Цитаты в теме «земля», стр. 127
Эрудиция, оторванная от дела, ведет к бесплодию — вот какой вывод вытекал из этого. Двое полных сил молодых людей, каждый по-своему блестящий, день за днем спорят о новом подходе к проблемам жизни. Суровый аскет, живущий опрятной, скромной, обустроенной жизнью за тридевять земель, в далеком городе Вене, виноват в этих спорах. И повсюду в западном мире происходили такие же жаркие схватки. Этот факт сам по себе имел значение куда большее, чем обсуждаемые теории. Несколько тысяч — если не десятки тысяч! — людей в ближайшие двадцать лет будут вовлечены в процесс, названный психоанализом. Термин «психоанализ» с годами будет постепенно терять свой магический ореол и станет расхожим словечком.
Терапевтическая ценность будет убывать в точном соответствии с ростом его популярности. Мудрость, положенная в основу открытий и толкований Фрейда, тоже будет чахнуть и терять свою эффективность, потому что невротик все меньше и меньше будет хотеть приспособиться к этой жизни.
Я обещаю любить тебя нежно,
Как будто опавший осенний листок,
Спускаясь на землю по ветру небрежно,
Ложась с неподдельным смирением у ног
Я обещаю любить тебя тихо,
Резкой, без башенной майской грозой,
И целоваться до одури дико,
И никогда не ругаться с тобой
Я обещаю любить тебя сильно,
Сильней одиночества, смерти сильней,
Со вкусом и страстно, красиво и стильно,
Сильнее с течением мгновений и дней
Я обещаю любить тебя с мыслью
О том, что разлуки и боль это миф,
О том, что печали пройдут, словно выстрел,
О том, что печали — придумки из книг
Я обещаю любить тебя вечно,
Ты будешь очагом, я буду стеной
Я обещаю любить тебя, честно,
Пальцы скрестив за спиной.
Каменный город сверкает нам стеклами,
Над городом дождь в нас стреляет из бластера,
Ты мокрая, злая и с туши подтеками,
Ко мне забежала в смущении красная
А дождь барабанит по крышам Nirvan'ою,
Стекая водою на землю потертую,
Нас город встречает прохладными ваннами,
И горькими нотами «Львовского портера »
Вот чай, мармелад и печенье чуть прелое,
Для той с кем три дня уже где-то не виделся,
Которая плакала, ждала и верила,
Затем замолчала и очень обиделась
Я должен сказать тебе кое-что важное,
Такое хорошее, милое, нежное,
Сменить злые драмы, прикольными шаржами,
Плохое минутное, на доброе вечное
Давай посидим, помолчим, поиграемся,
По сути проблем то и нет, все эмоции,
И даже невзгоды что с нами случаются,
Порою полезны, но малыми дозами
Возьми меня за руку тонкими пальцами,
И дождь прекратится и все устаканится,
И выскочат чувства наружу из панцирей,
И все нехорошее в прошлом останется.
Когда было уже совсем плохо,
И весь мир повернулся задом
Сказав что я полная мразь,
Она вошла громко дверью хлопнув,
Положив руку на плечо, сказала:
«Ну! Не надо, Мась» Когда от злости сцепив зубы,
Я едва ли не плакал, глушил литрами
Оставшийся в тумбочке коньяк,
Когда за окном мокрый дождик
На потрескавшуюся землю капал,
Она сказала: «Солнце, всё ништяк»
Когда строки не ложились на бумагу,
И я переживал как бы не случилось
Какого-нибудь печального конфуза,
Она сказала: «Мась, не надо злится,
А хочешь я возьму и стану твоей музой?»
На туалетном столике валялись пачки денег и свежеиспечённых паспортов, с которыми я мог бы уехать куда угодно. Но ехать было некуда: не было такого места на земле, где я не ощущал бы пустоты, оставленной теми, кого я потерял, пустоты безымянной, лишённой смысла и любви.
Человек, спасающийся бегством, старается, преодолевая боль, вырвать из сердца своё прошлое, остатки своего бывшего «я», память о тех местах, где он вырос, о тех людях, кто любил его. Бегство позволяет ему выжить, теряя себя самого, но он всё равно проигрывает. Мы можем отвергнуть своё прошлое, но оно продолжает мучить нас, оно следует за нами как тень, которая назойливо, вплоть до самой смерти, шепчет нам правду о том, кто мы такие.
