Цитаты в теме «воздух», стр. 44
Таких, как я, много! И нам принадлежит мир. Так, в общем, мне и казалось. Так нам всем кажется. Умение нравиться девушкам, зарабатывать деньги — это, конечно, очень важно. До тех пор пока мир живёт по твоим правилам. К которым ты привык. Но как только правила меняются, тебя, такого успешного, приспособленного, лакированного, выбрасывает на берег, и ты жадно хватаешь жабрами сухой воздух. И тут уж два варианта: либо ты резко меняешься вслед за миром, либо нет.
Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое — ужасно. В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше назвал идею вечного возвращения самым тяжким бременем.
А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной лёгкости.
Но действительно ли тяжесть ужасна, а лёгкость восхитительна?
Самое тяжкое бремя сокрушат нас, мы гнёмся под ним, оно придавливает нас к земле. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.
И напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и бессмысленны.
Так что же предпочтительнее: тяжесть или лёгкость?
Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!.. Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.
Она только изредка пахнет духами.
Все чаще — табачным дымом.
Чем больше ее проклинаю стихами,
Тем больше она любима.
И стоит ей только сказать мне, что в восемь
Назначена наша встреча,
Бегу, как безумный, сквозь улицы. Осень.
А там Там июльский вечер.
Она опоздает, а, может быть, вовсе
Останется где-то между,
А, значит, смотреть, как трамваи привозят
В вагонах пустых надежду.
И девушки, воздух вечерний вдыхая,
Пройдут, улыбаясь, мимо.
Когда они сладкими пахнут духами,
Мне так не хватает дыма.
Ночь и тишина.
Белая Луна
в молоке небес тихо проплывает.
Горе — не беда.
Трава-лебеда заплетает луг, косу заплетает.
Дважды не войти
камень на пути,
вот и проходи — мимо.
Воздуха глоток,
времени поток
капелькою в нём быть неуловимой.
Други ли, враги —
по воде круги,
Вот и всё, что мы значим.
Воздуха глоток,
тоненький росток
Как непросто взять, да переиначить.
Упасть на ладонь,
в твой живой огонь! —
но замедлит бег пламя
Воздух голубой,
я дышу тобой,
раствори меня, а потом — память.
Вот за этот миг,
краткий лунный блик —
всё отдать легко, просто!
Вдалеке от лжи,
вспомнить у межи:
где-то есть он, твой остров.
Дважды не войти
все давно пути переплетены туго.
Мне бы улететь —
небу всё допеть.
Или своему другу.
Для кого-то жизнь складывается,
А для кого-то вычитается, —
Написал мне старый друг,
А я не ответил.
Опять забыл, зачем родился.
Живые очереди в нашем городе
Давно умерли.
Теперь у меня всё есть,
Но мало чего хочется.
И я брожу бездомной собакой
В старом парке,
И собираю в воздухе осколки времени,
В котором у меня ничего не было,
Но всё было.
Пустила в душу погреться,
А он в грязных ботинках.
Научилась опаздывать вовремя.
--------------
Все-таки хочется встретить весной
Настоящего друга,
Которому не надо к семи домой,
Который умеет не думать о деньгах,
Которому можно пить воду из-под крана.
И, конечно, мы не будем пить воду из-под крана,
Но об этом потом.
Сначала мы будем глотать глазами
Весеннее солнце
И авитаминозно-красивых женщин,
Потому что они соскучились по нам —
Молодым, красивым, сорокалетним,
Которым всё по плечу и даже ниже,
Которые боятся в жизни только одного — скуки.
Стоп-кадр
Сиреневый воздух звенит на морозе
И пар с алых губ — словно призрачный дым.
А капли снежинок — как влага на розе,
Злой иней ресницы штрихует седым
Ныряешь в глаза будто в омут бездонный,
Всё то, что хотелось сказать, — позабыл
Я - молод, я — просто мальчишка влюблённый:
Смотрю и теряю в смущении пыл
И в робости этой нет тайны постыдной:
Я чувства свои не менял на рубли.
А сердце стучит от волнения, видно,
И молча тону в море первой любви
Всё будет: неистовство страстных желаний,
Разлуки и встречи на длинном пути.
Тяжёлую ношу душевных скитаний
Ещё предстоит мне познать впереди
Ещё впереди грусть и боль расставаний,
Дорог монотонность и пыль городов,
Слепая тоска запоздалых терзаний
И горькая суть поминальных костров
Темнеет. Морозный метелистый вечер,
И снег под ботинками шумно хрустит.
