Цитаты

Цитаты в теме «женщина», стр. 168

— Всегда жену любил, так любил, что вы и представить себе не можете. А она меня, — ну, мне так казалось, — она меня так себе. Мать мне говорит: а ты любовницу заведи. Жена тебя сильнее любить будет. Завел себе одну женщину. Ну, не любил ее, конечно. Жену любил, а эту не любил. Но ходил к ней. Потом думаю: надо, чтобы жена узнала. А ей сказать не могу. Все для этого затеял, а сказать не могу. Мать мне говорит: а ты детям скажи, они ей все донесут. А дети у меня, я вам рассказывал, два сына, один в институт тогда только пошел, а младшему пятнадцать. Я их позвал, пришел домой, позвал, говорю: дети, слушайте меня. Я вам скажу ужасную вещь, а вы меня простите. У меня, дети, есть, кроме вашей матери, другая женщина. И молчу. Они так переглянулись, и вдруг как заржут! А младший меня по плечу хлопает и говорит: «Молодец, папка!» А старший говорит: «Круто. Мы тебя не заложим.» Так я и хожу к этой бабе до сих пор. Черт-те что.
Нет возраста у Женщины Любимой
Она всегда светла и молода,
Средь серых дней безрадостного дыма
Сияет в небесах её звезда.

Нет возраста у Женщины, а значит,
Ей бег времён дано остановить
И только поцелуй Любви горячий
Нас свяжет с нею, словно Бога нить.

Нет возраста у Женщины и снова
Она девчонкой по судьбе бежит,
Тебя лаская взглядом или словом,
Спасая мир от боли и обид.

Нет возраста у Женщины, к тому же,
Она чуть-чуть моложе для того
Кто ей в судьбе её как воздух нужен
И в этом светлой жизни волшебство.

Нет возраста у Женщины, поверьте
Для Женщин время медленней течёт,
И молодость с рождения до смерти
Ей дарит чувств стремительный полёт.

Нет возраста у Женщины, быть может,
В том есть судьбы невольная печать,
И злобный рок в том, и подарок божий,
И тяжкий крест, и даже благодать

Нет возраста у Женщины Любимой,
Пока душой не старится она,
Пока средь боли и потерей дыма
Она кому-то как судьба нужна.
Я не из тех, кто чувства продаёт,
Я не из тех, кто болью душу лечит,
Ведя побед своих ненужный счёт,
Живя опять от встречи и до встречи.

Я не из тех, кто в тысячах имён
Запутался, как в сети рыболовной,
Я не из тех, кто в целый мир влюблён
И не из тех, кто лжёт им поголовно.

Я не из тех, кто сладкие слова
Опять несёт в распахнутые уши.
Я не из тех, кто влюбится едва
Уже стремится ту Любовь разрушить.

Я не из тех, кто пьёт Любовь до дна,
О Женщине забыв, как о бокале.
Я не из тех, кому Любовь нужна,
Но кто Любви изведает едва ли.

Я не из тех, кто ищет новых сцен,
Чтоб потешаться над победой новой.
Я не из тех, кто ждёт Любви взамен
За комплимент и ласковое слово.

Я не из тех, кто Любит сотни раз,
Забыв о тех, с кем раньше это было.
Но я из тех, кто жизнь Любовью спас,
Из тех, кто снова Любит что есть силы.

Из тех, кто Любит только лишь одну
И разлюбить уж просто не сумею.
Своей Любви вовек не обману,
Храня её, как будто панацею.
Можешь не верить, но, кажется, я — попала:
Не пальцем в небо, но и не мимо все же. -
Где-то внутри достигает спираль накала,
Если рванет, мне ничто уже не поможет.

Ну, посмотри и со мной надо мной посмейся, —
Как я мечусь между «хочется» и «мне страшно».
Точка кипения — сотня (измерил Цельсий),
Я бы сказала тридцать и это важно. -

Значит, не девочка, вроде уже, не дура
Тоже, казалось бы, — в жизни видала много.
С чем-то сумела смириться
(Но не с фигурой, с профилем тоже не очень, но это — гонор),

Где-то решила: проще будет отдаться,
С кем-то рассталась так, чтоб уже не вспомнить, —
В общем, себе на уме, а не то, что в двадцать:
«Нечем дышать без тебя, не хватает комнат» —

И вот такая вся умная, деловая, —
Локомотив, а не женщина, — тихий ужас.
Я в совершенной панике понимаю,
Что появился тот, кто мне очень нужен.
СыновьяДве женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.
Вот говорит одна женщина другой:
— Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.
— А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, — говорит другая. А третья молчит.
— Что же ты про своего сына не скажешь? — спрашивают её соседки.
— Что ж сказать? — говорит женщина. — Ничего в нём особенного нету.
Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок — за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.
Вдруг навстречу три мальчика выбегают.
Один через голову кувыркается, колесом ходит — любуются им женщины.
Другой песню поёт, соловьём заливается — заслушались его женщины.
А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.
Спрашивают женщины старичка:
— Ну что? Каковы наши сыновья?
— А где же они? — отвечает старик. — Я только одного сына вижу!
Ну и самое остросюжетное — угон инвалидной коляски вместе с содержимым. Днём, из отдела туалетной бумаги. Тоже Маша. Инвалид приехал со своей женщиной-штурманом, но она была какая-то несобранная. А если ты нормальный человек, тебе конечно же хочется прокатиться. Коляска-то отличная. И вот выждав, когда штурман отвернётся почитать пачку сахара, Маша подарила инвалиду ощущение жизни методом разгона коляски до скорости звука. Пассажир сначала удивился. Потом по рёву воздуха в ушах, заподозрил неладное. И лишь в молочном отделе поднял, что кто-то злой его украл, чтобы убить о витрину со сметаной. Тут Маша смело поставила коляску на одно колесо и свернула в рыбный отдел, где экипаж поймали посетители, растревоженные плачем неблагодарного калеки.
Не знаю как у вас, а в нашей стране такое поведение называется «беззаботное детство».