Цитаты в теме «вина», стр. 65

Печальный СентябрьМой печальный Сентябрь неразлучен с плащом и зонтом,
Он ступает по лужам и смотрит в холодное небо,
А ему бы наполнить бокал полусладким вином
Или выпить чайку с бутербродом из масла и хлеба.
Мой печальный Сентябрь одиноко дрожит на ветру,
Зябко кутаясь в шарф, согревает холодные руки,
А ему бы осеннее солнце встречать поутру
И швыряться опавшей листвой под шуршащие звуки.
Мой печальный Сентябрь постоянно глядит в календарь,
Понимая, что скоро финал и раскрыты секреты,
Он, собрав чемодан, зажигает дорожный фонарь,
Не дождавшись обещанной радости бабьего лета

Давай мы встретим
Новый год в постели!
И свалим все на легкую простуду,
И на досаду правящей метели,

Мы сотворим невиданное чудо!
Давай без «Оливье», без шоколада,
Игристое вино и два бокала!
Без елки — это слишком! Елку надо!

Но главное, конечно, одеяло!
Под ним мы в эту ночь
Напишем сказку!
И загадаем на двоих одно желанье,

Я подарю тебе тепло и ласку,
А ты подаришь мне в
Любви признание,
Мы встретим Новый год с тобой в постели,

Друзья поймут и нам
Звонить не будут,
Мы слишком долго этого хотели!
Зима, ну подари нам наше Чудо!

Она давно не верила в любовь,
Но все же, каждый день в него влюблялась,
Он очень часто причинял ей боль,
Она умело сильной притворялась.

Она давно истратила лимит,
Девичьих слез в подушку вечерами,
Те, у кого всегда в груди болит,
Легко пренебрегают докторами.

Ее улыбка создана сквозь боль,
И на лицо приклеена помадой,
Она давно не верила в любовь,
Но не суди ее, ведь ей так надо!

Она пьет полусладкое вино,
А иногда грешит крепленым красным,
И ты знакома с ней! Причем давно
И в зеркале встречаешь ежечасно.

Мы женщины до кончиков волос,
Мы женщины по сути и по духу!
Мы женщины, а значит не вопрос,
Мы сотворим слона из мелкой мухи!

Мы женщины, а значит, мы их тех,
Кто не горит в огне, в воде не тонет,
И коль на кон поставлен наш успех,
Мы остановим поезд, что нам кони

Мы женщины! Мужчинам не понять,
Как при ноге, размера тридцать восемь,
Мы купим туфли тридцать шесть и пять,
И свято верим, что потом разносим!

Мы можем родину продать за шоколад,
Но день и ночь мы «вроде» на диете
Мы плачем и смеемся невпопад,
Мы в сентябре уже грустим о лете,

Нас может иногда попутать бес,
На ровном месте мы устроим драму!
Но все-таки, мы чудо из чудес!
Мы дочери, подруги, сестры, мамы!

Мы женщины! Мы, как вина глоток,
Пьяным собой без видимой причины,
Мы женщины, и да хранит нас Бог,
Как не крути, он все-таки мужчина.

Все твои стрелы попали в цель!
Можно сказать в десятку.
Я и не против, чтоб сразу в постель,
Но лучше давай по порядку.

Ну для начала нам можно на «ты»!
Нежные взгляды украдкой
Да! Не забудь подарить мне цветы!
Можно еще шоколадку

Дальше нам можно в субботу в кино,
Фильм романтический нужен
Ну, а потом уже свечи, вино,
Я приглашаю на ужин!

Но целовать ты меня не спеши!
В губы я точно не стану!
Так что давай мы с тобою решим:
Действуем строго по плану!

Часто встречаемся, часто звоним,
Часто, но все же не слишком!
О пустяках мы с тобой говорим
Ты покупаешь мне мишек.

Только сегодня весь вечер метель
Холодно! Мне не до фальши
Знаешь, давай мы сегодня в постель!
Завтра решим, что дальше.

Разлетелась на части луна,
Пыль на небе осела звездами,
Я не просто в тебя влюблена,
Я люблю! И люблю осознанно!

