Цитаты в теме «закат», стр. 18
Спускались сумерки и царственная ночь
Невольно о себе напоминала,
Мы по аллее шли, укутавшись в любовь,
Моя рука твою ладонь не отпускала.
День незаметно к своему закату подошёл,
За горизонтом уже солнце давно скрылось,
На небо месяц медленно взошёл,
И серебром роса на землю опустилась.
Любовь дурманила, глаза были пьяны,
Пьяны от чувств, нахлынувших волною,
Сердца стучали яростно в груди,
Уста пылали, обожженные любовью.
В ту ночь, я знаю, вспыхнула искра
И из нее огонь стал разгораться,
Горели пламенно влюбленные глаза,
Мы больше не могли с тобой расстаться.
Маятник качнётся — Сердце замирает.
Что кому зачтётся — Кто ж об этом знает?
Что кому по нраву, кто кого в опалу,
Что кому по праву, выпало-попало.
Что судьба нам, братцы, к ночи напророчит?
Станет улыбаться, или не захочет
Мы одни и плеть им, мы одни узда им.
Мы всегда успеем, мы не опоздаем.
Настал час заката — маятник качнётся
А без нас, ребята, драка не начнётся.
А без нас, ребята, драка не случится.
Надо ж нам когда-то с жизнью разлучиться
Что судьба нам, братцы, к ночи напророчит?
Станет улыбаться, или не захочет
Мы поставим свечи, мы грустить не станем
Выпал чёт иль нечет — завтра же узнаем.
Танец на лезвии.
Босиком, обнажившись до самых подвалов души,
Не страшась осуждения толпы и огня Громовержца,
Танцевали на лезвии. Ты на пол такта спешил
И ехидно смеялся: «Смотри, не порежься!»
Только стопам моим не опасен отточенный край:
Их хранят, как броня, загрубевшие старые шрамы.
Под тобою, в расщелине, яблоком морщился рай,
Извергались вулканы и рушились храмы.
Я пыталась спасти, остеречь, уберечь, удержать,
Я молилась, скользя, чтобы музыка стихла скорее
В закалённую сталь твоих глаз въелась нежности ржа.
День тянулся в закат, поминутно старея.
Обертон от звенел. Клоунесса и бывший аскет
Поклонились, ушли, как актёры дурной мелодрамы.
Ты ступал — а следы проявлялись зарёй на песке,
Разъедая мои застарелые шрамы.
Мы так увлекались красотой ран, что забывали о боли. Мы, как завороженные, смотрели на раскрывающиеся, словно бутоны роз, рваные красные края, и слезы текли по нашим щекам, а мы все рвали и рвали наши тела и души. Вынимали друг у друга сердца и клали их на золотые подносы, чтобы красное на золотом помогло вспомнить закат в пустыне, в долине фараонов красное на золотом
Перед глазами все плыло лишь ты А толпа кричала: «Давай!!! Давай!!! » Они не знали, что это изнасилование, этот бой, который казался им страшным сном, на самом деле доставляет нам дикое удовольствие Мы знали, что нашли друг друга. Мы знали, что нашли для себя нечто настоящее и правдивое
Как странно: у этих слепцов, потерявших зрение на войне, движения другие, чем у слепорожденных, — стремительнее и в то же время осторожнее, эти люди еще не приобрели уверенности долгих темных лет. В них еще живет воспоминание о красках неба, земле и сумерках. Они держат себя еще как зрячие и, когда кто-нибудь обращается к ним, невольно поворачивают голову, словно хотят взглянуть на говорящего. У некоторых на глазах черные повязки, но большинство повязок не носит, словно без них глаза ближе к свету и краскам. За опущенными головами слепых горит бледный закат. В витринах магазинов вспыхивают первые огни. А эти люди едва ощущают у себя на лбу мягкий и нежный вечерний воздух. В тяжелых сапогах медленно бредут они сквозь вечную тьму, которая тучей обволокла их, и мысли их упорно и уныло вязнут в убогих цифрах, которые для них должны, но не могут, быть хлебом, кровом и жизнью. Медленно встают в потускневших клеточках мозга призраки голода и нужды. Беспомощные, полные глухого страха, чувствуют слепые их приближение, но не видят их и не могут сделать ничего другого,
как только, сплотившись, медленно шагать по улицам, поднимая из тьмы к
свету мертвенно-бледные лица, с немой мольбой устремленные к тем, кто еще
может видеть: когда же вы увидите?!
— Что такое жизнь? Это легкое перышко, это семя травинки, которое ветер носит во все стороны. Иногда оно размножается и тут же умирает, иногда улетает в небеса. Но если семя здоровое, оно случайно может немного задержаться на пути, который ему предначертан. Хорошо, борясь с ветром, пройти такой путь и задержаться на нем. Человек должен умереть. В худшем случае он может умереть немного раньше
< >
— Что такое жизнь? — продолжал он. — Скажите мне, о белые люди! Вы такие мудрые, вы, которым известны тайны мироздания, тайны звезд и всего того, что находится над ними и вокруг них! О белые люди, вы, которые в мгновение ока передаете слова свои издалека без голоса, откройте мне тайну нашей жизни: куда она уходит и откуда появляется?
Вы не можете мне ответить; вы сами этого не знаете. Слушайте же меня: я отвечу сам. Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.
