Цитаты в теме «взрослые», стр. 11 ▷ Socratify.Net

Люблю декабрь. Его студеный утренний сумрак, не желающий рассеиваться и светлеть. Его простуженное, укутанное в облака небо - ворчливо-недовольное, из вредности закрывающее солнцу доступ к земле. Его колкие дожди, переходящие в липкий снегопад. Его туманы, дрожащим желе висящие между домами. Его короткие, ленивые дни, неторопливо пробуждающиеся, рассветающие наполовину, а в четыре уже спешащие на покой.

Его бесконечно тянущиеся вечера, когда спать еще рано, а что-то полезное делать лень, и не хочется ни ходить, ни говорить, ни вообще шевелиться. Хочется зажечь свечи, забраться с ногами на диван, накрыться до шеи ласковым, теплым пледом. Сидеть замерев. Глядеть не моргая на судорожное трепыхание свечного пламени, думать о приближающемся Рождестве. И тихо надеятся, что в ночь под праздник – по мановению исполняющей желания палочки повалит снег. Потому что именно по снегу в летучих санях прибывает к нам улыбчивый дед с ватной бородой и мешком подарков.

Конца декабря ожидаешь целый год. Каждый год. Не дай Бог пропустить тот таинственный вечер, который объединяет ребенка и взрослого одинаковым ощущением - ожиданием чуда, наступления какого-то невероятно счастливого события, которое происходит раз в жизни. И не обижаешься, если оно не происходит в этот год. Потому что на следующий – обязательно.

Это время, когда верится в невозможное и приходят в голову волшебные сказки...

Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину. Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.

Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Только дети верят, что они всесильны. Они доверчивы и бесстрашны; они получают все, что хотят, и думают, что так будет всегда. Когда дети вырастают и начинают трезво оценивать свои силы, они осознают свою зависимость от других. Тогда человек учится любить и рассчитывает на взаимную любовь. И чем старше он становится, тем сильнее нуждается в любви, даже если ради нее придется отказаться от своей силы. Лезть из кожи вон, чтобы тебя признали и полюбили, — вот удел каждого взрослого человека.

— Мне попросить его занести тебе домашнее задание?!
— Мама, мне не задают домашних заданий, я взрослый мужик, кандидат технических наук между прочим!
— Ох уж простите меня, мистер Умник! Принести леденец?
— Тащите вишневый, будьте любезны!
— Вишневые я съела, остались зеленые!
— Поберегите стены мама, я убьюсь!

Ребёнку всё представляется огромным — дворцы, сады, здания, утварь, люди, животные; взрослому столь же огромными кажутся житейские блага и, смею добавить, по той же причине — он сам невелик.

Взрослей, читай золотые книжки,
Запоминай всё, вяжи тесьмой;
Отрада-в каждом втором мальчишке,
Спасенье-только в тебе самой;

Не верь сомнениям беспричинным,
Брось проповедовать овощам;
И не привязывайся к мужчинам,
Деньгам, иллюзиям и вещам.

26 числа этого месяца мне исполняется 56 лет, а я все еще не стал взрослым.

— Знаешь, когда взрослые говорят «Всё будет хорошо», а ты думаешь, что они, должно быть, врут, чтобы ты чувствовала себя лучше?
— Да.
— Ну всё будет хорошо.

Секс – это то, что отделяет нас от родителей. Детей – от взрослых. Когда человек первый раз занимается сексом – это его первый бунт. Он заявляет о том, что он взрослый.

Как можно ненавидеть Вегас? Это же детская площадка для взрослых.

Взрослые часто дают своим детям,
Очень полезные в жизни советы,
Ценнее в сто раз были б эти советы,
Не будь эти взрослые сами как дети.

«Я научу тебя жить!» — молвил отец, учитель, или просто взрослый. И учит меня дышать, есть, ходить, отдыхать, учиться и работать. Это называется — выживать. Никто меня не научит жить по-настоящему.

— Смотрите, все друзья здесь, за одним столом, совсем как взрослые.
— Да, раньше я бы сказал: давайте засунем гашиш в фрикадельки, а теперь нам и без этого весело!

для детей время тянется медленней, чем для взрослых.

Ничто так меня не раздражает, как эти взрослые, которые не слушают детей и воображают, что всё знают.

Не пугайте малыша, От него уйдет душа, Убежит в подземный сад, Не найдет пути назад
Станет взрослым и большим, Будет сам себе чужимИ от счастья убегать, И своих детей пугать, Слышите?

при всей своей детской непосредственности, она была защищена двойной броней, материнской и собственной, вполне по-взрослому чураясь всякой фальши, пошлости и дешевки.

Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды...

Земля — планета не простая! На ней насчитывается сто одиннадцать королей (в том числе, конечно, и негритянских), семь тысяч географов, девятьсот тысяч дельцов, семь с половиной миллионов пьяниц, триста одиннадцать миллионов честолюбцев — итого около двух миллиардов взрослых.

Это очень печально, когда забывают друзей. Не у всякого был друг. И я боюсь стать таким, как взрослые, которым ничто не интересно, кроме цифр.