Цитаты в теме «воля», стр. 24
Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами?
Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!
Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Таким образом, нет никакой природы человека, как нет и бога, который бы ее задумал. Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает.
Хочешь я буду лучше? И пахнуть слаще,
Май предвкушая впитывать солнца свет.
Хочешь я покорюсь тебе, милый мальчик?
В комнате полной дыма от сигарет.
Хочешь станцую? Может чуть-чуть развратно,
Мне чувства на волю нравится отпускать,
Если со мною, знай, нет пути обратно,
Если со мною, то на других плевать —
Это запомни и протяни мне руки,
Да, я воровка, счастье свое краду
Пусть все шипят там: «Что тебе с этой суки?»
«Друг, ну она же будет гореть в аду!»
Ты их не слушай, хочешь я буду нежной?
Может быть дерзкой? Нравится на краю?
Робкие пальцы, чувствую под одеждой
— Милый мой мальчик, как я тебя люблю.
Здравствуй мое прошлое извечное,
Здравствуй незабытое, далекое.
Как ты, мое счастье безупречное?
Как ты, одиночество жестокое.
Я нормально, стены, дом, квартира.
Завтраки как прежде мне не лезут.
Мне так мало города и мира
Эти улицы не душат, просто режут.
Кто-то мне ласкает руки грубо,
Убирает локоны за уши.
И целует безнадежно губы.
Но все это мне противно. Слушай
Возвращайся в мой огромный разум.
Что ты хочешь? Тело, ласки, воли?
Разве предавала я? Ни разу.
Так кому терпеть все эти боли.
Здравствуй пустота моя жестокая,
Кто всё это слышит? Я и только.
На душе моей дыра глубокая,
Говоришь пройдет. А ждать мне сколько?
Всех в детстве на руках носили,
Пора из детства выходить.
Но мы хотим, чтоб нас любили,
И жаждем детство повторить.
Нас любит Бог! Неистощимый
Дарует от щедрот Своих.
Но мы забыли, Кем любимы,
И ждем чего-то от других.
По доброй воле стали нищи,
Хотим земное ухватить,
И, нищие, у нищих ищем
То, без чего не можем жить.
И что же мы находим - крохи
Внимания и теплоты.
И потому повсюду вздохи,
Что в мире мало доброты.
Откуда взяться ей, родимой?
Она в лазурных закромах.
А мы - сумою побратимы,
Сума она и есть сума.
В делах мирских не разобраться,
Ужели мир совсем ослеп?
Зачем же крохами питаться,
Коль подается Чистый Хлеб?
Да пусть бы все и вся забыли -
Нисколько б не был возмущен.
Что за нужда, чтоб нас любили?
Нас любит Бог - чего ж еще!
Миллионы веков до рожденья
Я был бестелесным нулем, —
И вдруг получил награждение:
Олицетворился живьем.
Я вижу и море, и небо,
Я радуюсь свету и мгле, —
Здесь прежде ни разу я не был,
На грустно-веселой Земле.
Но жаль, что из нашей юдоли
Придется, как тут ни юли,
Отнюдь не по собственной воле
Навечно вернуться в нули.
Никто не прикажет: «Воскресни!»
Застопорятся года
А все-таки жить интересней,
Чем вовсе не жить никогда.
И пусть, покидая планету,
Я кану в бездонный провал, —
Ведь главное дело не в этом,
А в том, что я здесь побывал.
На часах все по кругу бег
И в наушниках бас запирает
Как наркотик, все тот же трек,
Нет возможности на побег,
От мечты, что не отпускает
На звонки лишний раз – запрет
А эмоции не подвластны.
Ждать ответ на смс
Достучаться бы до небес
Чтоб услышать твое: «Ну, здравствуй».
Угадать бы хоть раз. Суметь.
Все о чем ты молчишь при встрече.
И под взглядом твоим истлеть
Со спины подойти. Посметь.
И обнять не дыша за плечи
На губах до сих пор саднит,
От того, что ты весь колючий
Может быть, кто-нибудь объяснит?
Что за силы такой магнит?