Сквозняком обнимая свечу,
Воздух пламя ее потушит,
Я не просто несвязно кричу,
Я стучусь в твое сердце и душу!

Город вновь зажигает огни,
И теплом обнимает за плечи,
Я считаю минуты и дни,
Что остались до нашей встречи!

Я не просто ищу ответ,
Я пытаюсь сама ответить!
Я потратила тысячи лет,
Чтоб тебя отыскать на свете.

Ты не любишь! Моя ль вина?
До конца мною жизнь не опознана
Я не просто в тебя влюблена!
Я люблю тебя очень осознанно!

Как много дам вокруг тебя.
Не говори, что это бредни!
Ведь дама пик — такая леди,
Что украдет легко, любя!

Ты можешь сам того не знать,
Под маской милой вожделения,
Бубновой дамы ухищрения
Способны мертвого достать!

Опоит быстренько вином,
Не отрицай свиданий даже!
Трефовой даме не откажешь,
И где искать тебя потом?

Их просто полчища, беда!
Потерю сердца не заметишь,
Отдашь на память, словно фетиш,
Червовой даме навсегда.

Сходить с ума не мудрено!
Ведь ревность — та еще заноза!
Ты убеди: я — дама-козырь!
И карта бита их давно!

счастье-это...Коль спросите, что для меня значит счастье,
Отвечу вам:"Солнышко после ненастья,
В морозное утро-узор на окне,
Познание истины той, что в вине,
Улыбка, которую дарит прохожий,
И день, что совсем на другой не похожий,
Желанье, что может исполниться враз,
Любить ошибаясь, пусть даже не раз,
Возможность с подружкой опять поболтать,
И руки мужчины, что могут ласкать,
Добро то, что ближнему можем дарить,
Раздумья по поводу «быть иль не быть»,
Забота любимых моих дочерей,
Дороже которых нет в жизни моей
Свой путь проходя — неспеша торопись.
Вот это есть счастье и это есть жизнь

Планшетка смотрелась на столе как танк на центральной площади маленького европейского городка. Стоявшая рядом закрытая бутылка «Johnny Walker» напоминала ратушу. Соответственно красненькое, которое Татарский допивал, тоже мыслилось в этом ряду. Его вместилище – узкая длинная бутылка – походило на готический собор, занятый под горком партии, а пустота внутри этой бутылки напоминала об идеологической исчерпанности коммунизма, бессмысленности исторических кровопролитий и общем кризисе русской идеи. Припав к горлышку, Татарский допил остаток вина и швырнул пустую бутылку в корзину для бумаг. «Бархатная революция», – подумал он.

Выхода нет.
Есть неизбежность
Наша любовь —Это наша вина.
Не находящая выхода нежность

На вымирание обречена.
Выхода нет. Есть безнадежность
И бесконечность разомкнутых рук.
Мне подарил твою нежность художник,

Чтобы спасти меня в годы разлук.
Видимо, ты опоздала родиться.
Или же я в ожидание устал.
Мы — словно две одинокие птицы —

Встретились в небе,
Отбившись от стай.
Выхода нет. Ты страдаешь и любишь.
Выхода нет. Не могу не любить.

Я и живу-то еще
Потому лишь,
Чтобы уходом тебя не убить.

Что нам осталось к двадцати годам?
Исписанный блокнотик под подушкой,
Родная сердцу мягкая игрушка,
Альбом с рисунками с обложкой Нотр-Дам

Дневник за пятый, лента с выпускного,
Тетрадь с запиской: « а пойдём в кино? »
Украдкой выпитое красное вино,
Глаза напротив, странные немного

Сны о любви в эпоху пирамид,
И поцелуй наш первый Настоящий
А память, как безликий чёрный ящик,
Осколки радостей так бережно хранит

Что нам осталось? Пара точных ран,
Что в дождь порой напомнят нам о прошлом,
Тоска по детству «Нужно», «невозможно» —
Помада, шпильки И пустой карман.

Что нам осталось к двадцати годам?
Всё то, что в эти годы было с нами.
И за простыми, в общем, именами,
Мы в память прячем два десятка драм.

