Цитаты в теме «звонок», стр. 16
И всё-таки я жду из тишины
(как тот актер, который знает цену
чужим словам, что он несет на сцену)
каких-то слов, которым нет цены
(Б. Окуджава)
Речь интересна тогда, когда она как музыка. Я люблю голоса любимых мною людей не за слова, которые они произносят, а за их мелодии. За самые простые слова, за которыми я слышу любовь и понимание. Я больше никогда не услышу маминого звонка с вопросом: «Что ты сегодня кушала, детка?», а они для меня много важнее, чем целая речь какого-нибудь нобелевского лауреата
Она замужем вот уже восемь лет.
Ночью тихо качает в кроватке дочь,
А сынишка на папу похож точь-в-точь
И на кухне уютно шкварчит обед.
Постоянно в делах: на работе — босс,
Дома — мама, подруга, сестра, жена
И отвыкла, наверное, спать одна,
И из глаз исчезает немой вопрос
Но как гром среди ясного вдруг звонок —
Он опять растревожит былую боль.
На знакомый номер — сто восемь — ноль
Сердце вздрогнет и сделает кувырок
Трубку мужу и снова в окно смотреть,
Осторожно касаясь горящих щек
Она счастлива. Счастлива! Что ещё?
Почему же душа начинает тлеть?
Она замужем вот уже восемь лет.
Но нет-нет да и вспомнит четвертый курс,
Семинары, улыбку его на вкус
И на свадьбе коралловых роз букет.
Хорошо учитывая магию и могущество своего мягкого рта, она ухитрилась — за один учебный год! — увеличить премию за эту определённую услугу до трёх и даже четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня на дыбе крайнего наслаждения, звонко выделяющим гривенники, четвертаки и даже крупные серебряные доллары, как некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая и совершенно обезумевшая машина; а меж тем, склонённая над эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка крепко сжимала горсть монет в кулачке, — который я потом всё равно разжимал сильными ногтями, если, однако, она не успевала удрать и где-нибудь спрятать награбленное.
Парадоксально, но больше остальных, казалось ей, ее отвергал Анджей. Тот самый Анджей, которому она сама регулярно, по нескольку раз в неделю, давала от ворот поворот. И несмотря на это, он все время должен был быть при ней, учить для нее новые стихи, заниматься её компьютером, замечать новые туфли или новый лак, покупать для нее книги, напоминать, чтобы она позвонила отцу, и целовать её в шею, но только в случае, если перед этим вызовет в ней восхищение. А потом сразу забыть, что она позволила ему сделать это. Он должен был ждать. Переживать вместе с ней эту её зачарованность Торунью, покорно терпеть то, что она, ни слова не сказав, исчезает на весь уик-энд, а вернувшись, молчит пол недели, срываясь как ошалелая при каждом звонке телефона.
Он устал ждать. Она даже не заметила, как он вышел из игры. В молчании постепенно гасло его присутствие. Как догорающая свеча.
Опыт научил тебя, что единственное несчастье, горшее, чем насильственная смерть близкого человека, — это пропажа близкого человека, пропажа без вести, с концами. Это пытка неопределённостью, когда сердце подпрыгивает на каждый стук в дверь, на каждый телефонный звонок. Несчастных выдаёт отчаяние в глазах, привычка в любой толпе поспешно и жадно прощупывать лица. Можно уговорить себя, что смерть близкого человека была неизбежна; много труднее подавить крик упорствующей души. Он жив, кричит душа; но вернётся ли он?
И в этот миг раздался телефонный звонок
Никто не мог звонить ей в этот час. Дитер уже звонил накануне вечером, сухо осведомился – как она долетела, была ли в галерее и не успела ли за двадцать минут встречи испортить отношения с куратором
Но телефон все звонил И она сняла трубку.
– Hello? Yes?
В ответ молчали Но это молчание почему-то не позволяло прервать связь, словно по подвесному мосту к ней шел кто-то близкий, кто вот-вот достигнет этого края, проявится голосом, улыбкой
– Yes? Hello? Who is it?
