Цитаты в теме «волнение», стр. 7
Когда-то, свадебным смущенная нарядом,
Здесь, в мире суеты, со мной ты стала рядом,
И было трепетно со прикасание рук.
По прихоти ль судьбы все совершилось вдруг?
То был не произвол, не беглое мгновенье,
Но тайный промысел и свыше повеление.
И прожил я свой век с любимою мечтой,
Что будем, ты и я, единством и четой.
Как из души моей ты черпала богато!
Как много свежих струй влила в нее когда-то!
Что создавали мы в волнении, в стыде,
В трудах и бдениях, в победах и беде,
Меж взлетов и потерь, — то, навсегда живое,
Кто в силах довершить? Лишь мы с тобою, двое.
Если, друг, тебе сгрустнется,
Ты не дуйся, не сердись:
Все с годами пронесется -
Улыбнись и разгрустись.
Дев измены молодые,
И неверный путь честей,
И мгновенья скуки злые
Стоят ли тоски твоей?
Не ищи страстей тяжелых;
И покуда бог дает,
Нектар пей часов веселых;
А печаль сама придет.
И, людей не презирая,
Не берись учить других;
Лучшим быть не воображая,
Скоро ты полюбишь их.
Сердце глупое творение,
Но и с сердцем можно жить,
И безумное волнение
Можно также укротить...
Беден, кто, судьбы в ненастье
Все надежды испытав,
Наконец находит счастье,
Чувство счастья потеряв.
Позволь мне сказать две вещи. Первая касается интеллектуалов, гнилых
интеллигентов, умников, яйцеголовых Самое простое — издеваться над ними Да уж, это чертовски легко и просто. Чаще всего кулаки у них ни к черту не годятся, да и не любят они этого — драться Драка возбуждает их не больше грохота сапог по брусчатке, звяканья медалей и больших черных машин, так что Достаточно отнять у них книгу, гитару, карандаш или фотоаппарат, и вот они уже ни на что не годны, эти придурки Кстати, диктаторы чаще всего именно так и поступают: разбивают очки, жгут книги и запрещают концерты — это им ничего не стоит, больше того — помогает избежать проблем в будущем Но знаешь что Если быть «интеллектуалом» — значит любить учиться, проявлять любознательность и внимание, восхищаться миром, трепетать от волнения, пытаясь понять, как все устроено, и, ложась вечером спать, чувствовать себя чуть меньшим придурком, чем накануне, то — да! — я интеллектуалка и горжусь этим Даже жутко горжусь.
Она пришла с мороза, раскрасневшаяся, наполнила комнату ароматом воздуха и духов, звонким голосом и совсем неуважительной к занятиям болтовней. Она немедленно уронила на пол толстый том художественного журнала, и сейчас же стало казаться, что в моей большой комнате очень мало места. Всё это было немножко досадно и довольно нелепо. Впрочем, она захотела, чтобы я читал ей вслух «Макбета». Едва дойдя до пузырей земли, о которых я не могу говорить без волнения, я заметил, что она тоже волнуется и внимательно смотрит в окно. Оказалось, что большой пестрый кот с трудом лепится по краю крыши, подстерегая целующихся голубей. Я рассердился больше всего на то, что целовались не мы, а голуби, и что прошли времена Паоло и Франчески.
Раскрасневшаяся от волнения, глубоко дышащая княгиня смотрела на него во все глаза, пытаясь увидеть в этом немолодом, полысевшем и поседевшем человеке того кудрявого красавца, которому обещала свою руку более двадцати лет назад. И — узнавала. Исчезли кудри, пропал румянец щек, на высоком лбу прорезались морщины — но почти тот же оставался взгляд умных, дружелюбных, немного насмешливых глаз. За ум и дружелюбие она полюбила его когда-то, и этим качествам время, сожравшее кудри и румянец, не причинило никакого вреда.
И, наконец, рассмеявшись, мы поднимаемся, выколачиваем погасшие трубки и со словами «спокойной ночи» засыпаем под большими тихими звездами, убаюканные плеском воды и шелестом деревьев, и нам грезится, что мир снова молод, молод и прекрасен, как была прекрасна земля до того, как столетия смут и волнений избороздили морщинами ее лицо, а грехи и безумства ее детей состарили ее любящее сердце, — прекрасна, как в былые дни, когда, словно молодая мать, она баюкала нас, своих сыновей, на широкой груди, пока коварная цивилизация не выманила нас из ее любящих объятий и ядовитые насмешки искусственности не заставили нас устыдиться простой жизни, которую мы вели с нею, и простого величавого обиталища, где столько тысячелетий назад родилось человечество.
