» Но тут священник проходил, увидел и сказал: «Что за дела? Проблемы есть? Злой демон загнобил?» Промолвил старший из детей: «Проблема есть у нас, та над которой бьемся мы, уже десятый час, щеночка на помойке мы, красивого нашли, мне кажется, по-моему, он должен быть моим, но мы решили поступить, по правде, так сказать, и пёсика определить, то есть его отдать тому из нас, тот кто, соврет красиво, круто так, ну просто, как никто Служитель, возмутившись очень, двинул детям речь: «Вот я когда был маленький, то хоть рубите с плеч, пускай хоть ветер, хоть гроза, хоть горе, хоть тоска, ни прямо и ни за глаза, не врал я никогда!» Переглянулись дети тихо, и старший, взявши пса, служителю промолвил так: «Он твой, держи-ка На!»
Просто ветер, просто звёзды,
Просто Паша, это я,
Просто скучно, просто слёзы,
Просто тихо, облака
Просто траблы, просто душат,
Просто очень, тяжело,
Просто душно, простодушно,
Неприятно, нелегко
Просто темень, батарея,
Просто холод, просто мрак,
Просто bittner, панацея,
Просто глупо, просто fuck
Просто кто-то, просто где-то,
Просто что-то, не сказал,
Просто это, очень важно,
Просто если б, кто-то знал
Просто с кем-то, этот кто-то,
Просто так водится стал,
Просто этот вот кому-то,
Что-то, в чём-то недодал.
Мы теряем, теряем, теряем Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека. Иногда находить сложнее, чем терять. Находить в глазах любви — равнодушие. Находить в доверии — конечность. Находить в стихах — ложь, а в себе — отчаянье. Знаешь Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова.
Ты узнаешь, что тепло сердца — не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам.
Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятиями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.
Ты помнишь снег, промокший плеер?
И мы гуляли до утра,
О, как я был в себе уверен,
Как целовал овал лица.
Ты помнишь ночи разговоров?
Мы не могли тогда уснуть,
Между признаний, песен, споров
К любви прокладывая путь.
Ты помнишь лето? Небо, травы,
Одежду нашу на полу?
Дыхание на две октавы
И долгий танец на ветру.
Сейчас зима. Замерзли руки
И снег скрипит уже в душе.
Пора бездействия и скуки,
Пора остаться в тишине,
Стереть из сердца отпечаток
Касающихся нежно губ.
Пора шарфов, пора перчаток,
Пора дымящих в звезды труб.
И почему-то так тоскливо,
Пить чай и просто вспоминать
О том, что это было, было
И не давало умирать.
И между сексом и работой,
В рутине надоевших дел,
Между свободой и заботой,
Бездомным зверем между стен,
Так между прихотью и раем,
Качая время на груди,
Я все шепчу тебе: родная,
Пожалуйста, не уходи.
Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.
Я смотрю широкими глазами.
В Персии такие ж точно куры,
Как у нас в соломенной Рязани.
Тот же месяц, только чуть пошире,
Чуть желтее и с другого края.
Мы с тобою любим в этом мире
Одинаково со всеми, дорогая.
Ночи теплые, — не в воле я, не в силах,
Не могу не прославлять, не петь их.
Так же девушки здесь обнимают милых
До вторых до петухов, до третьих.
Ах, любовь! Она ведь всем знакома,
Это чувство знают даже кошки,
Только я с отчизной и без дома
От нее сбираю скромно крошки.
Счастья нет. Но горевать не буду —
Есть везде родные сердцу куры,
Для меня рассеяны повсюду
Молодые чувственные дуры.
С ними я все радости приемлю
И для них лишь говорю стихами:
Оттого, знать, люди любят землю,
Что она пропахла петухами.
Нахожусь ли в дальних краях,
Ненавижу или люблю-
От большого, от главного я-
Четвертуите-не отступлю
Расстреляйте-не изменю флагу
Цвета крови моей
Эту веру я свято храню
Десять тысяч нелёгких дней.