Ты, похоже, особый случай
Отключиться б на раз и два
Перестать о тебе думать столько
Разрывается голова воли едва, едва,
Из онлайна уйти и только.
Жизнь "хороша", как скумбрия в томате...
Звонки - табу, любовь давно не кстати,
Ты так учил - не узнанной на карте
Всегда ходить вдоль проигрышных партий.
Ты так учил... И мне пожалуй хватит,
Но ты хорош, то прячешься, то прячешь,
И мне б бежать, да сила воли - кляча
Параличом прикована к кровати...
Ты не пускал, а я рвалась на старте
И погорела... "Девушка! К оплате!"...
Любовь слепа... Ты за меня поплачешь?
Я по счетам: "Суд входит! Встаньте!"
Я отмотаю... Время - лекарь, спрячет,
И буду верить- ты не мог иначе.
И на асфальте, под окном...
На память: "Желаю!"
А знаешь ли ты, что такое любовь —
Не похоть, не страсть, не животный инстинкт?
А именно то, что по воле богов
Кометой на голову сверху летит
И падает так, что потом не вздохнуть.
Когда на рассвете тепло влажных губ
По коже взволнованной делает путь
От кончиков пальцев к горящему лбу.
Когда понимаешь, что в каплях росы
Твоё отражение всюду стоит,
Твой вкус на щеке от прозрачной слезы,
Твой пульс на запястьях — его бьётся нить.
А знаешь ли ты, что такое любовь?
Сплетение душ под молитвы ветров,
Сумбурные сны и виденья с тобой
На кромке безумия, стыке миров.
У Анны всё было конкретно. Мужик-это такая полезная и собразительная рабочая скотина. Мужик должен работать, жрать, трахаться, спать. Если ему этого не предоставить, он убежит и напьется. Изредка мужика надо отпускать на волю (в ночное ) — на рыбалку или на чьи-нибудь похороны. Мужику надо внушать, что им гордятся и он хозяин. Для этого иногда надо одеть его получше и вывести показать соседям. Там от счастья он, конечно, ухрюкается, и его надо тянуть домой не спеша, чтобы он по дороге проорался. Вот, в общем, и всё.
Ты знаешь ангелы однажды устают
От чей-то лжи предательства и боли
От обещаний, тех что ты даёшь,
Сдержать которых, у тебя не хватит воли
От мелких унижающих обид,
От горьких слёз, что прячут за улыбкой,
От долгих ожиданий в тишине,
Которая терзает страшной пыткой
Они вдруг понимают — не нужны
Их тот не ждал, к кому их посылали
И крылья что изранены, больны —
Они в беде напрасно подставляли
Напрасно все - как приговор на смерть
И сложив крылья — Ангел исчезает
И лишь потом, поймёшь что ты — один
Нет больше ангела. Никто не прикрывает.
Мне казалось, любовь задушить — пустяковое дело,
Что на это достанет мне смелости, силы, и воли.
Я её убивала мучительно и неумело.
А она умирать не хотела — железная что ли?
Хорошо бы — ударом одним, без мороки и сразу,
Чтоб не дрогнуть душой, наблюдая агонию эту,
Истребить навсегда, уничтожить огнём, как проказу,
Истолочь в порошок и развеять по белому свету.
Чтоб расправиться с прошлым — не выйдет остаться хорошей,
Нужно жалость отбросить и стать хладнокровным убийцей.
И любовь я кромсала нещадно, жестоко и пошло,
А она трепетала бескрылой беспомощной птицей.
Но уж если решила, то надо идти до финала,
Пусть от боли по корчится, к жалости тщетно взывая.
Поскорей бы концы отдала! Я устала, устала,
Убиваю, терзаю её - а она всё живая!
Я в кулак собрала и вложила в удар всю обиду,
И прикончила всё же. Я сильная. Знала — сумею!
Но ни грех отмолить, ни по ней отслужить панихиду
Не смогу никогда — ведь и я умерла вместе с нею.
Жить нужно в кайф!
Нам стариться — рано!
Влюбиться — не поздно!
Сойдите с дивана,
Взгляните на звезды.