От тебя пахнет нежностью, нежностью и теплом
Словно утренний кофе, сдобренный мёдом и молоком
От тебя веет музыкой, музыкой пробуждающейся души
Ласковый мотив, неторопливый темп, глубже дыши
Едва заметная вибрация, переходящая в лёгкую дрожь
Просыпаешься, медленно потягиваешься, лениво встаешь
Улыбаешься Утреннее «Привет»
Так рождается каждое утро самый животворящий свет
Так собой освещает землю первых лучей рассвет утренняя зоря
Так наполнят бодростью, утренний морской бриз
Свежесть, в себе неся так, пробуждая природу, зиму сменяет весна
Так улыбается счастье, в мире где ты и я.
Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю. Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на крупе садится слепень и щекочет и жужжит. Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто — характер у него беспокойный и заявить о себе хочется — мол, тоже на земле живу! Вот видите — могу даже жужжать, обо всем могу жужжать! Я двадцать пять лет читаю критики на мои рассказы, а ни одного ценного указания не помню, ни одного доброго совета не слышал. Только однажды Скабичевский произвел на меня впечатление, он написал, что я умру в пьяном виде под забором.
Ну, наконец, уже декабрь!
И. значит, скоро – Новый год!
Успеть закончить все дела бы –
Год завершается вот-вот!
Пусть эти белые метели
Кружат во всех концах земли
Чтоб все, что сделать не успели,
Метели мягко замели.
Давайте вспоминать удачи,
И радости минувших дней!
Чтоб наша жизнь казалась ярче
Гирлянды праздничных огней!
Никто нам не поможет в этом,
Придумай срочно что-нибудь.
Ведь мы в душе чуть-чуть поэты,
И все романтики чуть-чуть!
Все меньше дней, все ближе вечер,
Когда ты думаешь: «А вдруг?»
И мир преображают свечи,
На потолке рисуя круг.
В любой украшенной квартире
Наступит долгожданный час
И все преобразится в мире.
И что-нибудь, конечно, в нас.
Начнется новая дорога
На самом важном рубеже
Осталось ждать совсем немного –
Декабрь наступил уже!
Жизнь — это учебник, который закрывается только с последним вздохом. Живет только тот, кто переделывает себя; без этого любая жизнь всего лишь — самораспад. Ближние нас укрепляют, а враги — закаляют. Жизнь не любит гордых так же, как гордые — ненавидят жизнь. Одни люди радуются вещам, а другие радуются Тому, из Кого возникают вещи и в Кого уходят. Чем меньше ходишь по больницам, тем больше остается здоровья; чем меньше имеешь дела с дурными мыслями, тем светлее на сердце и тем крепче дух и тело. Живя на земле, каждому приходится выбирать — ради чего жить: ради того, чтобы стать удобрением, или ради того, чтобы стать светом добра, и этим светом светить людям.
Шел однажды монах по дороге, увидел лестницу. А лестница непростая — низ ее на земле находится, а верх лестницы в облака уходит. И любопытный народ возле нее толпится, гадает — к чему бы такая лестница здесь появилась? А лезть на нее всем боязно. Подошел монах к лестнице, встал на первую перекладину — исчезла земля, встал на вторую перекладину - исчезло небо, встал на третью перекладину — исчезло все, что он знал. А то, что осталось — он не мог назвать ни одним словом. Онемел монах от удивления и даже забыл, где находится. Но, вот, пришел в себя, спустился вниз, встал на землю. — «Что видел? Где был?» — Народ любопытный спрашивает. Подумал-подумал монах и отвечает: «Конец лестницы видел! Может кто хочет посмотреть?» Но в ответ не услышал ничего. Вздохнул монах, взял лестницу на плечо и ушел. Сказал старый монах: «Не любопытствуй о Боге — не получишь непонятного ответа; будь смелым, убедись сам, какой Он есть».
Живу сжав кулаки отчаянно,
Преодолеть стараюсь все.
За что все беды и стенания?
За что, о Господи, за что?
И не пытаясь стать безмолвнее,
Душой молитву создаю:
Пошли мне, Господи, спокойствие,
Воздай за искренность мою.
За что, о Господи, страдания
Так часто выпадают мне?
Коль я грешна — вот час раскаяния,
За все заплачено вполне.