Человеческое стремление наперекор слепой стихии построить свой собственный надежный и прочный мир прекрасно. Иногда человеку это удается, пусть ненадолго, чаще же он терпит поражение. Далеко не каждому выпадает счастье полюбить всем сердцем, обрести преданного друга. Те, кому это не дано, находят прибежище в занятиях искусством. Искусство — это попытка создать рядом с реальным миром другой, более человечный мир. Человек знает два типа трагического. Он страдает от того, что окружающий мир равнодушен к нему, и от своего бессилия изменить этот мир. Ему тягостно чувствовать приближение бури или войны и знать, что не в его власти предотвратить зло. Человек страдает от рока, живущего в его душе. Его гнетет тщетная борьба с желаниями или отчаянием, невозможность понять самого себя. Искусство — бальзам для его душевных ран. Подчас и реальный мир уподобляется произведению искусства. Нам часто внятны без слов и закат солнца, и революционное шествие. В том и другом есть своя красота. Художник же упорядочивает и подчиняет себе природу. Он преображает ее и делает такой, какой создал бы ее человек, «будь он богом».
Зима летом..может только приснится. Закат разгорелся всеми красками,что остались неизрасходованными за ушедший год. Угольно-красное, дымное солнце висело над горизонтом. Небо отцветало спектром:лимонно-жёлтая узкая полоса заката плавно переходила в неземную, изумрудную зелень, которая в зените менялась на мощную,яркую, насыщенную синеву. И к востоку концентрация этой синевы возрастала до глубокой черноты, в которой звёзды, словно от неимоверного давления в ней начался процесс кристаллизации.
Земля же отражала небо наоборот:на западе чёрный, горелый лес неровными зубцами вгрызался в сумрачный диск светила, а под сводом тьмы на востоке лес мерцал будто голубой, освещённый изнутри айсберг. Снега стали зеркальными и кроваво полыхали.
Но самым загадочным было бесшумное движение, охватившие мир. Грузно и устало погружалось солнце. Удлиняясь, зловеще ползли тени, ощупывая перед собой дорогу и змеин о ныряя в складки лощин. Сверху катился прилив мрака, отмывая всё новые и новые огни. Багровый дым, клубясь, устремился вслед за солнцем мимо насыпи..
Не жалею, не зову, не плачу.
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увядания золотом охваченный,
Я не стану больше молодым...
И жалею, и зову, и плачу,
Понимая бренность бытия.
Жизнь свою кляну за неудачи
И живу обиду затая
На себя за всё, что сам не сдюжил;
За любовь, которой не сберег;
За чужие, тронутые души
И за боль, накопленную впрок.
И боясь финального заката,
Слепо щурясь пялюсь в никуда,
Вспоминаю счастье из "когда-то"...
И готовлюсь сгинуть навсегда...
Адам немного поел. Никакая рыба, размышлял он, не бывает так же хороша на вкус, как на запах; трепетная радость предвкушения меркнет от этого слишком прозаического контакта с костями и мякотью; вот если бы можно было питаться, как Иегова – «благоуханием приношения в жертву ему»! Он полежал на спине, перебирая в памяти запахи съестного – отвратительный жирный вкус жареной рыбы и волнующий запах, исходящий от неё; пьянящий аромат пекарни и скука булок. Он выдумывал обеды из восхитительных благовонных блюд, которые проносят у него под носом, дают понюхать, а потом выбрасывают бесконечные обеды, во время которых запахи один другого слаще сменяются от заката до утренней зари, не вызывая пресыщения, – а в промежутках вдыхаешь большими глотками букет старого коньяка
«Милиционер-коррупционер»
Кусты густы, шуршат листы,
Из них с надеждой на дорогу смотришь ты,
И пусть твой вес уже за сто,
Ты, как пантера, выбегаешь из кустов.
Милиционер-коррупционер,
Денежных купюр коллекционер,
Отпусти меня на закате дня
Дома ждет жена, четверо детей.
Тысяча рублей сейчас нужней.
Отпусти меня, милиционер-коррупционер.
Ты без меня и так богат,
О чем свидетельствует твой огромный зад,
И по бокам висят жиры,
Уже рука не достает до кобуры.
Похож на круг лица овал,
Ты всех вокруг всех оштрафовал.
Отца лишал ты прав семь раз,
Подкинул маме ганджубас.
Милиционер-коррупционер,
Ты мечтал ведь в детстве служить стране,
Защищать народ, а не наоборот.
Милиционер-коррупционер,
Ты уже и так милициардер,
Отпусти меня, милиционер-коррупционер!
Истории любовей всех не стоят самой первой ласки
Качели вниз, качели вверх, а жизнь идёт, меняя маски.
Глотаем мы пилюли дней, а дни — водой текут сквозь пальцы
Но капелька — на самом дне, где в твоем сердце постояльцем
прописана уже давно, и не хочу назад, на сушу.
C тобою столько мне дано не иссушить бы, не нарушить
Мой Ангел пусть у наших ног — дитя небес в столице шумной,
частичка света, звон, поток, струящийся дорожкой лунной.
Давай в ладонях жить судьбы, что со смолистым ароматом, Где ты и я, где я и ты, согретые её закатом.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Закат» — 364 шт.