Неприятные мысли.
По правде говоря, мысли головокружительные.
Не знающие удержу сочетания обстоятельств, волнений, людей. Все мысли печальные, все — чистосердечные — чёрт бы их побрал — подступали к изголовью, бесстыжие, и нахально судили-рядили. Долой пытки, оковы, потайные камеры, куда заточить бы, чтобы забыться, эти надменные воспоминания. Как же: они — мученики, герои разума — и чувств. Чем яростнее боролся он с ними, подавляя каждый очаг, тем сильнее становились они, тем живее. Он им оставил жизнь, а они милосердием коварно злоупотребили. Завладели телом, пошли на приступ, провозгласив революцию, которая любой ценой должна получить священную жертву, а именно, его, хозяина.
Мы только один раз были в том кафе, а я не могу теперь проезжать мимо него. Я стараюсь этого не делать. Мы просидели тогда в нём не более сорока минут, выпили — она чай, я два кофе. Говорили ни о чём, она смеялась, а я смотрел на неё — и думал о том, как я хочу взять её сейчас за руку и не отпустить никогда. Посидели сорок минут, и это кафе стало для меня «нашим» кафе. Я не могу туда зайти больше, и вид этого кафе ранит меня. И бульвары все бульвары ранят. И весь город ранит меня беспрерывно. Потому что она здесь. А все те места, где мы встречались, стали просто эпицентрами нестерпимого волнения, тревоги
ПАПИНА ДОЧКА
Нет больше в мире любимей комочка,
Лишь посмотрю — и опять в облаках
Сердце ликует, ведь папина дочка,
Сладко сопит у меня на руках.
Годы летят, как с деревьев листочки,
В парке прохожие спросят опять,
- Солнышко, чья ты? -Я папина дочка!
И прибежишь, чтобы крепко обнять.
В школе шутя назовут одиночкой,
Ты же, с улыбкой посмотришь им вслед,
С гордостью скажешь «-Я папина дочка!»
И ничего не услышишь в ответ.
Очень волнуюсь, - Ну как ты, цветочек?
Чмокнешь, прогнав от волнений следы,
- Папочка, знаешь, я папина дочка,
Значит всё выдержу, также, как ты.
Когда тебя я повстречала,
Я поняла, что ты герой
Герой курортного романа,
Для милых дам ты свой «чужой».
Галантен, сладок, мил, не резок.
Ты мягко стелешь, жестко спать.
Когда ты нужен, ты полезен,
В твоих глазах - цветущий сад!
Как соловей ты заливаешь
Приятным голосом-струной,
О счастье повести слагаешь
В тандеме с морем и луной!
Но кончен бал и сняты маски,
И растворились как во сне
Луна и море, звезды, пляски.
А что осталось в самом дне ?!
Приятных дней-ночей волненья
Тоскливо память сохранит...
Разбитых чаяний растленье,
И сердце девичье болит...
Когда тебя я повстречала,
Призывно пел морской прибой.
Я поняла, что ты романа
Совсем не моего герой!
Чашка кофе, тёплый в клеточку плед,
Кресло,что прозвали в народе -"качалка"...
Тебя рядом со мною теперь уже нет,
Я одна и себя мне немножечко жалко...
Треск поленьев в камине,мурчанье кота...
Вот и все оживлённые рядышком звуки...
Греет молча ладони квартирантка-тоска,
И душа притаилась от боли разлуки...
Только сердце упрямое,стуком бьёт в тишину:
-Он вернётся,ну что ты сегодня раскисла?
Если любишь,то зачем прогнала не пойму...
-Я не знаю,запуталась,так оно вышло...
-Так звони ему срочно,скажи не права,
Ревность знаешь,плохая подруга...
.....................
Милый...от волнения в горле застряли слова...
-Не хочу ,чтобы мы потеряли друг-друга...
Она, как прежде, захотела,
Вдохнуть дыхание свое.
В мое измученное тело,
В мое холодное жилье.
Как небо, встала надо мною,
А я не мог навстречу ей
Пошевелить больной рукою,
Сказать, что тосковал о ней.
Смотрел я тусклыми глазами,
Как надо мной она грустит,
И больше не было меж нами,
Ни слов, ни счастья, ни обид.
Земное сердце уставало,
Так много лет, так много дней
Земное счастье запоздало
На тройке бешеной своей!