Я не прошу щедрот неведомых
И не ищу рай на Земле,
Хочу прожить свой век отмеренный,
Чтоб нужной я была везде.
Так мало я прошу, о Господи!
Ужель так просьба велика?
Ведь ты прошел сквозь столько горестей,
Сколь перед ними я мелка!
Пройду ль я жизни испытания?
Я не могу нечестной быть.
Дай, Господи, частицу знания,
Чтоб мне не по течению плыть.
Ответствуй, Господи, сомнениям,
Что душу застили мою,
И озари святым знамением
Надежды верную стезю.
Суицид
По венам лезвием проклятие богов
На части рвет истерзанную душу.
Пульсируя, толчками утекает кровь,
А мысль одна: «Я не боюсь, не струшу»
За каплей капля Просто как уходит жизнь
Совсем легко, практически без боли.
Но голос (может, ангел?)
Шепчет: «Ты держись!
Тебе так рано думать о покое!
Давно гнездилось в твоем сердце воронье,
Для лет своих ты многое увидел.
Пойми, когда ты в землю будешь погребен,
То не в раю, в аду найдешь обитель.
Страданьем, не забвением станет скорбь родных,
Твоя могила — их несчастья храмом.
Ты хочешь этого?» И голос вдруг затих
Открыв глаза, в палате вижу маму
Может, многие со мной не согласятся,
Но мне кажется, что суицид — это, все
Таки, эгоизм и слабость.
Пытаясь найти успокоение
Для себя, оставляют
Пожизненную боль в
В сердцах самых близких людей.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
Эту жизнь прожил я словно кстати,
Заодно с другими на земле.
И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.
«Дорогая», «милая», «навеки»,
А в душе всегда одно и тоже,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдешь.
Оттого душе моей не жестко
Не желать, не требовать огня,
Ты, моя ходячая березка,
Создана для многих и меня.
Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.
Золото холодное луны,
Запах олеандра и левкоя.
Хорошо бродить среди покоя
Голубой и ласковой страны.
Далеко-далече там Багдад,
Где жила и пела Шахразада.
Но теперь ей ничего не надо.
Отзвенел давно звеневший сад.
Призраки далекие земли
Поросли кладбищенской травою.
Ты же, путник, мертвым не внемли,
Не склоняйся к плитам головою.
Оглянись, как хорошо другом:
Губы к розам так и тянет, тянет.
Помирись лишь в сердце со врагом -
И тебя блаженством ошафранит.
Жить - так жить, любить - так уж влюбляться.
В лунном золоте целуйся и гуляй,
Если ж хочешь мертвым поклоняться,
То живых тем сном не отравляй.
Это пела даже Шахразада,-
Так вторично скажет листьев медь.
Тех, которым ничего не надо,
Только можно в мире пожалеть.
Цветы мне говорят — прощай,
Головками склоняясь ниже,
Что я навеки не увижу
Её лицо и отчий край.
Любимая, ну, что ж! Ну, что ж!
Я видел их и видел землю,
И эту гробовую дрожь
Как ласку новую приемлю.
И потому, что я постиг
Всю жизнь, пройдя с улыбкой мимо, —
Я говорю на каждый миг,
Что всё на свете повторимо.
Не всё ль равно — придёт другой,
Печаль ушедшего не сгложет,
Оставленной и дорогой
Пришедший лучше песню сложит.
И, песне внемля в тишине,
Любимая с другим любимым,
Быть может, вспомнит обо мне,
Как о цветке неповторимом.
Невысокий и коренастый, с некрасивым лицом, он казался порядочным парнем. Рассудительный, благоразумный, исполненный сознанием долга но не из тех, что заставляют девичье сердце биться чаще. А Дейенерис Таргариен, кем бы ещё она ни являлась, всё же была юной девушкой, как она и сама себя называла, когда ей хотелось разыграть невинность. Как и полагается доброй королеве, Дени в первую очередь думала о народе – иначе никогда бы не вступила в брак с Хиздаром зо Лораком – но в глубине души до сих пор жаждала поэзии, страстей и смеха. «Ей хочется огня, а Дорн послал ей землю».
Можно делать припарки из лечебной грязи при лихорадке для снятия жара. Можно посадить семена в почву и вырастить урожай для того, чтобы кормить детей. Земля будет питать вас, тогда как пламя только охватит, но глупцы, дети и юные девушки всегда выбирают пламя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Земля» — 3 219 шт.