Молчание Но к ней шли, она знала это, чувствовала Ее искали где-то там, пытались дотянуться Тогда она тихо проговорила по-русски:
– Это я Я здесь слушаю тебя
И захлебнувшись, на том конце оборвалась связь, раздались короткие гудки
Но все это было уже неважно! Ей вдруг полегчало, ушло наваждение
Мне хочется семьи — обычной семьи с воскресными прогулками по парку, со вкусными ужинами и любимыми фильмами, которые бы мы смотрели вместе, укрывшись одним пледом. Мне хочется общего прошлого, совместного настоящего и одних на двоих планов на будущее. Мне хочется забыть о разлуках, холодной постели, которую согревают лишь мои воспоминания, хочется присутствия любимого постоянно, ежедневно, ежечасно. И не виртуального, воплотившегося в голос по телефону или переписку через Интернет, а реального. Никакие письма и звонки не заменят одного объятия.
Нужно убедить себя в том, что в этом разрыве есть огромная красота, что такие истории нужно останавливать на самом взлете, чтобы не переживать отката, понижения температуры, первой капельки пустоты и скуки в глазах. Я потом смогу внутренне гордиться, что у меня была такая история и что у меня хватило сил прервать ее. Только страсть и нега без всяких полуостывших гарниров. Вот она – добыча, с которой нужно уметь уйти, пока жизнь не отобрала ее и не превратила в прокисшее: «да, но», «Нет, но», «возможно», «вероятно», «поживем, увидим». Что будет больнее всего? Нужно просчитать сейчас. Удержать себя от возвратов, посещений, звонков.
Я видела, как маленькие девочки екуана трех-четырех (а иногда и меньше) лет брали на себя все заботы по уходу за малышами. Было видно, что это их любимое занятие, однако оно не мешало им заниматься другими делами — следить за костром, ходить за водой и т. д. Так как они возились с настоящими детьми, а не с куклами, им это никогда не надоедало. По-видимому, забота о младенцах — самое сильное проявление континуума, и бесконечные терпение и любовь, необходимые младенцам, заложены в каждом ребенке, будь то девочка или мальчик. Хотя малышей довольно редко надолго вверяют попечению мальчиков, они обожают брать их на руки и играть с ними. Каждый день юноши-подростки, закончив свои дела, ищут малышей, чтобы с ними поиграть. Они подбрасывают младенцев в воздух и ловят их, звонко при этом смеясь и разделяя радость игры с малютками-соплеменниками, довольными новыми ощущениями и чувством собственной привлекательности.
Перемены всегда застают нас врасплох. Мы вечно ходим протоптанными тропами, низко опустив голову, не отрывая пристыженного взгляда от земли; мы устали от этих надоевших троп и уверены, что так будет продолжаться всегда. Да и откуда взяться переменам, если ни письмо, ни телеграмма, ни даже телефонный звонок не предупредили нас о великом событии? Мы приходим в отчаяние, теряем всякую надежду – и не догадываемся, что гонец уже несет весть и что мечты изредка сбываются даже в аду. Правда, иногда говорят, что мечты чаще всего сбываются именно в аду, потому что они сами по себе – одно из дьявольских мучений.
Она не плачет больше.
Приходит с работы в восемь.
Холод ее сковал. Или еще по каким причинам
Ее волосы чем — то похожи на осень.
Она все больше теперь молчит и
Кажется все в порядке, река не меняет русла.
В общем, как было, так, собственно, и осталось.
Только в ее молчании столько грусти,
А ты вспоминаешь, как звонко она смеялась
Какой-нибудь шутке. И просто так, от счастья,
О чем-либо рассуждая, смешно, занятно.
Теперь она от тебя уходит — в себя — так часто.
И тебе кажется, в следующий раз не придет обратно.
А пустота ледяным заползает в душу,
И разливается непреходящей болью.
Эмилиан Сципион, Карфаген разрушен.
Что же ты плачешь, его посыпая солью.
Хорошей быть не обещаю.
Ты подтверждений не ищи.
Какой мне быть лишь я решаю
И тот, с кем вместе по пути.
Пообещаю быть живою —
С душой, с характером, с мечтою.
Пообещаю
С открытой миру настежь дверцей,
С любовью и весною в сердце
Пообещаю.
С характером слегка с перчинкой
Быть сложно чьей-то половинкой.
Но обещаю
С надеждой, легкостью и болью
Быть чуткой и слегка смешною.
И утро я назначу нежным!
А вечер милым, безмятежным
Пообещаю.
Дыхание ветра только легким,
А смех добрым, детским, звонким
Пообещаю
И жизни океан глубоким,
Слегка соленым, но не горьким
Пообещаю
И руку мягкой, но надежной;
Мечту — всегда во всем возможной
Пообещаю
Дороги — все лишь только к цели,
В пути быть искренней и верной.
Я обещаю быть с тобою
Самой собою, самой собою.
Ты слышал как кричит тишина?!