Несмело тебя обнимаю за плечи.
Стоп-кадр Воскресенье в районе шести.
Взгляд устало скользит вдоль по веткам поникших каштанов, а на парковом озере ветер играет ленивою рябью,и кружит золотой листопад через дымку осенних туманов, это время тоски по любви это просто ноябрь. Мы с тобой помолчим, наслаждаясь сырой тишиною,только в воздухе стылом качаются гроздья рябины, птицы держат на юг и вернутся домой лишь весною, тучи с серым дождём дополняют унылость картины. Грустно в воздухе и в опустевших продрогших сердцах, осень — эра печали и вечный приют расставаний,тени прошлой любви гулким эхом звучат в бубенцах, уходя навсегда безымянно, без громких названий. Время гонит к зиме, цепкой лапой сжимает мне грудь,небо с днями темней и грозит своей мокрою хлябью, я прошу еле слышно —меня до весны не забудь, ощущение общей судьбы это просто ноябрь.
Нормально питаюсь, не жду каких-то звонков,
Не люблю (или не с кем) трепаться о личном.
Просто из спины вынули несколько позвонков,
А так все отлично.
Просто приходится держаться усилием мышц,
Стоять исключительно ровно, исключительно улыбаясь,
Стремительно рассекая воздух — вслепую, как летучая мышь,
Передвигаясь рывками — от столба до столба,
И внезапно замирать в супермаркете, обнаруживая не нас,
Стоящих посреди замороженных овощей и пельменей,
Словно боль проснулась внутри, и к сердцу подбирается метастаз,
Вот сейчас коснется — и остановится время.
И не мы стоим, обнимаясь, пока вселенная помолчит,
От натыкающихся, от идущих мимо оберегая,
И не мы глядим друг на друга, и из глаз золотые лучи,
И тишина смеющаяся и тугая.
И пока любовь их хранит от злобы людской и тьмы,
Где-то внутри словно ломается ветка сухая.
Я прохожу, я спокойно прохожу мимо тех, кто не мы.
Выхожу, закуриваю, выдыхаю.
С крыши город светился дальше,
С крыши города было больше,
Упирались в перила пальцы,
Черный воздух глотался горше.
Голос рвался на дне гортани,
Захотелось дневного света.
Ветер щепкой швырял по крыше
Два разорванных силуэта.
Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.
Вот и все, я тебя не вижу.
Этот омут такой бездонный!
Остаешься под звездным небом,
Не любимый и не влюбленный.
Ухожу по ночной дороге
Из весеннего сумасбродства,
С каждой улицей нестерпимей
Ощущаю свое сиротство.
— Как спали, мистер Коннорс?
— Я спал один, миссис Ланкастер.
— Может быть кофе?
— Насколько я понимаю, ни эспрессо, ни капучино вы сегодня не предлагаете?
— Я я не знаю
— как пишется эспрессо или капучино Пойдёт и этот.
— Надеюсь, вам понравится праздник.
— Да, конечно понравится
— Говорят, надвигается снежная буря
— Если нам не повезёт, снежная буря пройдёт совсем рядом. К полудню масса влажного воздуха, идущая с юга, расположится к востоку от нас. На большой высоте влага замёрзнет и образуется снег. Возможно накопление большого заряда. Максимальная температура в Панксатони около одного градуса мороза. Снег возможен, 20 процентов заряда сегодня и 20 завтра Вы серьёзно хотели поговорить о погоде или просто болтали?
— Болтала
— Знаешь ли ты, Джонсон, что по книге Пэров, история моей семьи самая древняя в Королевстве? Мы участвовали в битвах при Креси, Босворде, при Азенкуре. Унаследовав графство, я был самым богатым из людей, когда-либо дышавших воздухом Англии. А последний вздох будет испускать беднейший Никогда не влиял на законы и политику Англии, не поднял меча ни в одной из великих битв. Слова Только слова станут моим единственным наследством. Лишь ты, смотря мои пьесы знал, что они мои. Слушая аплодисменты, одобрительные возгласы публики, я осознавал, что чествуют другого человека И в этой какофонии звуков я ловил хлопки лишь двух ладоней Твоих. Но так ни разу их и не услышал. Ты никогда не говорил мне, ни разу не сказал мне, что ты думаешь о моей работе.
— Я признаюсь, что Ваши слова – это самое удивительное, что когда-либо звучало на нашей сцене. На любой сцене. Во все времена. Вы – душа нашего века.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Воздух» — 877 шт.