С первым вздохом, с первым глотком
Материнского молока
Эта вера со мной.
И пока я с дорожным ветром знаком,
И пока, не сгибаясь, хожу
По не ставшей пухом земле,
И пока я помню о зле,
И пока я с друзьями дружу,
И пока не сгорел в огне,
Эта вера будет жива,
Чтоб её уничиожить во мне,
Надо сердце убить сперва.
За тобой через года иду, не колеблясь.
Если ты — провода, я — троллейбус.
Ухвачусь за провода руками долгими,
буду жить всегда-всегда твоими токами.
Слышу я: «Откажись! Пойми разумом:
неужели это жизнь — быть привязанным?!
Неужели в этом есть своя логика?!
Ой, гляди — надоест! Будет плохо».
Ладно! Пусть свое гнут — врут расцвечено.
С ними я на пять минут, с тобой — вечно!
Ты — мой ветер и цепи, сила и слабость.
Мне в тебе, будто в церкви, страшно и сладко.
Ты — неоткрытые моря, мысли тайные.
Ты — дорога моя, давняя, дальняя.
Вдруг — ведешь меня в леса! Вдруг — в Сахары!
Вот бросаешь, тряся, на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка...
Интересно мне жить.
Любопытно!
А завтра все дружно напишут про осень...
А завтра все дружно напишут про осень,
Про желтые листья, про дождь и прохладу,
Про то, что спускаются сумерки в восемь,
Что пасмурным дням люди в целом не рады
А завтра напишут, что кончилось лето,
Что быстро прошло и назад не вернется,
Напишут про курточки, шапки, береты,
Про то, что безумно скучают по солнцу
А завтра все сменят заглавное фото,
Друг другу отправят открытки на стену,
И сухость листвы назовут «позолотой»,
И дождь со слезами сравнят непременно!
А завтра все дружно напишут про осень,
Про чай с бергамотом и шарф из мохера,
Про то, как там ветер куда-то уносит
Вчерашние чувства и листья, к примеру
А я промолчу! Этот год — исключение!
Отдам эту тему влюбленным поэтам.
Ведь ты не любовь, ты мое увлечение
Хорошее все-таки выдалось лето!
Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
Не все уносимо ветром, не все метла,
Широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
Под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
В перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
Отрыгнуть; но его открытие прогремит
На весь мир, как зарытая в землю страсть,
Как обратная версия пирамид.
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,
Но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
Потому что падаль — свобода от клеток,
Свобода от целого: апофеоз частиц.
Это, верно, черт начинает счет,
Перекрестьем гор разделяя нас.
Мы с тобой действительно ни при чем.
Двое суток врозь – такова цена.
Двое суток без. Понимаешь, бес?
Не сойти с ума, не найти покой.
Потому что там, за горами, лес.
Этот лес действительно далеко.
А за лесом даль, синева листа,
Корабли идут, не боятся волн.
Там и ночь светла, только ты устал,
И тебя не радует ничего.
Столько звезд вокруг – даже ветер стих,
Словно мир вот-вот остановит бег...
Свет очей моих, боль ночей моих,
Я все время думаю о тебе.
Еще он не сшит, твой наряд подвенечный, и хор в нашу честь не споет А время торопит -- возница беспечный, --и просятся кони в полет.Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга, не смолк бубенец под дугой Две вечных подруги -- любовь и разлука --не ходят одна без другой.Мы сами раскрыли ворота, мы самисчастливую тройку впрягли, и вот уже что-то сияет пред нами, но что-то погасло вдали.Святая наука -- расслышать друг другасквозь ветер, на все времена Две странницы вечных -- любовь и разлука --поделятся с нами сполна.Чем дальше живем мы, тем годы короче, тем слаще друзей голоса.Ах, только б не смолк под дугой колокольчик, глаза бы глядели в глаза.То берег -- то море, то солнце -- то вьюга, то ангелы -- то воронье Две вечных дороги -- любовь и разлука --проходят сквозь сердце мое.