Вы стены раздвиньте,
Чтоб ветру дать волю.
Вы ночи такой не увидите боле.
Уходят секунды, минуты, года
И, чтобы потом не жалеть никогда,
Вы просто сегодня задумайтесь, люди:
Такого мгновенья уж больше не будет!
Не будет такой бархатистой сирени
И голоса птиц, что нежнее свирели.
И женщина — та, что всего вам дороже —
Уж будет другая, хоть очень похожа.
Все будет, но только немного иначе!
Не ставьте капканы на птицу удачи.
Живите взахлеб, от души, вдохновенно,
С любовью, с огнем, не боясь перемены!
На небе вороны
На небе вороны, под небом монахи,
И я между ними, в расшитой рубахе.
Лежу на просторе, светла и пригожа.
И солнце взрослее, и ветер моложе.
Меня отпевали в громадине храма.
Была я невеста, Прекрасная Дама.
Душа моя рядом стояла и пела,
А люди, не веря, смотрели на тело.
Судьба и молитва менялись местами.
Молчал мой любимый, и крестное знамя
Лицо его светом едва освещало.
Простила ему, я ему все прощала.
Земля, задрожав от печального звона,
Смахнула две капли на лики иконы,
Что мирно покоилась между руками.
Ее целовало веселое пламя.
Свеча догорела, упало кадило,
Земля, застонав, превращалась в могилу.
Я бросилась в небо за легкой синицей.
Теперь я на воле, я — белая птица.
Взлетев на прощанье, смеясь над родными,
Смеялась я, горя их не понимая.
Мы встретимся вскоре, но будем иными,
Есть вечная воля, зовет меня стая.
Подолгу писем не шлёшь, не пишешь,
Моей любовью не дорожишь.
Я окликаю, а ты не слышишь,
Я догоняю, а ты бежишь
Я понимаю — ты хочешь воли,
Простора ветра, шальной весны.
Есть слово «вместе», есть слово «двое»,
Два этих слова для нас важны.
Размолвок наших сотрутся даты,
Всё позабуду — лишь позови.
Хочу, чтоб рядом была всегда ты,
Светлей земля от твоей любви.
Забудь тревоги, забудь обиды,
Я не устану вновь повторять:
Искать друг друга не нужно было,
Чтоб так нелепо потом терять.
В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.
Птицы плачут — сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.
От жены – трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена
Он хотел взлететь над чащей.
Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой — смешным и страшным.
И вонзал он в небо руки
С криком — чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.
«Улечу!» — и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю
И упал комочком серым
На краю родного поля.
Подошла жена родная,
Остудила лоб ладонью:
— Ты куда бежал?
— Не знаю.
— Ты чего хотел?
— Не помню...
Никогда не следует забывать, что все действительно великое в этом мире было завоевано отнюдь не коалициями, а являлось результатом успеха одного единственного победителя. Успехи, достигаемые в результате коалиции, уже в самих себе несут зародыш будущего дробления сил, а тем самым и потери завоеванного. Великие, действительно мировые умственные революции всегда являются продуктом титанической борьбы отдельных строго отграниченных друг от друга лагерей, а вовсе не делом коалиций.
Наше новое, собственное, патриотическое государство возникает отнюдь не в результате компромиссных соглашений того или иного патриотического блока, а только в результате стальной воли нашего собственного движения, которое проложит себе дорогу против всех.
В машине всегда были призраки, случайные сегменты кода, которые, скомпоновавшись вместе, образуют непредвиденные протоколы. Эти незапланированные свободные радикалы порождают вопросы о свободе воли, творчестве, и даже о том, что мы могли бы назвать душой. Почему некоторые роботы, оказавшись в темноте, тянутся к свету? Почему роботы, находясь на хранении в пустом помещении, стараются расположиться рядом друг с другом, а не по одиночке? Чем объясняется такое поведение? Случайные сегменты кода? Или это нечто большее? Когда схема, дающая способность к восприятию, превращается в сознание? Когда разностная машина превращается в поиск истины? Когда имитация личности становится трепетной частичкой души?!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Воля» — 1 428 шт.
