Цитаты в теме «запах», стр. 6 ▷ Socratify.Net

Снег уже сошёл, поля стояли влажные, вдоль ручьев и канав кое-где уже пробивалась зелень, лопающиеся почки и первые серёжки на голых кустах окутали всё в зеленоватую дымку, воздух был напоен всевозможными запахами, запахом самой жизни, полным противоречий: пахло сырой землей, прелым листом и молодыми побегами, казалось, вот-вот услышишь и запах фиалок, хотя для фиалок было ещё рановато. Мы подошли к кустам бузины, усыпанным крохотными почками, листики ещё не проклюнулись, а когда я срезал ветку, мне в нос ударил горьковато-сладкий резкий запах. Казалось, он вобрал в себя, слил воедино и во много раз усилил все другие запахи весны. Я был ошеломлён, я нюхал нож, руку, ветку Это был запах сока бузины, неудержимо распространявшийся вокруг. Мы не произнесли ни слова, однако мой товарищ долго и задумчиво смотрел на ветку и несколько раз подносил её к носу: стало быть, и ему о чём-то говорил этот запах. У каждого подлинного события, рождающего наши переживания, есть своё волшебство, а в данном случае моё переживание заключалось в том, что когда мы шагали по чавкающим лугам, когда я вдыхал запахи сырой земли и липких почек, наступившая весна обрушилась на меня и наполнила счастьем, а теперь это сконцентрировалось, обрело силу волшебства в фортиссимо запаха бузины, став чувственным символом. Даже если бы тогдашнее моё маленькое приключение, переживания мои на этом бы и завершились, запаха бузины я никогда не мог бы забыть; скорее всего, каждая новая встреча с ним до последних дней моих будила бы во мне воспоминания о той первой встрече, когда я впервые сознательно пережил этот запах.

Обожаю запах гноя по утрам. Он пахнет победой.

Да, словами можно прикасаться. И еще нежней, чем руками. Запах можно описать так, что он обретет и вкус и цвет. А когда от слов исходят нежность и аромат, тогда тогда надо чаще отключать модем.

Словами можно заместить и запах, и прикосновение. Да, словами можно прикасаться. И ещё нежней, чем руками.

Летняя ночь, когда безжалостное солнце исчезает, но в воздухе ещё чувствуется его запах, когда выходишь на улицу просто так, не замечая порога двери, у которой раньше ты проводил ритуал натягивания куртки, шапки и ботинок, чётко разделяющий там и тут. Стёртая теплом граница дозволенного.

Все, что было вокруг – запах гниющих овощей и мыльной пены, неряшливый вид сестры, злорадная ухмылка Хиггинботема, – просто сон. Подлинная жизнь шла у него в голове, и каждый рассказ был частицей этой подлинной жизни.

Но ещё несколько дней я буду вспоминать, как он, улыбаясь, склоняется. Я помню, как это выглядит, когда он подходит сзади. Поднимаешь голову, а он нависает сверху, улыбается и смотрит невозможно ласково – ничего не обещая, укутывает тебя собой, и ты беспомощно следишь, как внутри сначала все заполняет нежность, а потом снизу прорастает огненный стебель. Единственное, что может сделать женщина в такой ситуации, – это откинуться на его плечо, чуть повернув голову, вдохнуть запах и закрыть глаза.

Тот, кто попытается завладеть цветком, увидит вскоре, как он завянет и потеряет свою красоту. А тот, кто всего лишь любуется им на лугу, получит его навсегда. Ибо он сочетается с вечером, с завтраком, с запахом влажной земли, с облаками, плывущими на горизонте.

Как собака, человек, чувствуя запах страха, испытываемого противником, переходит в атаку.

Просыпаясь на заре, чувствовать его близость, восхитительное тепло, опьяняющий запах кожи. Я никогда не проводила ночь с человеком, который любил бы меня всем сердцем, любил ради меня самой — какое головокружительное ощущение. Быть с тем, кого обожаешь, — и не надо ни скрывать своё обожание, ни приувеличивать, не надо ничего рассчитывать, я просто люблю его, моего единственного возлюбленного, и он любит меня так же просто, страстно, естесственно.

Сексапильность существует на уровне запаха, прикосновения, подсознания.
К одной женщине прикасаешься, и тебя начинает трясти, и вроде ничего в ней особенного нет, а другая просто идеальна, крутая фотомодель, но тебя к ней не тянет.

Мне бы губы твои, что снятся
Твои руки — нежность поймать.
К твоему бы плечу прижаться,
Чтобы слезы свои унять.
Мне бы только вздохнуть твой запах,
Тихо пальцы поцеловать.
Мне бы только тебя дождаться!
И я снова готова ждать.
Моя грусть уже через край
Ну, пожалуйста, приезжай!

Ты мое утро самое доброе,
Солнце лучистое,
Хоть слегка сонное.
Зайчиком света, скользя по стене,
Я растворяюсь снова в тебе
Запахом терпким с ноткой ванили,
Губы твои меня сладко манили.
Ты накрываешь волной наслажденья,
Ты моя слабость
Мое ты спасенье
Каждую клеточку тела свою,
Я одному лишь тебе отдаю.
Тобою ни с кем не стану делиться,
Хочу в твоем сердце я поселиться.
Нежностью буду, лаской там жить,
Греть изнутри и себя всю дарить.

Сколько времени помнишь запах человека, который тебя любил? А когда сама перестаешь любить?
Мне нужны песочные часы.

Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

Человеческий запах всегда — запах плоти, следовательно, запах греха. Так как же положено пахнуть младенцу, который еще ни сном ни духом не повинен в плотском грехе? Как ему положено пахнуть? Никак!

Самые неудачные встречи похожи на свидание с тухлой рыбой. Чем дольше сидишь рядом, тем больше пропитываешься запахом. Опасаться нужно встреч, похожих на цветок — он великолепны в цветении и исчезают с увяданием. Самые прекрасные знакомства — как платок, они вытирают вам пот, когда вы устали, и слезы, когда вам грустно.

Бритва врезается в тело, реки глубоки, кислота разъедает кожу, наркотики вызывают судорогу, оружие незаконно, веревка рвется, запах газа невыносим, поэтому стоит жить

Есть одно место, к которому ведет небольшая лестница. Там витает запах китайских конфет. А за дверью шокирующе розового цвета раздаются звуки сумасшедшего пения. Это место, похоже на подвал, они называют своим ателье.

Моё детство прошло
на «семи холмах»
в загородном родовом имении,
где меня
всегда окружали запахи,
то медоносного луга,
то древесно-смолистых сосен и
белокожаных берёз,
то водяные,
чешуйчато-переливчатые:
речные, грозово-дождевые,
кувшинчато-мхово-болотные.
Они бесконечно восхищали меня
эти душистые молекулы.
И я, как дурачок,
таскался
за густым невидимым шлейфом
маминых духов.