Цитаты в теме «женщина», стр. 167
Но у меня не было дома. Земля? Я думал об огромных, шумных, многолюдных городах, в которых я потеряюсь, исчезну, как могу исчезнуть, если бы не остановился и бросился в Океан, тяжело вздымающийся в темноте. Я утону в толпе. Буду неразговорчив, внимателен, и потому меня станут ценить в обществе, у меня появится много знакомых, даже приятелей, будут женщины, а может, только одна женщина. Какое-то время я стану заставлять себя улыбаться, кланяться, вставать, производить тысячу мелких действий, из которых складывается земная жизнь, пока не привыкну. Появятся новые увлечения, новые занятия, но ничто уже не захватит меня целиком. Никто и ничто. Возможно, ночью я буду смотреть туда, где на небе скопление космической пыли черной завесой скрывает сияние двух солнц, вспоминать все, даже то, о чем я сейчас думаю, вспоминать со снисходительной улыбкой, в которой будет немного горечи и превосходство, мои безумства и надежды Но ни у кого не будет права меня осудить.
Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах
И со щитом не идут в грубом солдатском строю,
Если себя без войны они собственным ранят оружьем,
Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей?
Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, -
Лучше погибла б она в битве с самою собой!
Если бы в древности так матерям поступать полюбилось,
Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род!
< >
Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной?
Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать?
Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться.
Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь.
Что же утробу язвить каким-то особым оружьем?
Как нерожденных детей ядом смертельным травить?
Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев;
Каждому Итиса жаль: мать погубила его.
Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод:
Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.
У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека.
Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано. У меня был знакомый валютчик Акула. Избивал жену черенком лопаты. Подарил ее шампунь своей возлюбленной. Убил кота. Один раз в жизни приготовил ей бутерброд с сыром. Жена всю ночь рыдала от умиления и нежности. Консервы девять лет в Мордовию посылала. Ждала
А хороший человек, кому он нужен, спрашивается?..
Никогда ни один человек не сможет занять место другого. И тем более это касается женщин. Когда погибает любимая женщина, вместе с ней гибнет целый мир, даже не мир — целая эпоха в жизни человека; молодость, прожитая с ней, намерения, мысли, что были с нею связаны, все гибнет вместе с ее жестами, голосом, мимикой, походкой. Каково же человеку, когда то, что могло быть в старости приятным воспоминанием, превращается в кошмар, в сплошную ноющую рану? Разве может другая женщина, пусть даже по-своему привычная и близкая, закрыть собой эту рану? По-моему, нет
Встречи без любви! Какое заклятие лежит над людскими нравами и понятиями! Мы, сильный пол, отцы, мужья, братья и дети этих женщин, мы важно осуждаем их за то, что сорят собой и валяются в грязи, бегают по кровлям Клянем и развращаем в то же время! Мы не оглянемся на самих себя, снисходительно прощаем себе собачьи встречи!.. Открыто, всенародно носим свой позор, свою нетрезвость, казня их в женщине! Вот где оба пола должны довоспитаться друг до друга, идти параллельно, не походя, одни — на собак, другие — на кошек, и оба вместе — на обезьян! Тогда и кончится этот нравственный разлад между двумя полами, эта путаница понятий, эти взаимные обманы, нарекания, измены! А то выдумали две нравственности: одну для себя, другую для женщин.
— И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела.
— Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей.
Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти:
— Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете.
Если здраво рассуждать, – размышлял Кей, не замечая, что автоматически трогает, считая, родинки на спине и плечах Кайры, – женщина при езде на байке совершает половой акт. Раздвигает ноги, елозит задом, держит байк за рога, как партнёра за руки, раскачивается вперед назад и в стороны, вскрикивает на кочках, беспокойно вертится Ее возбуждает жар, исходящий от труб. Остановившись, она слезает с партне черт, с байка, закуривает и отдыхает».
«Пять, шесть К тому же байк согласен, чтобы им управляли. Далеко не все мужики на это способны».
«Семь, восемь Почему байкеры такие агрессивные? Потому что посадка на байке – это властная поза всадницы».
«Девять, десять Интересно, сколько мужиков изнасилованы байкершами? Изнасилованный крутой телкой самец скорее умрет, чем признается.