Все эти люди вечно будут здесь —
Гасить лампады или ставить свечи.
И зря твердят что время — вправду лечит —
Оно лишь боль не допускает до сердец.

Черничный вкус прекрасной ночи зимней
Представь вот только: за окном пурга;
Который день баюкают снега
Собою землю На деревьях - иней,

Похож на бирюзовый изумруд.
Ветра руками тучи мнут и рвут.
Похожие на клочья серой ваты,
Они глядят на землю виновато, —

И вот уж через несколько минут
Сорвалась с неба снежная лавина.
Завыла вьюга
А в печи — дрова

Мороз рисует в стеклах кружева,
Тяжелым сапогом скрипит по крыше
Мы подбираем нежные слова
И от вина — кружится голова

А в небе — звезды тлеют как зола
И шепчут в окна:
Тише тише тише
А мы с тобою, видимо, не слышим

Лишь смотрим, как дороги замело.
Замерзли ветви у садовых вишен.
Присядь ко мне, пожалуйста, поближе.
Дымок из труб взлетает: выше выше
Там — холодно.
А нам с тобой — тепло.

Я - твоя вина. Твоя истина.
Я твои ошибки и смыслы.
Я - твоя стена, что от выстрелов
Прячет твое сердце и письма.

Я - твоя беда, наваждение.
Я - твои мосты разведенные
Я - твои моря вдохновения
И дороги твои опыленные

Я тебе — и хмель, и причастие,
И, возможно, даже бессмертие.
Я твое плечо и участие,
Слабости твоей междометие.

Я тебе и друг, и любовница,
Твой покой, твое сумасшествие.
Я тебе — и сон, и бессонница.
Я - твое второе пришествие.

Я тебе жена и наложница.
Я тебе и путь, и попутчица.
Я тебе — и плен, и заложница.
Я твоя судья и заступница.

Я - твоя столица и конница!
Я тебе и грех, и раскаяние
Я твоя навеки сообщница!
Я всегда держу обещания.

Приходите в мой дом.
Он не слышал давно разговоров опьяневших друзей, подставляющих в грусти плечо. Оставляйте пальто, и снимайте улыбку актера. Приходите с добром — и не будьте моим палачом
Приходите, когда во дворе разыграется ливень. Забывайте тот час все обиды, несчастья и ложь. Деревянный мой дом, как ребенок, — открыт и наивен: не входите в него, спрятав где-то заточенный нож
Не ведите мужчин, чьи глаза — на кошачьи похожи.
И завистливых женщин — пусть в нем не ступает нога.
Не пытайтесь надеть на меня удила или вожжи.
Я накрою вам стол. И отрежу кусок пирога. Приходите в мой дом. Если нужно — просите защиты!
Вспоминайте меня приносите с собою вино. Приходите. Я жду.
Только если все двери закрыты, — не ломайте замки. Постучите тихонько в окно.

Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.

Подумать страшно – Тормод мог бы умереть в яме маленьким, и она никогда не увидела бы его, и не играла бы вырезанными им игрушками, и не слушала бы вечерами его пугающих и увлекательных сказаний про Фенрира-Волка и три его цепи, про Тора и змею, такую огромную, что её называют Пояс Земли И не учил бы он её языку северных людей – «норрена мол», – сначала просто показывая на разные вещи: гребешок – кам, котел – кетиль, нож – книв А потом, когда она стала понимать, не рассказывал бы стихов, в которых сам Всеотец Один учил людей мудрости. «Вин сином скаль мад вин вера» – «В дружбе нужно быть верным другу» Целый мир умер бы вместе с ним в той мерзкой полузаснеженной яме, среди закоченевших детских телец

Мальчик-вор и его мать
Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец, поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: «Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, — не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть». Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕМЫ бездна близость брак бывшие вдохновение вечное действительное жестокость жизненно заблуждение злость зуб искушение истерика королева крик крыса материя одиночка основа отечество поддержка политика полицейский рассказ рот скорость след солдат спасение страдание суть ужас условие факт