Мы строили любовь на недомолвках —
Стратегия и тактика глупцов.
Ты был свирепым, кровожадным волком,
А я, по ощущениям, овцой.
Сюжетов сказок взрослый суррогат:
Стандартных окончаний перспективы.
Овца растила маленьких ягнят,
А волк метался в поисках наживы
У страха вечно велики глаза:
И волки церемониться не станут —
Того гляди, откажут тормоза —
И овцы превращаются в подранок.
В попытке устоять и продержаться,
Снимая шкуры и меняя лица,
Овца способна ночью превращаться
В бездушную и дикую волчицу.
Клыки и лапы, сорваны засовы.
Жестоких битв звериных круговерти.
Волчица ощущает запах крови,
Который для овцы — подобен смерти.
Так много взрослых сказок без цензуры.
От боли остается только блеять
Все волки — кровожадны по натуре:
Овечьи шкуры просто не заклеить
Под волчьей ночью, свойственной натуре,
И рык, и вой разносится по ветру.
Я выбираю смерть в овечьей шкуре.
Ведь чувства волка — просто поиск жертвы.
Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
И, как с небес добывший крови сокол,
Спускалось сердце на руку к тебе.
Но время шло, и старилось, и глохло,
И, поволокой рамы серебря,
Заря из сада обдавала стекла
Кровавыми слезами сентября.
Но время шло и старилось. И рыхлый,
Как лед, трещал и таял кресел шелк.
Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола, смолк.
Я пробудился. Был, как осень, темен
Рассвет, и ветер, удаляясь, нес,
Как за возом бегущий дождь соломин,
Гряду бегущих по небу берез.1928
Мы называем свой век утилитарным, а между тем мы не умеем пользоваться ни единой вещью на свете. Мы позабыли, что Воде дано омывать, Огню — очищать, а Земле — быть матерью. Поэтому Искусство наше пренадлежит Луне и играет с тенями, тогда как греческое Искусство, принадлежащее Солнцу, имело дело с реальными предметами. Я уверен, что силы стихий несут очишение, и мне хочется вернуться к ним и жить среди них. Конечно, такому современному человеку, как я, всегда радостно хотя бы просто глядеть на мир. Я трепещу от радости, когда думаю, что в самый день моего выхода из тюоьмы в садах будут цвести и ракитник, и серень и я увижу, как ветер ворвется в струящееся золото ракитника — и весь мир вокруг меня станет арабской сказкой.
Он долго сидел в задумчивости, упёршись локтями в колени и положив подбородок на руки. Ему казалось, что жизнь в лучшем случае — суета и страдание, и он готов был завидовать Джимми Годжесу, который недавно скончался. «Как хорошо, — думал он, — лежать в могиле, спать и видеть разные сны, во веки веков, и пусть ветер шепчет о чём-то в ветвях, пусть ласкает траву и цветы на могиле, а тебя ничто не беспокоит, и ты ни о чём не горюешь, никогда, во веки веков». Ах, если бы у него были хорошие отметки в воскресной школе, он, пожалуй, был бы рад умереть и покончить с постылой жизнью А эта девочка ну, что он ей сделал? Ничего. Он желал ей добра. А она прогнала его, как собаку, — прямо, как собаку. Когда-нибудь она пожалеет об этом, но, может быть, будет поздно. Ах, если б он мог умереть не навсегда, а на время!
На конце своей жизни она почувствовала тепло, не боль. Ей хватило времени вспомнить его глаза того оттенка синевы, каким бывает небо на рассвете. Ей хватило времени, что бы вспомнить его мчащимся на Быстром по Спуску, с черными волосами, выбивающимися из-под шляпы. Ей хватило времени, чтобы вспомнить, как легко и беззаботно он смеялся, чего уже никогда не будет в той долгой жизни, что он проживет без неё, и этот смех она взяла с собой, когда ветром и жаром вознеслась в чёрное небо, вновь и вновь восклицая его имя, призывая птичек и рыбок, медведей и заек.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ветер» — 1 964 шт.