Если бы мне дали задачу определить в двух словах, что такое культура, не та культура, которая высшее образование и аспирантура, ибо и образованный человек может оказаться хамом, а та культура, которой бывает наделён и неграмотный человек, я бы определил её как способность к уважению. Способность уважения к другому, способность уважения к тому, чего не знаешь, способность уважения к хлебу, земле, природе, истории и культуре — следовательно, способность к самоуважению, к достоинству. И поскольку я не был бы удовлетворён этой формулировкой, мне бы показалось, что она неполна, я бы ещё добавил: способность не нажираться. Обжирается и пресыщается всегда нищий, всегда раб, независимо от внешнего своего достояния. Обжирается пируя, обжирается любя, обжирается дружа Выбрасывает хлеб, прогоняет женщину, отталкивает друга Грязь. Пачкотня. Короткое дыхание, одышка Такому положено ничего не иметь — голодать, только голодный он ещё сохраняет человеческий облик и способен к сочувствию и пониманию.
В последние годы все так увлеклись стремлением к идеалу, что рисованные картины уже совершенно не воспринимаются, они не скрывают несовершенства. На них нельзя использовать графические редакторы. Из-за того, что мы постоянно видим нереальные лица и тела, наше сознание забивается ложными образами. Образами мужчин, женщин, домов-которых нет на самом деле. Мы сознательно погружаем себя в сон, в вымышленную реальность и живем в ней, даже не подозревая об этом. Но эти картины они живые, они такие же как реальные люди. Все мы несовершенны, не лишены недостатков, но именно в этом и есть очарование. Они позволяют ВЗГЛЯДУ ЗАЦЕПИТЬСЯ ЗА ЧТО-ТО, а НЕ СКОЛЬЗИТЬ МИМО ЧЕЛОВЕКА.
Вы должны понять, чем она явилась для меня, не то зачем все это? Она была красивее той, но не в том суть. В богатой стране красота дешево стоит. Важно было то, что внутри. Она была сексуальна, но какой то растительной сексуальностью – слепая сексуальность, льнущая, не знающая отказа сексуальность, которая не так уж важна, поскольку непроизвольна, как фотосинтез. Не как у животного, как у растения. Улавливаете? Я знал, что мы займемся любовью, и займемся как мужчины и женщины, но наше совокупление будет таким же конкретным, отчужденным и бессмысленным, как плющ, вьющийся по решетке под августовским солнцем.
Секс был важен, потому что он не был важен.
Быть женщиной твоей, не плача и не каясь,
Хочу и не стесняюсь быть женщиной твоей.
Быть женщиной твоей--глотком воды в пустыне,
Покорной, как рабыня быть женщиной твоей.
Мне ничего не надо, мне ничего не надо,
Ни дорогих нарядов, ни золотых цепей.
Мне ничего не надо, была б одна отрада,
Была б одна отрада-- быть женщиной твоей.
Быть женщиной твоей, когда душе ненастно,
Когда вокруг опастность, быть женщиной твоей.
Быть женщиной твоей--не прихоть, не влечение,
Мое предназначение — быть женщиной твоей.
Быть женщиной твоей надежною и верной,
Свободной, вдохновенной быть женщиной твоей.
Быть женщиной твоей хочу зимой и летом,
Все ночи до рассвета быть женщиной твоей.
У церкви нищенка с протянутой рукой,
Свой взор стыдливо в землю опустила.
И тихим голосом с щемящею тоской,
Как мать дитя,меня благословила...
Я отошла в сторонку и, мой Бог,
Услышала,как женщина молила...
Шептала тихо-" Боже,он не смог,
Невестка меня просто не взлюбила...
Храни его,Великий наш Господь,
Сыночка от беды обереги,
Он боль моя,кровиночка и плоть...
Не засчитай меня в его грехи..."
О, сердце матери - бескрайнее добро,
Тебя попрали,выставив за двери...
А ты стоишь и молишь всё равно
Пощады сыну,ставши на колени...