Когда ночью бессонной
Машины бегут в никуда
По магистрали бетонной
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда высокую ноту
Завывает в метро толпа,
Бегущая на работу
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда рядом чужие лица;
И так день изо дня —
Не перевернутая страница
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда кто-то спросил дорогу,
И ты не находишь слова,
Так как сам заблудился, ей-богу
Ты понял, как кричит тишина
Пронзительно, звонко, жестоко
Это кричит душа
Сколько еще, долго ?!
Принцесса живет в коммуналке
Над шумным Садовым кольцом.
Ночами спускаются черные галки
К дороге, застывшей свинцом.
Князья и княгини, и челядь
С душой, заселившейся в птиц,
Слетаются медленно среди метели
К принцессе и падают ниц.
Все молятся в это окошко,
В котором горит допоздна
Свеча, огоньком отражаясь у кошки,
У черной, в глазищах без дна.
Хозяйка у кошки любого
И к жизни вернет, и спасет.
И может она еще много такого,
Но, как оказалось, не все.
Луна исполняет свой график,
И ниточка грусти тонка,
Сплетается медленно-медленно в шарфик
В немом ожидание звонка.
Звонка, от которого эхо повиснет трех радуг дугой,
А он никуда из Москвы не уехал,
Он просто женат на другой.
До Нового года осталось немного.
Ты вошла в пять утра (так и знала, что не разуешься),
В дупель пьяная, мокрая, зябкие пальцы тянешь
А я только что проводила одну такую же,
Только что от нее от плакалась, понимаешь?
Ну какого ты хера заново по на мытому?
Я закрылась тремя ключами — тебе всё без толку,
Припираешься без звонка, и по сердцу — битами
Ты — то вечная, да. А меня — то лечить ведь некому.
У меня без тебя что ни день — то круиз на задницу,
Я и так на плаву, как кирпич, из последних сил
Но теперь вот опять ставить чайник и нежно скалиться:
«Ты вернулась, любовь», а кто тебя, б*ядь, просил!
Вот так: молитвами у иконы от молишь — выпросишь,
Её, родную, ему под сердцем младенцем выносишь,
Качаешь, лечишь, сама не спишь — всё её баюкаешь,
Прижмешь к груди, согреваешь, нежишь, стихом агукаешь,
Таишь от сглаза, толпы, от шума большого города,
Растишь ему её, растишь, пульсом хранишь под воротом,
Она растет не по дням — по вздоху и по звонкам его,
И вот глядишь — за спиною крылья к нему расправила
А он посмотрит и не узнает. Уйдёт — как выстрелит
Твоя любовь для него — чужая. И в этом истина.
Что вспомню я?
Все движется к темному устью.
Когда я очнусь на краю,
Наверное, с резкою грустью
Я родину вспомню свою.
Что вспомню я? Черные бани
По склонам крутых берегов,
Как пели обозные сани
В безмолвии лунных снегов.
Как тихо суслоны пшеницы
В полях покидала заря,
И грустные, грустные птицы
Кричали в конце сентября.
И нехотя так на суслоны
Садились, клевали зерно,-
Что зерна? Усталым и сонным,
Им было уже все равно.
Я помню, как с дальнего моря
Матроса примчал грузовик,
Как в бане повесился с горя
Какой-то пропащий мужик.
Как звонко, терзая гармошку,
Гуляли под топот и свист,
Какую чудесную брошку
На кепке носил гармонист...
А сколько там было щемящих
Всех радостей, болей, чудес,
Лишь помнят зеленые чащи
Да темный еловый лес!
Глагольно-коньячное
Глотнуть коньяку, закружить над собой вертолёты,
Но, руку вперёд протянув, убедиться: стена.
Подумать: я снова не знаю, ни где ты, ни что ты.
И, словно ударили, сжаться от жалости к нам.
Дождаться звонка – через час. Или два, или девять.
Услышать тебя через шелест воды и помех.
Зачем Чернышевский писал свою книгу «Что делать?».
Достаточно было названия – это про всех .
Твой голос ловить вперемешку с дождём. Почему-то
Над нашей с тобою Вселенной – так часто дожди!
За окнами зелено, мокро, расплывчато, мутно.
Но крутится лето, как мощный пропеллер, в груди.
А что же коньяк? Он давно испарился. С лимоном.
Тепло твоих слов собирать, как пчела, про запас.
Нажав на «отбой», посмотреть на ладонь с телефоном
И вдруг задохнуться от глупого счастья за нас.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Звонок» — 399 шт.