Я, наконец, смертельно болен,
Дышу иным, иным томлюсь,
Закатом солнечным доволен
И вечной ночи не боюсь.
Мне вечность заглянула в очи,
Покой на сердце низвела,
Прохладной влагой синей ночи
Костер волнения залила.
Ты врываешься в жизнь мою раз в году,
Не приходишь, а пишешь " Ну как дела?»,
Я в каком то холодном опять поту,
Вру себе, что ни капли и не ждала.
Говорю, что влюбилась, а может флирт,
В общем куча мужчин, надоело впрямь.
У самой от волнения всё дрожит,
И из этого вывод, что дело дрянь.
Говорю, что и вспомнила пару раз,
Не до этого знаешь, проблем гора,
Я как раз занята очень очень сейчас,
Я болтала б с тобой, но увы, пора.
Односложный ответ, загнала в тупик,
Всё на самом то деле не так прекрасно,
И мой шепот сейчас перешёл на крик,
От холодного, мрачного «Ясно».
Отправляю в ответ свой затасканный смайл,
Так хотелось опять эпилога,
Новый статус в контакте — любимый прощай,
А в душе — помоги ради Бога.
Люблю я женщин разных,
Особенно прекрасных
И молодых и старых —
Ах, как я их люблю!
Люблю простых и классных,
Люблю когда контрастны,
А вообще неважно —
Я женщин всех люблю!
Люблю в туфлях и босых,
Коротеньких и рослых,
Люблю худых и толстых,
И каждый день и час
С тех пор как был ребенком,
Не знал про папиросы
И про коньяк шикарный —
С них не спускаю глаз.
Люблю я женщин рыжих,
Люблю черноволосых,
Еще светловолосых —
Короче всех цветов,
Но больше всех бесстыжих,
Чтоб юбка покороче,
Короче, чем бикини —
Я петь тогда готов!
Люблю зимой и летом,
Люблю когда одеты
И в платьица и шубы,
И просто в ничего,
Люблю когда одеты
Люблю когда раздеты —
Смотрю с волнением в сердце
На это волшебство!
Если, мучимый страстью мятежной,
Позабылся ревнивый твой друг,
И в душе твоей, кроткой и нежной,
Злое чувство проснулося вдруг —
Все, что вызвано словом ревнивым,
Все, что подняло бурю в груди,
Переполнена гневом правдивым,
Беспощадно ему возврати.
Отвечай негодующим взором,
Оправдания и слезы осмей,
Порази его жгучим укором —
Всю до капли досаду излей!
Но когда, отдохнув от волнения,
Ты поймешь его грустный недуг
И дождется минуты прощенья
Твой безумный, но любящий друг —
Позабудь ненавистное слово
И упреком своим не буди
Угрызений мучительных снова
У воскресшего друга в груди!
Верь: постыдный порыв подозрения
Без того ему много принес
Полных муки, тревог сожаления
И раскаяния позднего слез.
Все просто ошалели, когда Барак Обама выиграл выборы. Я был в восторге. Все трепетали от волнения: здравомыслящий, рациональный, умный человек на высоком посту. Отлично! Но его основная проблема — все остальные. Мы! Потому что все без ума от него. Вот он встаёт там, убедительно, внушительно, со смыслом говорит: «Это сложное время, нам всем нужно работать вместе и трезво смотреть на то, что необходимо сделать», — и всё такое. Но все смотрят на него, вопя: «Нет! Ты сделай это! Ты Супер Иисус! Ты такой очаровательный, когда говоришь серьёзно. Ты разрулишь?»
Глаза в глаза, и вечер безмятежный.
Я не волнуюсь и не вспоминаю ни о чем,
Твой взгляд, так ласков и так нежен,
Я утонуть готова в нем,
Я смущена немного, взгляд на пол,
Ведь я в глаза тебе смотреть боюсь,
Нас разделяет ресторанный стол,
Я лишь глазами губ твоих коснусь
Что делает со мной вот этот вечер?
Луна спустилась уж давно с небес,
Волшебной стала наша встреча,
И взгляд твой нежный, глаз разрез
Ты свел с ума, и я оцепенела.
Такого не было со мной давно,
Я будто изнутри вся закипела,
И не могу понять всего одно,
Так манят поцелуем губы,
Но не судьба коснуться их.
Я стиснула в волнениях зубы,
Чтоб пыл немного поутих.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Волнение» — 164 шт.