А вот мужчины таких сучек всегда ненавидят, потому что доступное, быстрое, дешевое и острое удовольствие является для них наркотиком, против которого они бессильны. Сама мысль о том, что можно в любую минуту поставить это белокурое создание на колени и заставить открыть рот, будоражит, греет самолюбие, воздействует на уровне подсознания на глубинное инстинктивное стремление любого мужика быть хозяином и повелевать женщиной. И попадая в зависимость от такой вот поблядушки, мы ненавидим ее за то, что не можем от нее отказаться. Мы ее презираем, порой она нам бывает просто отвратительна. Часто возникает желание убить ее и никогда больше не видеть. А отказаться не можем. Вот такие мы дураки.
Прекрасная пора сменяет цепь невзгод,
И зрелые плоды порой приносит праздность,
И что же за беда — ошибки эпизод,
Успеха и потерь лишь мизерная разность.
На критиков ворчливых века и идей
Смотрю, как на мальчишек, — старых и лобастых.
Копилка доброты и мудрости людей —
Пришелец из миров, где заблужденья пастырь.
Оставить ли теперь, искать, не находя,
Или опять копаться в душах и в природе,
А март в окно стучит — лукавый негодяй,
Беспечный хулиган, всегда на взводе.
Я к женщине пойду, она меня простит,
Увижу я врага — он мне протянет руку,
В июле тополь мне листвой прошелестит,
И радость эта вся мою продолжит муку.
И чтобы оценить ошибки прежних дней,
Поплакать бы — но, нет! увы, — в колени маме,
И по коврам полей выгуливать коней,
И в очередь стоять за этими коврами.
Не знает партитур, пронзая синий зал,
Ни музыка небес, ни музыка лесная.
И кто мне объяснит, чего я сам не знал,
Тому я объясню, все то, что сам не знаю.
Я хочу тебя, как женщину хотят...
Я хочу тебя, как женщину хотят
После года воздержания Дон-Жуаны,
Я хочу, чтоб затуманенный твой взгляд
Проникал в меня, как звуки фортепьяно.
Я хочу, чтоб ослепляло мне глаза
Твое гибкое, сверкающее тело,
Я хочу всего, что можно и нельзя,
Я хочу, чтоб от восторга ты запела.
Я хочу скользить по телу твоему,
Как скользят по свежевыпавшему снегу,
Я хочу в твою магическую тьму
Погружаться с криком и с разбегу.
Я хочу, чтоб ты сбивала меня с ног,
Словно прыгнувшая с дерева пантера
И сгребала пальцами в комок,
И забрасывала в стратосферу.
Я хочу, чтоб отдавалась ты мне так,
Как, наверно, отдаются перед казнью.
Потому, что ты мой компас и маяк,
Потому, что ты мой вечный праздник.
В этом мире шумном и широком,
Где-то за морями, за лесами,
Ждет меня, тоскуя на пороге,
Женщина с зелеными глазами.
Нас опять качает вал косматый,
И несет куда, не знаем сами,
Но в мою удачу верит свято
Женщина с зелеными глазами.
Пусть пучина к людям беспощадна,
Пусть грохочет гром, и мачты гнутся,
Женщине вернуться обещал я,
Значит, не могу я не вернуться.
И не зря мне в радости и в горе
Снится под любыми небесами,
Женщина с глазами цвета моря,
Женщина с зелеными глазами.
Его достойная женушка была по горло занята домашним хозяйством и птичьим двором, ибо она рассудила, и, надо признать, весьма мудро, что утки и гуси — сумасшедший народ, нуждающийся в присмотре, тогда как девушки сами в состоянии позаботиться о себе.
********
Наперекор дьяволу со всеми его проделками Икабод Крейн прожил бы, вероятно, спокойную и счастливую жизнь, не повстречай он на своем пути существо, доставляющего смертным неизмеримо больше хлопот и мучений, нежели духи, привидения и вся порода волшебников и чародеев, вместе взятых. Этим существом была женщина.
Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда ты моя сумасшедшая
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотворениями
Обожгу тебя, добрую, милую
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что не сбудется — позабудется,
Что не вспомнится, то не исполнится.
Так чего же ты плачешь, красавица,
Или мне это просто чудится.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Женщина» — 8 394 шт.
